— Так, значит, Волох вернулся, — хмуро произнёс Николай и задумчиво потёр переносицу. — Так и не поймёшь, хорошо это или плохо.

Я кивнул.

— А как Павел отреагировал? — спросил Анатолий, взглянув на меня.

— Недружелюбно, — с усмешкой ответил я. — Но учитывая, что Волох спас ему жизнь, да и мы только благодаря его появлению уцелели, Павел готов к какому-то диалогу. К тому же Волох повёл себя достойно. Всё же он без вопросов вступил в бой и стал защищать людей. Это мало похоже на поведение хладнокровного убийцы.

Анатолий выдохнул, Николай привалился к стене.

— Но чем это всё закончится, я понятия не имею.

— Я уже говорил, про Волоха я и раньше слышал. Он достойный воин и хороший охотник, — произнёс Анатолий. — Жаль, что вы встретились с ним без меня. Но я уверен, хоть Павел и горяч, Волох не станет раздувать конфликт.

— В любом случае лучше их проконтролировать, — Николай покачал головой. — Как ты верно говоришь, Павел парень горячий, может с полоборота завестись. А потом будет жалеть. И мы все… Будем жалеть.

— Ты сказал, Волох ранен? — Анатолий прищурился. — Сильные ранения?

— Сложно сказать, — пожал я плечами. — Волох не подавал виду, насколько ему плохо, но с броненосами справился без проблем. Только дышал очень тяжело и со свистом. И он весь был в ранах и в крови.

Немного подумав, я добавил:

— У него защитная способность. По крайней мере, та, что я видел. Он выставляет щиты. Когда броненос едва не схватил Павла зубами, между ними возник полупрозрачный купол. Зубы просто соскользнули. И потом, он встретил разогнавшегося броненоса в лоб, и его защитный купол выдержал. А броненос был очень большим и тяжёлым.

Николай и Анатолий переглянулись и одновременно кивнули.

— И еще, там в лесу семь туш лесных собак, и три туши броненосов. Павел сказал, что собак можно пустить на мех, но мы их с собой не потащили. А в броненосах остались ядра.

— И бронепластины, — покивал Анатолий.

— А еще Елена говорила, что их органы могут пойти на ценные ингредиенты, — добавил я.

— Елену нужно поддерживать, — согласился Николай.

— Вон как она лихо Тихона и Ратибора на ноги поставила, — с улыбкой согласился Анатолий. — Ратибор уже во всю бегает, да и Тихон как по мне, давно здоров.

— Я пойду к Илье схожу, — произнёс Николай, — попрошу у него инструменты. А может и вместе с ним сходим, да туши броненосов разделаем.

— А я к Елене схожу, — произнёс Анатолий. — Посмотрю, как там Пашка, да с Волохом потолкую.

— Да, верно, — кивнул Николай. — Лучше эту проблему в долгий ящик не откладывать. Я тогда с тобой к Елене схожу. Лучше вместе решить, как быть с Волохом. Пока они там с Павлом не передрались. — Он тяжело вздохнул: — Благо хоть с этим бароном решили вопрос.

— С чего ты взял? — Анатолий повернул голову.

— Ну, он ведь ушёл, и даже в конце успокоился, — произнёс Николай.

А ведь для него и правда всё выглядело так, будто Джозеф просто отступил.

Вздохнув, я покачал головой:

— Я ему добавил успокаивающих и сонных трав в шаурму, — признался я, припомнив уведомление системы над готовой шаурмой. Там значилось, что Джозефа ожидает крепкий здоровый сон, минимум на четыре часа, а еще снижение агрессии на сутки. — Он сейчас со всей своей охраной дрыхнет у Петра, и проснётся не раньше ужина.

Повисла тишина.

— Эх, — хмыкнул Анатолий. — А у меня, если честно, тоже теплилась надежда, что он проникся. Решил с нами не связываться. Почувствовал нашу несгибаемую волю.

— Если бы, — я вздохнул. — Думаю, он ещё вернётся. И к тому времени вопрос с Волохом лучше решить, чтобы не воевать на два фронта.

— А ведь видел, что ты травы какие-то добавляешь, а не догадался зачем, — качнул головой Анатолий.

Николай потёр затылок:

— Может ты с нами пойдёшь, с Волохом говорить, да Павла успокаивать. Слишком уж мудро ты рассуждаешь.

— Ага, и травок усыпляющих с собой прихвати, — добавил Анатолий.

Я открыл рот, хотел что-то сказать, но тут из-за двери донёсся голос Георгия:

— Хозяева! Гляжу, вы все удалились, а мне бы поговорить.

