россовка. Именно розовая кроссовка Джеральдины, лежавшая на земле у ворот, окончательно расстроила Миру.

«До этого момента она держалась хорошо», – подумал Томми. Пока они шли через сад, удаляясь от библиотеки, Финн не спускал с нее глаз. Мира не плакала, не дрожала и не спрашивала: «Что мы теперь будем делать? Как объясним все их родителям? И гильдии? И что имел в виду Оракул? Сможем ли мы когда-нибудь вернуться в библиотеку? И…» Эти же вопросы хаотично кружились в голове Томми, как хлопья снега в перевернутом сувенирном шаре. А он еще так хвастливо заявил Финну: «Ты можешь на нас положиться». Да конечно, как бы не так! Томми чувствовал себя внутри сухой соленой соломкой. Если бы Мира сейчас сказала хоть слово, он бы рухнул в слезах, свернулся калачиком на земле и крепко зажмурился.

И вдруг – розовая кроссовка.

Мира подняла ее, крепко прижала к груди и разразилась глубокими отчаянными рыданиями. Девочка хватала ртом воздух и едва могла внятно говорить, но все же выпалила:

– Мне так страшно, Томми, у нас ничего не получится! Мы всего лишь дети! Никакие мы… не герои! Точно не я, а ты… – Она не могла продолжать, ее огромные глаза были полны страха.

Томми держал Миру очень, очень крепко, пока она не успокоилась и не смогла наконец нормально дышать. Затем он заметил нечто странное: его хаотичные мысли-снежинки стали тихо опускаться.

– Я тоже не герой, – прошептал он, склонившись к самому уху Миры, – я тоже боюсь. Но это не важно. Верь мне. Можно бояться и не быть героем – и все равно преодолевать трудности. Одна катастрофа за другой. Понимаешь? Давай. Пойдем в гильдию.

Томми взял Миру за руку, и так они, молча, тяжело дыша, прошли по скользкому туннелю, сквозь темную ночь, через луга, вдоль болота, пока наконец не достигли окраины спящего города.

Когда они перебегали с одного темного участка на другой, уворачиваясь от камер наблюдения, Мира нервно пискнула:

– Письмо, Томми! Я должна забрать письмо, которое оставила маме!

Он кивнул. Конечно же! Все четверо оставили письма своим родителям, когда захотели исчезнуть навсегда и жить в секретной библиотеке Книггсов. Королева Книггс устроила им за это хорошую взбучку. Томми с трудом мог представить, каково будет родителям близнецов потерять обоих детей одновременно. Или министру! Сколько легионов полицейских она поднимет на поиски дочери?

«Одна катастрофа за другой», – напомнил он себе.

Итак, они подошли к дому Миры. Томми остался ждать снаружи, наблюдая за тоненькой тенью подруги, которая прокралась в темный дом и включила свет на кухне, чтобы забрать со стола письмо. Он был рад, когда она показала ему большой палец в окно: готово!

Вдруг на втором этаже вспыхнул свет, и Томми услышал приглушенный, усталый голос матери Миры: «Мира? Это ты? Почему ты не спишь?»

Томми пригнулся. В отчаянии он наблюдал за лихорадочными усилиями Миры спрятать в холодильнике свой рюкзак, куртку и кроссовку Джеральдины. Но она все равно не успела бы снять грязную одежду и надеть пижаму. Свет в коридоре на первом этаже уже загорелся.

Мира дала Томми знак уходить.

И Томми уловил только: «Откуда это вы, барышня?» Он не расслышал ответа Миры и лишь надеялся, что та сможет заставить себя соврать. Томми знал, как сильно Мира ненавидела ложь.

Но хорошо, что он убежал. Отойдя на приличное расстояние, Томми обернулся и увидел, как мать Миры вышла из дома и начала обследовать сад фонариком. Что же ей сказала Мира?

* * *

Томми был мокрым от пота, а его веки дрожали от усталости и сильного недосыпа, когда он вошел в дом бабушки и дедушки.

Стоит ли ему разбудить их сразу? Или сначала надо все обдумать?

Однако Томми не пришлось принимать решение.

