Кухня в квартире Виктории Викторовны. Виктория Викторовна и Алина Яновна.
Виктория Викторовна (достаёт из буфета бутылку). «Хеннесси»… Лёша Вячеславич дал – доску оттереть. Не возвращать же остатки! (Наливает матери и себе.)
Алина Яновна. По-моему, ты ему нравишься?
Виктория Викторовна. Уже десять лет…
Алина Яновна. А он тебе нет…
Виктория Викторовна. Что-то мы все сегодня стихами заговорили…
Алина Яновна. А Бусурманкулов?
Виктория Викторовна (наливает себе, выпивает). Он на двадцать лет моложе!
Алина Яновна. Как говорит наша Маша, «любви все возрасты покорны…».
Виктория Викторовна. Он родился в другом веке, в другой стране…
Алина Яновна. Это ерунда…
Виктория Викторовна. А что – не ерунда?
Алина Яновна. Что он твой ученик… (Пауза.) Помнишь, я крестилась?
Виктория Викторовна. Смутно… Это когда было?
Алина Яновна. Тридцать лет назад. Ты тогда в школу пошла…
Виктория Викторовна. И что?
Алина Яновна. Я почему крестилась?
Виктория Викторовна. Никогда об этом не думала…
Алина Яновна (наливает себе коньяка). А я тебе расскажу… (Выпивает.) Я тогда год, как овдовела, и Мострансгаз, где работал твой отец, дал мне путёвку в дом отдыха в Подмосковье… И вот иду я по аллее, а навстречу – батюшка…
Виктория Викторовна. В смысле – батюшка? Священник?
Алина Яновна. Да. А вечером сосед из комнаты напротив пригласил меня к себе на юбилей. Захожу, а там – этот батюшка. Оказалось, что он сын моего соседа…
Виктория Викторовна. И ты в него влюбилась?
Алина Яновна. И я в него влюбилась…
Виктория Викторовна. С этого места поподробнее!
Алина Яновна. У него была жена и трое детей…
Виктория Викторовна свистит.
Алина Яновна. Но, как сказала моя подружка Ирка, плохо не то, что у него жена и трое детей, плохо то, что он священник…
Виктория Викторовна. Да уж… (Пауза.) А крестилась-то ты зачем?
Алина Яновна. Мне казалось, что если я стану, как и он, православной… А я ведь была католичкой: мой отец, твой дед, ты знаешь, был родом из Польши… Так вот, мне казалось, что между нами станет одним барьером меньше… (Наливает.) А оказалось – одним барьером больше.
Виктория Викторовна. Сына Тараса Бульбы не смутило, что его возлюбленная была полячкой…
Алина Яновна. Он плохо кончил!
Виктория Викторовна. А ты – хорошо?
Алина Яновна. Во всяком случае никто не погиб… (Пьёт.) Может, это твоя последняя любовь…
Виктория Викторовна (пьёт). Первая…
Алина Яновна. А физик?
Виктория Викторовна. Ну… там я была его любовью – то ли последней, то ли первой, то ли то и другое вместе… (Пьёт.) Странно: мне тогда было семнадцать, как сейчас Бусурманкулову, а ему – тридцать семь, как сейчас мне… (Пауза.) Но у нас ничего не было!
Алина Яновна. Вы жили на обломках страны, где не было секса… (пауза) …а учитель был богом.
У Виктории Викторовны звонит мобильник.
Виктория Викторовна. Да, Борис… (Слушает.) Хорошо. Я зайду завтра. То есть уже сегодня… Какой этаж?
Алина Яновна (кивает на трубку). Ты к нему зайдёшь, потому что ты – обслуживающий персонал?
Виктория Викторовна. Я к нему зайду, потому что я его люблю.
Алина Яновна. Я не ханжа, но… есть границы, которые нельзя нарушать безнаказанно…
Виктория Викторовна. В том-то и дело, что границ больше нет: все оказались по одну сторону – и учителя, и ученики…
Алина Яновна. Если все по одну сторону, то как же тогда – Христос воскрес?
Виктория Викторовна. Это тост?
Чокаются, выпивают.