С пары нас отпустили пораньше, и я побежала к Ксении Витальевне, чтобы поменять флешку – по ошибке сдала не ту. В коридоре не было никаких звуков, кроме моих шагов и приглушенных голосов из других аудиторий, где еще шли лекции. Вдруг, нарушив учебную тишину, из деканата послышался радостный возглас Олега Сергеевича:
– Ксюш, ты потрясающая!
Я остановилась в нерешительности у приоткрытой двери и услышала и следующую фразу.
– Боже, я так рад, правда! Ты же такая чудесная!
Ксения Витальевна лишь рассмеялась и поблагодарила его, после чего Шефер спросил:
– Я заеду завтра?
Громко постучав, я шагнула внутрь.
Олег Сергеевич держал нашу прекрасную преподавательницу за обе руки и смотрел на нее восхищенными, сияющими глазами. Синхронно обернувшись на меня, они отошли друг от друга на шаг.
– Здравствуйте, – хрипло произнесла я, не отводя взгляда от Шефера.
– Здравствуйте, Олеся, – равнодушно ответил он. – Ксения Витальевна, спишемся.
Та в ответ кивнула. Взяв со стула пальто и портфель, Олег Сергеевич прошел мимо меня и скрылся в коридоре.
– Вы что-то хотели, Лесь? – мягко спросила Ксения Витальевна.
– Я флешку не ту сдала. Вот нужная. – Я протянула ее преподавательнице. – До свидания.
– Хорошо. До свидания.
Я спокойно вышла из кабинета, но, как только дверь закрылась, побежала на улицу. Подальше от университета, от аромата парфюма в коридоре, от этих стен. Зачем Шефер вообще к нам устроился? И почему мне стало так больно от того, что он, по всей видимости, встречается с Ксенией Витальевной?
Ни одна слезинка не вытекла из моих глаз, даже не было грусти. Только боль и глухая злость на саму себя, на жизнь и, возможно, на Олега Сергеевича. Хотя в чем его вина? В том, что я построила надежду на простых случайностях и вежливости?
Ноги сами несли по мокрому после дождя тротуару. Ледяной ветер путался в волосах и забивался под расстегнутую куртку, ударяясь о грудь, живот и ребра. По коже бежали мурашки от холода, но внутри все пылало. Я все дальше уходила в противоположную сторону от метро, не в силах остановиться.
Но от себя не убежишь.
Когда эмоции чуть приутихли, я подошла к ограждению канала и оперлась на него локтями. По грязной воде пробегала мелкая рябь. Уехать бы куда-нибудь, начать все с чистого листа… Желательно туда, где есть море. Повернувшись к заборчику спиной, я достала телефон и дрожащими пальцами написала Машке.
Олеся
Можешь выкинуть из головы всю романтику, связанную с Шефером. У него другая.
Подруга была в Сети, так что ответ пришел сразу.
Маша
Что? Кто? Что произошло?
Я записала Маше голосовое сообщение, в котором рассказала про ситуацию в деканате.
Маша
Лесь, погоди, не спеши с выводами и не расстраивайся, это еще ничего не значит. Мало ли, о чем они могли говорить?
Новый порыв ветра сильнее распахнул куртку, и меня затрясло. Раздраженно нажав на кнопку блокировки, я сунула телефон обратно в карман. Все было слишком очевидно. Олег Сергеевич смотрел на нее так, как на меня не смотрел никогда. Оно и понятно: Ксения Витальевна – взрослая, успешная, красивая, харизматичная, а я? Малолетняя, ничего собой не представляющая студентка. В глазах Шефера – еще и неловкая плакса. Я оказалась для него лишь жалким котенком, которого наш благородный преподаватель просто спасал из жалости, а вот рядом с собой он предпочел видеть грациозную, самодостаточную кошку – Ксению Витальевну.
Глупо, как же глупо было на что-то надеяться. Но… я же и не надеялась! Или все-таки надеялась? Иначе почему сейчас так больно. Черт, знала же, что не стоило слушать ни доводы Маши, ни позволять себе что-то чувствовать. Но зачем он утешал меня? Зачем до дома подвозил? Почему руки коснулся? Неужели взрослый привлекательный мужик не понимал, что такими действиями может легко влюбить в себя молодую девчонку и разбить ей сердце? Почему людям всегда наплевать на чувства других людей?
