Закончив рассказывать про нападение, я плотнее закуталась в клетчатый плед. Взяла кружку с теплым чаем, который заботливо налил мне Шефер, и сделала глоток. Верхний свет на кухне не горел – работала только подсветка под шкафчиками. В мягком полумраке было гораздо уютнее.

– Ужасно… – произнес Олег Сергеевич, покачав головой. Несколько темных прядей упали на его лоб. – Не ходи там больше.

– Не буду… – хрипло отозвалась я. – Одна и по темноте – уж точно.

Шефер задумчиво коснулся брови. Положив оба локтя на стол, он сцепил пальцы в замок.

– Какая-то черная полоса. Сначала друг погиб, – голос преподавателя слегка дрогнул, – теперь на тебя напали…

– После черной полосы будет белая, – печально сказала я, не веря в собственные слова. – Кстати, вы как?

– Нормально. Когда ты только позвонила, подумал… – Олег Сергеевич сделал небольшую паузу, – обидели. Испугался, разозлился… Но сейчас уже в норме. – Он смотрел перед собой невидящим взглядом.

Я перевела на него округлившиеся глаза. От его слов сердце пропустило удар.

– Олег Сергеевич, я про Ваню…

– А… – Он на мгновение замер. – Держусь. Сейчас уже легче. Но до сих пор в ушах стоит крик его мамы. Тяжело.

Потерев лицо ладонями, Шефер протяжно выдохнул и откинулся на спинку стула. Он выглядел измотанным: глаза потухли, под ними залегли глубокие тени, а уголки губ скорбно опустились. Его руки вяло упали на колени, плечи поникли. Голова склонилась вбок, будто стала слишком тяжелой.

– Мне безумно жаль. Держитесь. Не знаю, глупо это говорить или нет, но со временем станет легче, – аккуратно произнесла я.

Олег Сергеевич посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом. Заерзав на стуле, я попыталась сосредоточиться на черном матовом гарнитуре и голубоватых лампочках подсветки, заправила за ухо прядь волос и снова вцепилась за кружку. А Шефер все так же не сводил с меня глаз.

– О чем вы задумались? – приподняв брови, поинтересовалась я.

– Ты красивая, – почти шепотом сказал он.

Я чуть не подавилась чаем:

– Спасибо… Вы… тоже.

Посмотреть на него смелости не хватило. Пульс звонко застучал в ушах, отправляя импульсы в кончики пальцев. Шефер… назвал меня красивой? Теплая волна приятного волнения разлились по телу. И по телефону он так нежно со мной разговаривал… Что с ним случилось?

Откашлявшись, Олег Сергеевич выпрямился и, опустив голову, стал крутить в руках чайную ложку. Вьющиеся пряди закрыли лицо, спрятав от меня его холодные глаза.

– Сейчас не лучший момент, я понимаю, – заговорил он, не поднимая на меня взгляда. – Но когда вернетесь домой и придете в себя, не забудьте отправить мне правки по курсовой, хорошо?

Я слегка нахмурилась. Снова на «вы» и такая резкая смена темы? Понял, что сказал лишнего?

– Хорошо.

Повисла тишина. Взявшись за края пледа, я подтянула его к лицу и глубоко вдохнула аромат ткани с нотками кондиционера и мужского парфюма. До конца не верилось, что я снова оказалась здесь, в квартире преподавателя. А ведь если бы не вырвалась из лап того урода, могла бы сейчас лежать мертвой на сырой земле. Или торчать в больнице с физическими и психологическими травмами.

И как так вышло, что Олег Сергеевич снова оказался рядом? В этот раз он не спас меня напрямую, но все равно окружил заботой. Почему всегда он? И задается ли он вопросом, почему всегда я?

– Олесь?

Я перевела невидящий взгляд со стола на светлые глаза Шефера и, часто поморгав, сфокусировалась.

– А вы о чем задумались? – Он едва заметно улыбнулся одним уголком губ.

От этого простого жеста внутри что-то екнуло.

– Я? А… ну… – Я тряхнула головой. Густые брови преподавателя вопросительно дрогнули. – Я думала о другом исходе событий сегодняшнего вечера. А потом о… Удивительных совпадениях при встречах с… вами.