Бабушка Анна и дедушка Виллем сидели, прижавшись друг к другу, на его кровати. Дедушка обнимал жену за плечи, а она обессиленно опустила голову на его плечо. На коленях у нее лежало прощальное письмо Томми. Казалось, бабушка горько плакала.

– Привет, – нерешительно произнес Томми.

– Томас, – отозвался дедушка. А затем, заметив выражение лица Томми, добавил: – Что-то пошло не так, верно?

Томми кивнул, и, когда он почувствовал крепкие, теплые объятия бабушки, прижавшей его к себе с невероятным облегчением, он услышал внутри себя едва различимый хруст. Соленая соломка переломилась. Томми уже собирался разрыдаться. Вот только если он сейчас разрыдается, то точно никогда не сможет помочь друзьям. Что бы сделал сейчас Финн? Или нет: что бы сделал его, Томми, близнец, тот мальчик, который говорил с Оракулом и ездил с Лирой по ледяной пустыне?

Тут Томми мягко отстранил бабушку, проглотил слезы, твердо посмотрел на обоих и сказал:

– Я знаю, куда исчез магистр. Мы должны созвать гильдию. Вы же знаете, как это сделать, верно?

Анна и Виллем посмотрели друг на друга. Затем бабушка ответила:

– Да, знаем. В общих чертах.

– Значит, вы были в секретной библиотеке, – пробормотал дедушка Виллем. – И там произошло что-то, чего не должно было произойти, иначе… – Он подыскивал слова и, указав на письмо, закончил: – Иначе тебя бы сейчас здесь не было.

Томми кивнул, и бабушка с дедушкой притихли, слушая лихорадочный рассказ внука о катастрофах, которые произошли этой ночью.

Снова и снова они прерывали его вопросами:

– А эта болезнь выцветания, ее никак нельзя вылечить?

– Нет, она идет изнутри, из самих историй, по крайней мере, так считают Книггсы.

– Но вы не знаете имени того, кто повинен в болезни выцветания?

Тут Томми глубоко вздохнул:

– Нет. Магистр забрал эту тайну с собой, когда исчез в одной из книг силы. Вероятно, он сам хотел найти там этого негодяя.

На мгновение бабушка и дедушка замолчали. Нужно было многое обдумать. Книги силы, которые поглощали читателей. Магистр, который исчез в одной из этих книг и с тех пор не возвращался. И зловещий противник, о котором никто ничего не знал. Жил ли он в книгах? Появился ли в одной из них? А может быть, его случайно или с его согласия поглотила одна из книг в незапамятные времена?

Бабушка Анна пришла в себя первой и попросила Томми продолжить рассказ о том, что произошло в подземелье. И тогда Томми рассказал им о Гвардинии Книггс и драконе, которого она извлекла из книги, так же как другие Книггсы могли извлекать ведра или даже шницели и дыни.

И тут снова посыпались вопросы:

– Так они действительно существуют, эти Книггсы? А дракон был из книги? Точно из книги? А еду, которую они, как ты говоришь, извлекают из книг, действительно можно есть? А какая она на вкус?

И конечно:

– Нола, Джеральдина и Финн пока так и не вернулись?

Наконец Томми рассказал им, что стал мастером Оракула и научился делать пророчества. Такие же как то, в котором прежде были предсказаны и они, дети. В этот момент бабушка с дедушкой посмотрели на внука широко раскрытыми глазами. Неужели они не верили ему? Не доверяли? А может быть, они не верили в такие вещи, как пророчества и магия?

К концу рассказа Томми был без сил.

Но казалось, что бабушка с дедушкой многое знали и без него, потому что магистр сообщал им сведения о библиотеке. Но они никогда не видели ни одного Книггса и не слышали о книгах силы. И конечно, не знали, где находится секретная библиотека и что там есть Безумный Оракул, который иногда дает противоречивые пророчества.

– Видишь ли, мы руководствовались соображениями безопасности, – объяснил дедушка Виллем. – Чем меньше людей знало о секретной библиотеке, тем надежнее она защищена. У каждого из нас имелась своя конкретная задача, и Александр был единственным, кто знал дорогу к дому.