Глубоко вздохнув, я поплелась к ближайшей станции метро. Настроение было таким же отвратительным, как и эта дождливая, холодная серость вокруг. Пасмурное небо казалось угрюмым куполом, не пропускающим солнечные лучи – полный резонанс с моральным состоянием.
В выходные я навестила тетю Ингу. Это помогло отвлечься от тягостных мыслей и в целом улучшило состояние: мы поболтали, попили вместе чай, даже посмеялись немного. Все-таки это приятно, когда о тебе заботятся и искренне интересуются твоими делами.
У бабушкиной подруги намечался юбилей, так что она планировала уехать к ней в другой город на несколько дней. Это новость не могла не радовать: остаться одной в пустой квартире, без какого-либо надзора – просто сказка.
Я в очередной раз задумалась о самостоятельной жизни и твердо решила: на четвертом курсе, когда нагрузка станет поменьше, устроюсь на работу, сниму жилье и стану независимой. Разумеется, бабушка будет против, но я больше не могла так жить. Серый, депрессивный город, где половина населения – пьяницы и неудачники, а в парках небезопасно. Бабушка, которая вечно твердит о плохом, из раза в раз приземляет меня, обрывая крылья, и ограничивает свободу. Выпивающая мать… Еще и школьные воспоминания, от которых тоже хочется сбежать. Я не хотела жить так, как жила, я хотела совершенно иного, и пришло время действовать. Надоело ныть, надоело завидовать каждой второй девушке. Может, мне и не суждено стать «девочкой из меда и стекла», но превратиться в лучшую версию себя вполне возможно. Тетя Инга была классной и жила счастливо, хотя ничего сверхъестественного в ее жизни не было. Значит, и у меня получится достичь такого уровня.
Сев за стол, я достала из ящика бежевый блокнот с милой собачкой, взяла любимую ручку и составила список:
1. Найти тренировки в интернете и заниматься минимум три раза в неделю.
2. Начать питаться правильно.
К первому курсу я похудела, но тело все равно было далеко от идеала.
3. Заняться английским.
Про норвежский язык я вспоминала редко и далеко не продвинулась, но английский был бы более полезен, так что следовало сконцентрироваться на нем.
4. Почитать что-то по психологии общения.
5. Стать независимой.
6. Найти нормальную работу.
7. Найти съемную квартиру в хорошем месте.
8. Найти психолога.
Для начала неплохо. Спрятав блокнот под тетради, чтобы он не попался на глаза бабушке, я отправилась в ванную. Решимость менять свою жизнь и двигаться только вперед здорово меня встряхнула. Правда, мысли о необходимости видеться с Шефером все еще висели над головой серой тучкой. Принцип «с глаз долой – из сердца вон» здесь не работал. Но ничего. Не страшно. Рано или поздно все проходит, нужно только подождать.
Выйдя из душа, я заглянула к бабушке. Она смотрела очередной дурацкий сериал. Сначала я хотела присоединиться к ней, чтобы вместе поглядеть эту ерунду, и повязать крючком, но быстро передумала – было слишком сложно наблюдать за романтической историей, которая обязательно закончится счастливым финалом.
Вернувшись к себе, я открыла ноутбук и зашла на сайт книжного интернет-магазина. Очень хотелось как-то себя поддержать и порадовать. Раз никто другой этого не может сделать, значит, нужно самой. Несколько сотен все равно бы не спасли ситуацию, а вот шопинг мог немного поднять боевой дух. Но тратить деньги следовало разумно, поэтому выбор пал на книгу по психологии. Судя по аннотации, в ней говорилось о типах личностей и способах взаимодействия с ними. Полезно и вполне соотносится с одним из пунктов моего плана.
По пути в университет, где меня снова ждали пары Шефера, я очень старалась правильно себя настроить, чтобы нормально пережить этот день. Внушала себе: мои чувства ненастоящие и они пройдут. Олег Сергеевич относился ко мне нормально, нужно просто учить его предметы, и проблем не возникнет. Это я контролирую свои мысли, а не они меня, так что больше в сторону преподавателя они не уйдут. Я – нормальная. Не нелепая и не мерзкая. Обычная, в хорошем смысле. Мир – не злой, он нейтральный.
