Ближе к обеду я заскучала: ни тебе деревца, ни кустика чахлого. А огромная болотистая пустошь, раскинувшаяся во все стороны, стала надоедать.

– Эй, – позвала Лихо, – ты кикимор своих чувствуешь? Скоро они?

– Как я должен их чувствовать? – оглянулся он на ходу. – Я тебе собака, что ли, по запаху определять?

– Ну не знаю, – развела я руками, – хоть бы и по запаху, а то идем уже сколько, идем…

– То, что никого до сих пор не встретили, мне тоже не нравится, – нахмурился он. – Хоть кто-то уже должен был выйти.

Я вздохнула, но ответить было нечего.

– Идем до вечера, там смотреть будем, – решил Лихо.

– Вечером тем паче смотреть не на что будет, – проворчала я. – Болота ваши – отвратительнейшее место: вонючее, зеленое и…

Договорить не успела. Лихо впереди резко остановился, а потом припустил со всех ног. Я даже не стала гадать, куда он, подхватилась и следом рванула, старательно переставляя ноги. Лихо мог и не заметить, если я куда-нибудь провалюсь по пути.

– Глянь! – закричал он, указывая рукой перед собой, а жаба полезла из кармана на плечо, цепляясь за рубаху. – Что это? Откуда?

– Ого, – задумчиво протянула Вася. – Ну-ка карту открой. Когда я ее ела, не видела, чтобы там посреди болот стояли горы.

– Горы! – обрадовалась я. – Неужели мы сами короткую тропинку нашли и уже на месте?

– Что-то я сомневаюсь, – мрачно покачала головой Васька.

А появившийся рядом Корвус добавил:

– В этот раз я согласен с жабой. Где бы мы ни находились, это точно не то, что нам нужно.

– Чего это? – Я приложила ладонь ко лбу, загораживая солнце, и внимательно присмотрелась. – Горы как горы, везде одинаковые.

– Они не везде одинаковые, балда, – повернулся ко мне Лихо. – Просто эти самые мы уже недавно видели. Вышли из них прямо… – он вытянул руку и показал пальцем маленькую расщелину, – прямо тут и вышли.

– Как? – Я отодвинула его с пути. – Мы ведь не на болота вышли, а в лес! А значит…

– Опять морок, – подытожила жаба. – Вот какой тут хозяин гостеприимный, не дает нам заскучать по пути.

Я задумчиво почесала подбородок и поинтересовалась у застывшего перед мороком Лихо:

– А ты тоже можешь в головы залезать, чтобы иллюзию творить?

– Откуда я знаю? – удивился он. – Я только одну и создал, сам не понял как, уж очень испугался за разбойников. Мало ли что ты там учудить могла, а мне смертоубийства на болотах совсем не нужны.

Я кивнула.

– А ты уверен, что это ты?

– Что я?

– Морок тот огненный создал. Уверен?

Лихо задумался и удрученно помотал головой.

– Понятно, – расстроилась я.

Взглянула на начавшие светлеть и растворяться в воздухе горы и вздохнула. Лихо повернулся и молча зашагал дальше, жаба неторопливо полезла обратно в карман, а Корвус снова потерялся где-то за спиной. К вечеру мы успели полюбоваться на мою избушку прямо в дубковском лесу, потом на главную башню нашего Ковена и даже на трактир «Вурдалачья радость» с высунувшимся из окна Бакуней.

– Похоже, местный хозяин проголодался, – кивнула я на пропадающий трактир. – Этак скоро перед нами утиные ножки прыгать станут.

– Жареные? – сглотнул слюну Лихо.

– Печеные, с картошечкой, – мечтательно отозвалась я, а потом полезла в сумку и достала оттуда черствый сухарь и маленький кусочек сыра.

Все-таки отправлялись мы на болота, словно к себе домой, вот и не взяли у чуди достаточно еды. Так, перекусить немножко.

– На вот, Повелитель, – сунула я половину в руки друга. – Ни в чем себе на своих болотах не отказывай!

– Надо искать место для ночлега, – грустно заметил он, засовывая в рот хлеб, а потом перевел взгляд за мою спину и, подавившись, закашлялся и выпучил глаза.

Обернувшись, я замерла.

– О! Что-то новенькое. Ты такое видел когда-нибудь?

– Гидру-то? – прожевав и отдышавшись, спросил Лихо. – Не, только в учебниках. Их же маги уничтожили.

– Точно, – подняла я указательный палец. – Какой выдумщик тут хозяин… такое изобразить.

– С чего вы взяли, что это гидра? – высунула мордочку Вася и молча протянула лапу, в которую я вложила последний кусок хлеба. – По-моему, просто ящерица-переросток с тремя головенками. Еще и лапки вон маленькие имеются.

– Да, кстати, – я остановилась, – у гидры голов побольше было, так что тут, видимо, просто больная фантазия в дело пошла. Ну что, – обратилась я к Лихо, – может, тут и остановимся? Везде ведь одно и то же: кочки, лужи, кочки, лужи.

– Интересное видение. – Он устало потер лоб. – Хотя ты права, конечно, ничего нового мы в ближайшее время не встретим. Выбирай место посуше.

Недогидра низко взревела и с шипением поползла в нашу сторону.

– Ух, аж мурашки по коже. – Я потерла плечи. – С огнем тоже так было. Здорово все-таки у вашего брата получается иллюзии создавать, пробирает!