Выражение лица Шефера стало серьезным. Испугавшись молчания, я поспешно продолжила:

– Я думала, вы меня убьете, когда я во второй раз в вас влетела. Ну, на концерте.

– Убью? – нахмурился Олег Сергеевич. – Почему?

– Мне так показалось. – Я отвела взгляд и закинула ногу на ногу. – Вы так зло посмотрели…

– Я был расстроен и разозлен в тот день, наверное, поэтому так показалось. Дело было не в тебе. Наоборот, ты… – Он запнулся. – В общем, ты ни при чем.

Наоборот что?.. Что он хотел сказать?

– А что случилось? Почему вы были не в настроении?

– Там долгая история. Просто навалилось все разом.

Внезапно раздался звонок в дверь. От неожиданности я вздрогнула.

– Не бойся, все хорошо, ты в безопасности, – поднявшись, мягко сказал Олег Сергеевич и вышел в коридор.

Черные домашние штаны и свободная синяя футболка очень ему шли. Хотя, казалось бы, обычная одежда. С другой стороны, на такой фигуре и пакет-майка из продуктового смотрелся бы отлично.

– Сосед за запасными ключами заходил, – сообщил преподаватель, вернувшись на кухню и привалившись к косяку. – Давай спать ложиться? В душ пойдешь?

– Хотелось бы смыть с себя этот день. Если не возражаете.

– Так и подумал. Сейчас принесу тебе, во что переодеться.

– Спасибо.

А если бы Маша не уехала с Артемом, что было бы тогда? Как же это страшно, что в нашем мире живут те, кто внешне ничем не отличается от людей, но внутри у них нет ничего человеческого. И ведь этот урод такой не один. Если он местный, а не случайно забредший, то как теперь обезопасить себя? Как не столкнуться с ним снова?

Черт, а если Машка поссорится со своим упырем и пойдет ночью домой одна? Через парк? Нужно было срочно ей написать.

Вскочив со стула, я обогнула стол и побежала по темному коридору в комнату за телефоном. Но в дверном проеме внезапно столкнулась с Олегом Сергеевичем.

– Ой!

Мои ладони наткнулись на его пресс, и я отшатнулась.

– Это становится твоей привычкой? – спокойно спросил Шефер, поймав меня за локоть. В другой руке он держал сложенную одежду.

Приятный запах его парфюма ощущался четче. Я слышала его дыхание, видела, как мерно вздымается грудная клетка. Губы Олега Сергеевича были так близко, что мой взгляд невольно скользнул к ним и замер. Четкий контур, не пухлые, но и не слишком тонкие. На вид мягкие и наверняка теплые.

Словно зачарованная, я не могла оторваться. Сделала едва заметное движение навстречу, полностью нарушая дистанцию. Его дыхание стало частым и поверхностным, а рука все еще продолжала сжимать мой локоть.

– Лесь. – Его шепот, нежный, как прикосновения шелка, обжег меня до самого нутра. Взгляды пересеклись. Сердце, сбившись с ритма, глухо стучало в висках, а внутри все полыхало, отзываясь жаром на каждый удар. – Так нельзя, – выдохнул он, но не отстранился ни на сантиметр.

Медленно, словно боясь спугнуть или разозлить дикого хищника, я потянулась к нему. Отбросив стопку с одеждой в сторону, Шефер ощутимо сжал мою шею. В животе все мгновенно скрутилось тугим узлом. Наклонившись к самому уху, он прерывисто выдохнул, и от этого горячего касания по телу волной пробежали мурашки:

– После первой же встречи… Я… – Он замолчал на мгновение.

Положив ладони на его талию, я прижалась к нему сильнее и ощутила напряженный ответ его тела. Олег ласково погладил мои волосы, запуская в них пальцы и заставляя меня окончательно забыть, как дышать. Вторая рука, словно придерживая, легла мне на спину.

Электричество между нами напитывало воздух. Жар и пульсация расходились по всему телу мелкой дрожью. Не в силах больше бороться с этим тягучим, болезненно сильным притяжением, я чуть отстранилась – лишь для того, чтобы снова потянуться к желанным губам.