И это работало. Но пока с переменным успехом.
Стоило зайти в аудиторию, как первым, что я услышала, стала болтовня Маринки. По мнению этой гадюки, их отношения с Шефером постепенно развивались. Вот только сам он, кажется, об этом не догадывался. Очень хотелось испортить ей и настроение, и репутацию, рассказав про Ксению Витальевну, но страх навредить преподавателям удерживал от комментариев. Да и распускать слухи в любом случае неправильно.
За минуту до начала лекции вошел Олег Сергеевич. Гул мгновенно стих, и все расселись по местам. Сегодня преподаватель надел белую рубашку: две верхние пуговицы он оставил расстегнутыми, и выглядело это очень даже привлекательно. Его волосы лежали, как всегда, небрежно и слегка завивались.
Шефер одним движением откинул непослушные пряди с лица и посмотрел на меня. Наши взгляды встретились. По венам пробежал холодок. Смущенно потупив глаза, я открыла тетрадь, но вскоре захотела снова испытать это мазохистское чувство и уставилась на преподавателя в упор.
Однако больше Олег Сергеевич на меня не смотрел. Он сосредоточенно читал лекцию, прохаживаясь перед рядами с кубиком Рубика в руках. Было видно, что он прекрасно разбирался в том, о чем говорил. Комментарии и вопросы Маринки, лезущей из кожи вон, лишь бы получить его внимание, ужасно раздражали. Выскочка тупая. Желание сказать ей: «Да заткнись ты уже» – распирало изнутри, но приходилось сдерживаться.
До конца оставалось чуть больше пятнадцати минут, когда у Шефера внезапно завибрировал лежащий на столе телефон и прервал его рассказ. Преподаватель кинул на него недовольный взгляд, задумался на мгновение, но все же решил ответить.
– Извините, ребят, – сказал он нам и взял трубку. – Алло, у меня пара. – После слов невидимого собеседника темные брови Олега Сергеевича нахмурились. – Что? Ваня? В смысле, как? …Я понял …Перезвоню.
Шефер заблокировал телефон и очень медленно положил его на стол. Окаменевшее лицо сначала выразило удивление, а следом – шок. Несколько секунд преподаватель стоял молча, глядя на потухший экран.
– Пара окончена. – Его голос дрогнул. – И на сегодня вы свободны.
Мы все сидели на своих местах, не решаясь пошевелиться. Должно быть, каждый ощущал эту напряженную, давящую атмосферу. Что-то похожее обычно чувствуется летом перед началом сильной грозы.
– Олег Сергеевич, у вас что-то случилось? – поинтересовалась Марина.
Он ничего не ответил. Схватив свои вещи, преподаватель буквально выбежал из аудитории.
Ребята начали собираться, переговариваясь между собой. Кто-то строил версии случившегося, кто-то радовался, что нас раньше отпустили на перерыв и образовалось окно.
– Насть, Ален, не ждите меня. Мне надо с Ксенией Витальевной поговорить, – сказала я подругам, остановившимся у моей парты, и поднялась.
Сказать им правду я не могла.
– А она разве уже приехала? – нахмурилась Рыжик.
– Скорее всего, да. Мы вчера договаривались, что я заскочу на этом перерыве.
– Ну ладно, – отозвалась Алена. – Мы в кафе тогда. Ты придешь?
– Да, там увидимся.
– Ну хорошо. – Подруга пожала плечами, и они направились к выходу.
Убедившись, что в коридоре пусто и никто меня не видит, я пошла к деканату. Но за поворотом, конечно же, столкнулась с недовольной Рубиновой.
– Ты куда? – дерзко бросила она.
Скрестив руки на груди, обтянутой синей водолазкой, одногруппница выставила ногу в сторону, перегораживая мне путь.
– Не твое дело, отойди.
– Если ты к Олегу, он сказал его сейчас не трогать. И я тебе говорю то же самое.
– Ты заколебала со своим Шефером. Я к автомату иду. Дай пройти. – Отпихнув ее в сторону, я зашагала дальше.
– Заканчивай сладкое жрать, психопатка, тебе противопоказано! – выплюнула мне в спину Марина.
