Октябрь. Внезапная свобода.

Трещит затопленная печь.

Ещё день-два – отключат воду,

и русская умолкнет речь,

и все разъедутся отсюда –

в Москву, в Москву,

как три сестры,

лишь я останусь – делать чудо:

косить траву и жечь костры.

Мне никуда спешить не надо –

засох листок в календаре,

как будто выгнали из ада

и водворили в октябре.

Где ни поллитры, ни полушки,

где только яблок полный таз,

где мой сосед по ссылке Пушкин

звонит на дню по десять раз.