Олег не двигался, превратившись в изваяние, но я скользнула ладонью выше, к его груди, и почувствовала, как под тонкой тканью футболки бешено колотится его сердце.

– Поцелуйте меня, – еле слышно попросила я.

Он медленно наклонился, но в считаных миллиметрах от моих приоткрытых губ замер. И резко отошел на полшага.

Но… почему?

Застыв на месте, я тяжело дышала, уставившись на него.

– Олег… Сергеевич. – Я сделала шаг навстречу.

Шефер снова отступил и медленно покачал головой.

– Лесь, я не могу. Надо остановиться. Все и так зашло слишком далеко.

– Что это значит? – беспомощно прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Что не так?

Преподаватель шумно выдохнул:

– Лесь…

– Со мной что-то не так? Во мне проблема? – Голос начал дрожать. – Вы назвали меня красивой, вы… Что «после первой встречи»? Что, Олег Сергеевич?

– Ты мне нравишься, Олесь. С первого дня. Подобрав тогда твой шарфик, я каждый день крутил его в руках, вспоминая о тебе. Ты меня сразу зацепила. Не знаю чем… Никогда такого не было, – уверенно и быстро говорил он, глядя на меня в упор. – Когда понял, что теперь ты моя студентка, не мог поверить. И это здорово усложнило жизнь. Знаешь, мне уже давно не пятнадцать, но я чувствовал себя школьником. В голове – каша, и что делать – неясно. Когда ты снова влетела в меня в коридоре, я разозлился. Разозлился, потому что внутри екнуло, потому что отпускать не хотел… Но я боюсь, Олесь. Боюсь причинить тебе боль. Как уже однажды причинил другому человеку.

Шефер на мгновение замолчал, подбирая слова.

– Я не буду встречаться со своей студенткой. И не стану морочить голову наивной, совсем еще молоденькой девушке. Извини. И извини, что дал этому так далеко зайти. Тебе сейчас просто нужен кто-то рядом, кто защитит. Кто станет твоей опорой. Но это не я.

Внутри все покрылось льдом и разбилось. Глаза начало щипать. Сделав глубокий, едва слышный вдох, я пыталась усмирить бушующий внутри ураган и не расплакаться. Ногти до боли впились в ладони. Снова какие-то «но». Снова бросают. Снова одна, никому не нужная.

– Лесь, ну ты чего? – испуганно спросил Олег Сергеевич. На его лице отразились сожаление и унизительная жалость.

Предательские слезы быстро потекли по щекам. Одна за другой. Все попытки взять себя в руки трещали по швам.

– Кто тот человек, которому вы… причинили боль? – Я прерывисто втянула ртом воздух. – Расскажите. Пожалуйста.

– Пойдем на кухню.

Мы снова сели за стол друг напротив друга. Шефер поставил передо мной стакан холодной воды. Глядя в сторону, он нервно побарабанил пальцами по столешнице, поправил волосы и заговорил:

– Она тоже студентка. На прошлом месте работы. Не моя, с другого факультета, но тем не менее.

Преподаватель сделал паузу. Смахнув остатки слез, я терпеливо ждала продолжения.

– Пересекались в коридорах, в кафе у университета. То тут, то там. Она начала проявлять ко мне интерес, и я ответил ей. Мы переспали, начали встречаться. Потом я понял, что ошибся, что не хочу быть с ней. Тяжело все это было… В итоге с трудом, но расстались. – Олег Сергеевич глубоко вздохнул. – Она не смогла это принять. Постоянно писала, звонила, буквально не давала прохода в вузе.

– Вы из-за нее оттуда уволились?

– Не только, были и другие причины. Но в том числе, да. Я пробовал с ней говорить. Много раз. Не помогло. Тогда она инсценировала попытку… ухода из жизни. Вика и прежде этим угрожала.

– Ого…

– Потом она долго не ходила в университет. Мне звонил ее отец, обещал устроить проблемы. И вот в день концерта мы с ней пересеклись. Случайно, наверное.

Шефер замолчал. А мне нечего было ему ответить.

– Мы с ней похожи? – наконец решила спросить я.