Николай кивнул нам, вышел из комнаты и тут же вернулся:

— Заходи, Георгий. Здесь все свои, а от друзей у меня секретов нет.

Георгий вошёл. На этот раз он был серьёзен, без мягкой улыбки, которая делала его лицо приветливым.

Следом, утирая пальцы о полу камзола, протиснулся и его спутник. Толстяк поочерёдно оглядел присутствующих и остановился на мне, смерив подозрительным прищуром.

— Я не представил вам моего друга, — сказал Георгий. — Его зовут Владислав.

Показалось что Георгий хотел добавить ещё что-то о своём друге, но промолчал.

Толстяк небрежно кивнул, умудрившись адресовать свой кивок всем присутствующим. И этот жест выдал в нём человека, привыкшего к тому, что кланяются ему.

— Да, не повезло вам, конечно, с Джозефом, — произнёс Георгий, переходя к сути своего визита. — Он та ещё заноза.

Николай и Анатолий никак не отреагировали. Молчали, выжидая. Всё же Георгий явно птица высокого полёта, и может позволить себе рассуждать о благородных. А вот любое неосторожное слово Николая и Анатолия может обернуться для них серьёзными последствиями.

Георгий усмехнулся, понимая их сдержанность, но продолжил:

— Джозеф — лишь баронет. Младший сын старого барона Дария. До крайности подлый и бестолковый. Отец поставил его на эти земли, чтобы хоть чем-то занять, а тот и здесь умудряется создавать проблемы. Грегор однажды едва не вступил в конфликт с Дарием из-за выходок его сына, пока не понял, что старый барон тут ни при чём. Договорились о репарациях. Дарий пообещал наказать сына, да только Джозеф опять взялся за своё. Он отчего-то считает, что Грегор потерял хватку.

— Если кто и потерял хватку, так это Дарий, раз не может сына приструнить, — вдруг произнёс Владислав. До этого он не проявлял интереса к беседе и стоял, разглядывая комнату, явно демонстрируя что ему скучно.

Георгий согласно кивнул товарищу и продолжил:

— Но вы молодцы, хорошо держались. Меня восхищает, что вы не прогнулись. А ему ведь остаётся только давить и пугать. Вряд ли он перейдёт к серьёзным действиям: для этого у Джозефа нет ни людей, ни поддержки. Если он начнёт первый, Грегор на такое обязательно отреагирует. Вот он и будет провоцировать на действия, чтобы вы остались виноватыми, а он будет в своём праве. И к сожалению, он из такой породы людей, что не отступаются от глупых затей.

Мы трое молча смотрели на Георгия. Лично я не понимал, к чему он ведёт, но было очень интересно.

Георгий тяжело вздохнул:

— Мне очень понравилось это место. Оно еще не достроено, а уже с душой. И находиться здесь приятно. Но место делают люди. Я бы хотел, чтобы у вас всё было хорошо и ваше дело процветало. Видя вашу основательность, я только порадуюсь, если на моём маршруте будет место, где всегда можно отдохнуть и сытно поесть с дороги.

— Но? — вопросительно поглядел Анатолий.

Георгий грустно усмехнулся:

— Да, есть «но». Может, отступитесь? — Георгий произнёс это осторожно. — Отдайте ему это недостроенное здание, а сами переберитесь в другое место. Это избавит вас от ненужного конфликта, а ещё даст вам право подать жалобу барону Грегору. Он обратит внимание и вступится за вас. Сами понимаете, что без серьёзной причины найти помощь извне будет сложно. А там вы и место новое обустроите, и Джозефа отвадите. Он и так, рано или поздно по заслугам получит. Вопрос только в том, сколько хороших людей при этом пострадает.

Выслушав, Николай помолчал, размышляя. Потом негромко заговорил:

— Что значит отступитесь? Я уже год здесь живу. Душу вложил в эти стены, да и полюбил это место. Если так легко отказываться от того, что любишь и ценишь, то что я за человеком тогда буду? Какой вообще смысл от моей жизни будет? А если я построю другую таверну, и туда придёт другой барон, тогда что? Так всю жизнь не набегаешься. Нет. Спасибо за твоё участие, Георгий. Мне очень приятно и лестно, что ты проявил участие и не остался в стороне. Но так дело не пойдёт. Это теперь моя земля и мой дом. Я решил, что здесь буду жить, а потом и доживать свой век. Если суждено мне за эту землю умереть, значит, будет так. И жалеть об этом я не стану.