На всякий случай я действительно дошла до автомата со снеками. Выждав пару минут, я выглянула в коридор. Убедившись, что эта овца меня не караулит, я быстро вернулась к деканату.
Дверь была закрыта. Проигнорировав слова Рубиновой, я все же решила постучать – просто чувствовала, что должна это сделать. На стук никто не ответил. Тогда, толкнув дверь, я позволила себя наглость и заглянула внутрь кабинета.
Олег Сергеевич сидел за компьютерным столом, откинувшись на спинку стула, и беззвучно плакал.
Сердце тут же защемило от жалости.
– Пожалуйста, можно войти? – шепотом спросила я.
Он коротко кивнул, по-прежнему не произнося ни слова.
Плотно прикрыв за собой дверь, я медленно подошла к преподавателю и присела на край стола. Глаза Шефера были красными и стеклянными, по чуть впалым щекам одна за другой катились слезы.
– Олег Сергеевич, что у вас случилось? – Мой голос прозвучал еле слышно.
Мне хотелось коснуться его плеча, но я не решалась нарушить границы.
– Ванька разбился, – хрипло ответил преподаватель и, вытирая лицо руками, судорожно вздохнул. Его тело била мелкая дрожь.
– Господи… Он?..
Кивнув, Олег Сергеевич посмотрел в потолок, пытаясь сдержать новые слезы, но одна все же успела выкатиться. Он крепко сжал кулаки на столе, затем рвано втянул в легкие воздух. Но ведь подавлять эмоции неправильно… Еще и с таким усердием.
Внутри что-то надломилось. Я аккуратно стерла его слезу большим пальцем и прижала ладошку к колючей от щетины щеке. Шефер перевел на меня удивленный взгляд. Я хотела убрать руку, но он тут же накрыл ее своей и зажмурился.
– Мне так жаль… Я могу чем-то помочь? – тихо спросила я, когда Олег Сергеевич отстранился. К горлу подкатил ком, я сама едва не плакала.
– Не уходи.
– Не уйду.
Потерять близкого человека. Так внезапно. Это ужасно… В прошлый раз он рассказывал, что Ваня был ему как брат. Сложно даже представить, что бедный мужчина сейчас чувствовал. Встретить настоящего друга, который станет ближе кровного родственника, – редкий дар, подарок судьбы. А Олег Сергеевич его лишился. Навсегда. Того, кого искренне любил, с кем делил жизнь и кто был бесконечно дорог.
Коснувшись черных, неожиданно мягких волос, я нежно погладила Олега Сергеевича по голове. Хотелось обнять его, утешить, забрать хотя бы часть боли, чтобы ему стало полегче.
Преподаватель плотно сжал губы, все еще борясь с собой. Его затрясло сильнее.
– Не сдерживайте слезы. Поплачьте. Это нормально, – тихо сказала я.
– Он с девушкой своей меня в эти выходные познакомить собирался, – бесцветным голосом произнес Шефер. – Сказал, что наконец-то нашел ту единственную и хочет жениться… хотя они совсем недавно встретились. Такой счастливый ходил. Теперь познакомлюсь с ней на его похоронах.
По коже пробежали мурашки. Глаза начало щипать. Опустив ладонь на широкое плечо преподавателя, я крепко сжала его – хотелось показать, что в этот ужасный момент он не остался один, лицом к лицу с трагедией.
Грустно улыбнувшись, Олег Сергеевич посмотрел на меня взглядом, полным нежности и боли. Вдруг он взял мои ладони в свои и поднес их к губам. Под кожей словно прошел электрический ток, дыхание тут же перехватило, а сердце застучало с утроенной скоростью. Слишком разные эмоции смешались в один комок, распирая изнутри.
– Ты хорошая, – сказал он, и пальцы ощутили его теплое дыхание.
Преподаватель снова грустно улыбнулся, отпуская мои руки.
– Я очень вам сочувствую, правда. Держитесь, пожалуйста… Если я могу хоть что-то для вас сделать, хоть как-то помочь, вы… Вы только скажите.
– Спасибо, Олесь, я справлюсь, все нормально. Спасибо за поддержку. Иди, – мягко сказал он.
– А вы? – Я потянулась к его щеке, но он аккуратно отстранился.
– Я тоже скоро поеду.
– Я могу побыть с вами столько, сколько нужно.