– Нет. Просто я боюсь… вдруг я снова ошибаюсь? А я, скорее всего, ошибаюсь. Что, если это тоже временное наваждение? Не хочу сделать тебе больно, когда ты привяжешься ко мне, Лесь… И не хочу снова проходить через все это.

Его слова ужасно задели. То, что он сказал, подтвердило мои предположения: я интересна только как концепция. Паша разочаровался, узнав меня поближе. Саша – тоже. Олег Сергеевич решил даже не узнавать.

– Ясно…

– Понимаешь, я хотел подождать, – продолжил преподаватель, не поднимая глаз. – Разобраться в себе, в жизни, в карьере. Понять, чего хочу. Мне казалось, что мне нужна женщина моего возраста, уже сформировавшаяся, твердо стоящая на ногах, со своей четкой позицией и взрослым взглядом на жизнь… Прости, Олесь. Я не должен был давать тебе ложных надежд. Я не хотел… Просто не справился с собой. Ты замечательная девушка, но…

– Все нормально, Олег Сергеевич, – перебила его я. Шефер перевел на меня грустный взгляд. – Не переживайте. Я привыкла. Меня не выбирают. Переживу. Не страшно. – Я старалась говорить ровно, но в каждой фразе сквозила ядовитая горечь. – А вас доставать не буду, не бойтесь. Только не валите меня на экзаменах специально, ладно?

Мои губы дрогнули в болезненной ухмылке.

Поднявшись, я направилась к ванной. Боль душила, сжимая горло когтистыми лапами, и скручивала солнечное сплетение в тугой комок. Хотелось свернуться клубком и лежать так вечно. Бабочки в животе сдохли.

– Лесь…

Я остановилась, но заставить себя обернуться не могла. Не хотела его видеть. Зачем давать надежду, а потом все рушить? Почему он ни разу не подумал о моих чувствах? Какие же люди – эгоисты.

– А Ксения Витальевна? – Я все же обернулась. – А с ней у вас что? Она вам подходит, да, но нечестно за ее спиной вести такие разговоры со мной.

Шефер нахмурился.

– А она тут при чем? – В его голосе прозвучало искреннее недоумение.

– В смысле, при чем? Я же видела вас тогда в деканате и слышала, о чем вы говорили.

– Ксения Витальевна выходит замуж. И не за меня, Лесь. Мы в хороших приятельских отношениях, я просто за нее рад. Не более.

Ответить было нечего. Я лишь коротко кивнула и побрела в сторону прихожей.

– Можете подать телефон и сумку из комнаты? – спокойным голосом произнесла я, обувая кроссовки и не оглядываясь. Боялась передумать. – Я поеду домой. Все деньги верну на днях.

– Лесь…

– Я просто хочу уехать. Мне еще курсовую исправлять.

– Ладно, – помолчав пару секунд, глухо сказал преподаватель и ушел в комнату.

Закрыв заплаканные глаза, я плотно прижала ладонь к губам и привалилась к стене. Желание уехать подальше от Шефера и отчаянное желание остаться разрывали на части.

– Прости меня, – тихо сказал он, вернувшись.

Не глядя на преподавателя, я накинула куртку, выхватила свои вещи из его рук и вышла из квартиры.

Какой же ужасный вечер. Какая ужасная, бесконечно длинная осень. Как же я от всего устала. Уехать бы в лес и не видеть больше людей. Вообще никого.

Сбегая по ступенькам, я снова плакала в голос. Ну сколько можно было рыдать?

Как назло, водители долго не брали заказ. Сидя на лавочке у подъезда – совершенно одна на темной безлюдной улице, в компании только луны и пары тусклых фонарей, – я успела замерзнуть и окончательно расклеиться. Время тянулось невыносимо медленно.

Вокруг стояла мертвая тишина, прерываемая лишь далеким гулом машин. Я смотрела в одну точку, чувствуя, как ледяной холод пробирается под куртку, вытесняя остатки человеческого тепла. В какой-то момент слезы просто закончились, а чувства выключились. Осталась лишь звенящая пустота. Когда таксист наконец приехал, я на автомате села в салон, и он отвез меня обратно домой.