– Однако очевидно, что он скрыл от нас очень важные, существенные вещи! – строго заметила бабушка Анна.

– Но ты же знаешь, каким он был, Анна.

– Каким? – спросил Томми.

– Он бы отдал жизнь, чтобы защитить книги, – ответил дедушка. – Это было его долгом, делом всей его жизни. Но порой он все преувеличивал и думал, что один отвечает за все. И многое нам не рассказывал. А значит, мы почти ничем не могли ему помочь.

За окном, как всегда, как и каждое утро, предрассветная синева начала окрашиваться в более светлые тона. Защебетали первые птицы, заводя, несомненно, очень важные разговоры. Как всегда. Однако Томми казалось, будто вокруг него просыпается совершенно другой мир, которого он прежде никогда не видел. Все, что он теперь делал, было новым, и существовала тысяча возможностей потерпеть сокрушительную неудачу.

– Мне отпросить тебя сегодня от школы? – спросила бабушка. – Чтобы ты наконец отдохнул.

– Нет. Я не могу оставить Миру одну, – ответил Томми. – Если слух о Финне, Ноле и Джеральдине распространится, за нас сразу же примутся.

Он закрыл лицо руками.

– А вы совершенно ничего не знаете, – сухо сказал дедушка Виллем.

– И кто, интересно, нам поверит?

– Это не имеет значения.

– А что тогда имеет значение?

– Время, – заявил дедушка с озорной улыбкой. – Нам нужна фора, чтобы возобновить работу гильдии. И чтобы Книггсы помогли твоим друзьям выбраться из книг. – Он встал. – Томми, я заберу тебя сегодня из школы. Хочу показать тебе кое-что. Тебе и Мире. Вам это может пригодиться, и теперь вы более чем готовы все узнать.

* * *

В школе Томми с тревогой искал Миру. Где же она? И почему не отвечает на его сообщения?

Когда он с замиранием сердца ходил взад и вперед между цветочными клумбами, их привычным местом сбора, то заметил маленького лопоухого мальчика в красной шапочке, который застенчиво смотрел на него издалека. Из второго, может быть, третьего класса. Он был из тех детей, которые должны держать ухо востро, чтобы ими не командовали на школьном дворе такие, как Джеральдина, или чтобы весь класс не поднял их на смех. Томми видел такое не раз: в школе всегда находились один или два изгоя и либо их безжалостно игнорировали, либо ими просто помыкали. Он и сам чуть не стал грушей для битья в своем классе, но Нола и Финн не позволили этому случиться.

Томми махнул рукой мальчишке. Тот покраснел в тон своей смешной шапочке и уставился на Томми с удивленной улыбкой. Но мысли Томми уже вернулись к близнецам. Как же больно было осознавать, что их сейчас здесь нет, что они бог знает где, в неизведанном мире книг. Успеют ли они вернуться до того, как болезнь выцветания овладеет книгой, в которую они попали, и…

– Что с тобой? Ты похож на кусок мокрой ваты, – пропыхтела Мира, появившаяся из ниоткуда. Она и сама выглядела усталой, напряженной и бледной, как вата.

– Ну, попробуй догадаться, только не произноси вслух, – пробормотал Томми.

Вместе они наблюдали за подружками Джеральдины, Касси и Пенни, которые на этот раз не пялились на них, а, склонившись друг к другу, лихорадочно о чем-то перешептывались. Они, вероятно, были удивлены, что дочь министра до сих пор не пришла. И были бы удивлены еще больше, узнай, что их заводилу проглотила книга. Босую.

– А что ты сделала с кроссовкой? – шепотом спросил Томми.

Мира опустила голову и пробормотала:

– Она в морозилке. С рыбными палочками.

– А мама что?

– Я сказала ей, будто увидела в саду жутких животных и захотела взглянуть на них.

– Ты имела в виду меня, этакого розового слона в пачке?

На лице Миры промелькнула тень улыбки, и Томми был рад, что отвлек подругу на мгновение.

Но ее серьезность быстро вернулась.

– Скоро они начнут задавать нам вопросы, – прошептала Мира, – учителя, родители Нолы и Финна, может быть даже мать Джеральдины.