Откашлявшись, преподаватель сел ровнее и собрался.
– Все в порядке. Больше не нужно, спасибо. Я закончу дела и уеду.
– Хорошо. – Медленно поднявшись со стола, я направилась к выходу, совершенно не понимая, что это сейчас было. – До свидания, Олег Сергеевич.
– До свидания, Олеся. Берегите себя.
Покинув деканат, я побрела в аудиторию за курткой, пребывая в состоянии какой-то дереализации. Мысли не желали складываться во что-то внятное, вспыхивая лишь обрывками фраз и картинок. Что вообще думать и чувствовать теперь?
Весь день из-за Шефера душа была не на месте. Вид плачущего Олега Сергеевича перевернул все внутри. В голове не укладывалось, не стыковалось: как тот дерзкий, уверенный в себе, строгий преподаватель, которого мы видели на парах, вдруг может стать таким уязвимым… Он всегда казался нерушимой стеной, рядом с ним было спокойно и безопасно. Я привыкла, что это он меня утешает… А теперь он сам нуждался в поддержке. Такие страшные вещи, как потеря близкого, ломают даже самых крепких.
– Оценку плохую получила, что ль? – прищурившись, взглянула на меня бабушка, подавая тарелку с пловом. – Мрачная какая-то. Или задумчивая?
Рассказывать о случившемся ей не хотелось – она бы все обесценила. Сказала бы, что забивая голову ерундой и что меня все это не касается.
– Задумчивая, наверное. Все нормально, просто устала.
– Как вообще на учебе дела?
Мы сели за обеденный стол. Я взяла вилку и лениво поковыряла рис.
– Хорошо.
– Молодец, старайся.
После ужина я ушла в душ и, сев на бортик ванной, стала листать беседу группы в поисках номера Шефера. На днях староста писала, что преподаватель просил до конца недели скинуть наработки по курсовой и оставила его контакты.
Я долго формулировала сообщение, но в итоге отправила короткое: «Здравствуйте, Олег Сергеевич. Вы как?»
Он не читал. Чтобы не проверять диалог каждую секунду, пришлось найти, чем себя занять. Включив музыку и нанеся на лицо маску, я уже потянулась за щеткой для сухого массажа, но звук уведомления заставил тут же схватиться за телефон.
Олег Сергеевич
Здравствуйте, спасибо, в порядке. С кем я говорю?
Неудивительно, что преподаватель не понял, кто ему пишет. Мой номер в контакты он, видимо, не вбивал, а про аватарку в мессенджере я совсем забыла – там стоял забавный арт с персонажем из мультсериала, отражающий душевное состояние. Я поспешно удалила картинку и заменила ее своим самым удачным селфи.
Олеся
Это Олеся Белокрылова, ваша студентка.
Ответ пришел быстро.
Олег Сергеевич
Понял. Как уже написал выше, все в порядке, не забивайте голову.
Долго глядя в экран, нормальный ответ я так и не придумала. Какая интонация была заложена в его фразу? То ли я ему просто надоела и он не хотел, чтобы еще одна студентка липла к нему как банный лист, то ли он просто вежливо попросил не беспокоиться.
Если Олег Сергеевич действительно пригласил на свидание Ксению Витальевну и собирался строить с ней отношения, то почему попросил меня побыть с ним и брал за руки? Конечно, не факт, что это о чем-то говорило… Может, ему просто было плохо, а я оказалась рядом. С другой стороны, Маринку он прогнал. Но это не значило, что я Шеферу нравлюсь, это значило, что она ему не нравится.
Уже лежа в постели, я снова открыла наш диалог и перечитала последнее сообщение. Вспомнились его нежный взгляд и широкие теплые ладони. По телу пробежали мурашки.
Олеся
Доброй ночи, Олег Сергеевич.
Пальцы сами собой набрали это, сами же отправили, будто действовали отдельно от мозга, повинуясь сердцу.
Олег
Добрых снов, Лесь.
Руки задрожали. Вроде бы всего три обычных слова, ничего особенного, но все равно как-то тронуло.
Этой ночью я долго не могла уснуть: переворачивалась то на одну сторону, то на другую, а голове не утихал бесконечный поток мыслей. Я даже разнервничалась – утром рано вставать на учебу, а сна ни в одном глазу.