– А запах? – приосанился Лихо. – Чуешь? Я, конечно, не знаю, как такие твари пахнуть должны, но эти витающие в воздухе нотки мертвечины, вызывающие тошноту, добавляют картинке реальности.

– Да уж, – наморщила я нос. – А главное, полностью отбивают аппетит, что нам, собственно, на руку, учитывая скудные запасы.

Засунув ладонь в сумку, я принялась перебирать зелья.

– Можно, конечно, что-нибудь выпить, чтобы силы поддержать.

– Куда ему еще поддерживать? – проворчала жаба. – Опять разъерепенится, как молоденькая кикимора, которую танцев лишили. Нет уж, спасибочки, мне не понравилось.

– Не должен. У чуди я ему сразу несколько зелий дала, – протянула я задумчиво. – Оно и вылилось в этот срыв от кикиморошных голов.

– Не было у меня никакого срыва! – возмутился Лихо.

Васька прожевала свой кусок хлеба и грустно уставилась на пустую лапу.

– Ага, мы чуть не померли, а срыва не было. Выходит…

Что там у жабы собиралось выходить, я, к сожалению, не услышала, поскольку рев сразу из трех голов разъяренной ящерицы над ухом вместе с рыком Корвуса, который что-то на своем, демонском, начал говорить, заглушили все возможные звуки.

От неожиданности я присела и зажала уши руками, и в это время огромный серо-зеленый хвост, пролетел над моей головой, ударил Лихо в бок и повалил его на спину, прижав к мягкой земле.

– Est realis![24] – наклонился надо мной демон.

– Еще бы понимать, о чем ты, – проворчала я. – По-хорошему ведь просила! Бить тебя, что ли?

Но Корвус только отмахнулся и улыбнулся клыкастым ртом:

– Сейчас она его просто-напросто проглотит. Хоть что-то интересное за весь день.

– Бедная гидра, – от души пожалела я тварь, оказавшуюся настоящей, – сидит тут одна, охотится, и на тебе, опять неудача, на Повелителя болот нарвалась.

– Надо было с тебя начинать, – согласился со мной демон, наблюдая за тем, как очухавшийся Повелитель возмущенно начинает отпихивать обвившую его ящерицу. – Тогда бы у нее хоть шанс появился: пока Лихо сообразит, как действовать, пока в руках-ногах своих разберется.

Не сдержавшись, я хохотнула. Чем и привлекла внимание разозленной гидры. Она к тому моменту уже почувствовала родственную силу, поэтому Лихо выпустила и с шипением метнулась ко мне, раззявив пасть на одной из голов. Остальные две хранили потрясенное молчание, все время оглядываясь на отплевывающего от травы Повелителя.

– Беги! – заверещала в кармане Васька.

Но я даже на ноги встать не успела – большая змеиная башка зависла напротив моего лица, хищно сузив глаза и оскалив клыки, с которых прямо на землю капала ярко-желтая слизь, сразу же прожигавшая мох.

– Нельзя! – закричал очухавшийся Лихо. – Нельзя, я сказал! Фу! Не ешь ведьму!

Одна из голов змееящерицы досадливо щелкнула зубами у моего носа, а потом и вся она целиком стала отползать.

– Какой «морок» хороший, – ехидно заметила я и прижала руки к пытающемуся выскочить из груди сердцу, – реалистичный.

– Угу. – Лихо наклонился и погладил притихшую гидру, которая обвила хвостом его сапог и, похоже, не собиралась отпускать. – У нее разум ужонка. – Он положил ладонь на одну из голов: – Бедняжку разбудили, привели сюда и бросили. – И добавил сочувственно: – Девочка кушать хочет.

– Ты сам свою девочку обеда лишил.

Отодвинувшись от них подальше, я легла спиной на траву и воззрилась на постепенно загорающиеся в небе звезды.

– Она знает кикимор, – радостно сообщил Лихо. – Они невкусные, но их много!

– Рада за них. – Я приподнялась на локтях. – Значит, с кикиморами все в порядке, раз их много. Местный хозяин не стал их трогать.

– Выходит, так, – повернулся ко мне Лихо, почесывая гидру по одной из макушек.

– А сама-то она кто? Уж-переросток или все-таки гидра?

– Непонятно.

– Давай ей какую-нибудь голову отпилим ножом и посмотрим, вырастут на ее месте еще две или нет? – проснулся во мне исследователь.

– Отличная мысль, – поддержал меня скучающий Корвус. – Как погляжу, ты не совсем пропащее существо, оказывается.

Василиса в кармане хмыкнула, но вылезать не решилась. Я бы на ее месте тоже не рыпалась. Учитывая любовь кикимор к лягушачьим лапам, думать, что гидра не обратит внимания на упитанную жабку, было бы глупо.

– Не, – ласково улыбнулся Лихо, – мы Шуше ничего не будем отпиливать, пусть так ходит.

– Шуше, – закатила я глаза.

– И она говорит, рядом есть отличное место, сухое, там у нее гнездо.

– Гнездо, – простонала я, поднимаясь на ноги. – Не думала, что скажу нечто подобное, но я очень, просто очень соскучилась по обычным глупеньким кикиморам. Понятным, как бревно. Которые выйдут к нам, поахают-поохают, тебя обнимая, а потом надают нам с собой еды и отправят восвояси.