– Мы не можем раскрыть им правду ни при каких обстоятельствах, – сказал Томми. – Мы просто будем все отрицать.

– Надеюсь, я смогу преодолеть себя. Я не знала, что лгать так трудно, даже если лжешь, чтобы защитить что-то прекрасное и доброе. – Мира огляделась. – Скажи, у тебя появился новый поклонник? – Она указала на мальчугана в красной шапочке.

– Без понятия.

Мира тоже помахала мальчишке, который снова засиял от радости и смущения. Казалось, он хотел подойти к ним, но прозвенел звонок, и мальчик помчался через школьный двор в класс, при этом его портфель за спиной подпрыгивал вверх-вниз.

Томми слегка коснулся руки Миры:

– Послушай, Мира. Теперь мы должны быть такими же храбрыми, как Финн и Нола. Они рассчитывают на нас. Если министерство отыщет библиотеку, оно точно уничтожит все книги. Тогда они никогда не найдут дорогу обратно. Нам придется лгать. Нам придется тянуть время. Что бы они ни спрашивали, мы ничего не знаем. А сегодня днем дедушка Виллем хочет нам что-то показать. Думаю, это как-то связано с библиотекой.

Мира с трудом сглотнула, затем кивнула.

– Одно несомненно, – прошептала она по пути в здание школы, – то, что мы видели там вчера вечером, было чудом. Но теперь я знаю: не каждое чудо чудесно.

Томми и Мира сели на свои обычные места, рядом с пустовавшими партами Финна и Нолы, и сделали вид, что не замечают вопросительных взглядов одноклассников. Первая парта также пустовала: место, где обычно восседала дочь госпожи министра.

Следующее не такое уж чудесное чудо случилось во время второго урока: напряженная директриса вывела Томми и Миру из класса.

Не дойдя до своего кабинета, женщина резко остановилась.

– Вы должны сказать мне правду, прежде чем мы туда войдем, – начала она.

Мира вежливо сказала:

– Ну конечно, госпожа директор.

– О чем? – с невинным видом осведомился Томми.

– О местонахождении Финна и Нолы. – Голос директрисы дрогнул.

– А что случилось? – спросила Мира. – Они заболели?

Директриса нервно заломила руки.

– Нет, звонили их родители, – торопливо сообщила она. – Нола и Финн… они, кажется, сбежали.

– О нет, – выдохнула Мира, широко раскрыв глаза. – Какой ужас!

– Но почему? – запинаясь пробормотал Томми.

Затем дверь в директорский кабинет распахнулась.

– Я больше не намерена ждать! – закричала госпожа министр одновременно зло, отчаянно и очень, очень решительно. Затем ее взгляд упал на Миру и Томми. Ее глаза сузились и превратились в щелочки. – Я бы хотела поговорить с этими детьми. По отдельности. Сначала с одной, потом с другим. Начнем с милой девочки, хорошо?

Томми снова услышал тихий хруст где-то внутри себя.

– Буду рада вам помочь, – пропищала стоявшая рядом Мира и храбро вошла в кабинет.

* * *

Горностай, казалось, точно знал, что делать. Он спрыгнул с лестницы, направился к воротам и скрылся в кустах. Бунтесса и Королева Книггс наблюдали за ним из темного вестибюля: Королева – скептически, Бунтесса – с уверенностью.

– Он, наверное, уже забыл, что мы ему поручили, – сказала Королева Книггс. Она отвернулась, потому что дневной свет резал ей глаза, хотя солнце и было скрыто за густыми облаками.

Потребовалось довольно много времени и уговоров, прежде чем горностай приблизился к ним. Только после того, как Королева Книггс торжественно пообещала, что не отправит его обратно в книгу, он вылез из-под куста, осторожно принюхиваясь.

– Интересно, найдет ли он дорогу? – обеспокоенно спросила Бунтесса.

Свежий ветер прорвал пелену облаков, и ослепительный солнечный свет залил дикий сад. Пришло время Книггсам вернуться в свою секретную библиотеку, где только сияние их глаз прорезало темноту.

Тем временем горностай проскользнул между прутьями ворот и целенаправленно побежал своей дорогой.