В комнате стало тихо. Георгий смотрел на Николая, и в его глазах мелькнуло неподдельное уважение.

— И даже старину Джозефа не боишься? — спросил Владислав в своей несерьёзной манере, будто речь шла о грозовой тучке, а не о человеке с вооружённой охраной.

Николай и Анатолий переглянулись. Перед тем как ответить, Николай немного подумал:

— Нельзя недооценивать ни одного противника, — ответил он. — Если не бояться, слишком легко переоценить свои силы и потерпеть поражение. Я воспринимаю барона Джозефа всерьёз.

— Слова мудрого человека и воина, — хитро улыбнулся Владислав. — Ну что я могу сказать. Проблем у вас, ребята, много. Но вы точно справитесь, вон какие смелые. Нашествие самодура баронета как-нибудь переживёте.

Георгий повернулся к нему:

— Послушай, друг. Ты обладаешь немалой властью. Одно твоё слово и Джозеф забудет сюда дорогу. Ты мог бы помочь этим людям.

Повисла пауза.

А это интересный поворот.

— Георгий, — Владислав укоризненно покачал головой, — неужто ты так легко забыл все наши беседы? Я не хочу уподобляться Джозефу и растрачивать ту власть, которую зарабатывал не я, а мой отец и старший брат.

Он помолчал, давая словам осесть.

— Власть, такая вещь, которую без причины лучше не растрачивать. Иначе, когда придёт время, на важные дела её и не останется.

Георгий хотел было что-то сказать, но лишь вздохнул и слегка опустил голову. Он давно знал Владислава и его привычки. Вступать в спор он явно не спешил.

— Однако кое-чем я и правда могу помочь, — продолжил Владислав, переведя взгляд на нас. — Расскажу-ка я вам ещё кое-что про старину Джозефа.

Он уселся на грубую лавку у стены и устроился поудобнее, насколько это было возможно для его комплекции в тесной каморке.

Он заговорил, и тон его резко изменился. Из-под маски несерьёзного обжоры показался совсем другой человек, с цепким взглядом и деловой хваткой.

— Джозеф — позор семьи, кутила и растратчик. Он не один год бесил родню своими тратами в столице на продажных девок и вино. Тратил естественно деньги семьи. Но отец не реагировал на его выходки. Рано или поздно младший повзрослеет. Но потом Джозеф пристрастился к азартным играм. Проигрался в пух и прах, и выплатил огромный долг из семейных денег, не спросив отца. Был бы кто другой, Дарий бы убил не задумываясь, но сына пожалел. Пожурил для вида, а потом выслал подальше от столицы. Старый барон выделил ему небольшую делянку для заработка, чтобы уже начал взрослеть и участвовать в делах семьи. Но Джозеф, понятное дело, меняться не спешит, и здесь создаёт проблемы окружающим и своей семье. Скажу по секрету, его старших братьев произвол младшенького очень раздражает. Дарий стар, но пока он жив, Джозеф неприкасаем. Когда старого барона не станет, Джозефа, скорее всего, тоже. Но пока это произойдёт, баронет много бед может натворить.

Владислав помолчал, и по его лицу пробежала тень.

— Он ведь порочит имя уважаемой семьи своим отвратительным поведением. Ходят слухи, что в паре деревень он забирал молодых девиц сразу после свадьбы. Потом, конечно, возвращал, плачущих и способных только для горя, а не для счастливой семейной жизни. Один мужик попытался воспротивиться, так Джозеф сжёг его дом и приказал избить. Тот остался без глаза и с трудом ходит. Говорят, и просто из зависти дома сжигал. Если у кого-то хозяйство было богаче, чем ему казалось допустимым для черни. — он демонстративно похлопал по каменной стене.

В комнате стало тихо. Я почувствовал, как внутри поднимается холодная волна ярости.

Да что же у них за манера всё жечь!

Я не собираюсь оправдывать никого. Но ладно еще глупые деревенские, благо они не наделали ошибок. Охотников я, конечно, тоже не оправдываю, до сих пор не до конца понимаю и мотивы. Но когда этот чистенький боров откровенно рассуждал о том, что ему нет дела до гибели людей, меня это немало разозлило. А в силу новых обстоятельств, открытых Владиславом, Джозеф, из неприятного гостя, перешёл в категорию врагов.

— И зачем вы нам это рассказываете? — спокойно спросил Анатолий.

Владислав улыбнулся.

— Я скажу прямо, как есть. Если бы Джозеф сгинул, никто бы по нему не заплакал, разве что его отец. И поэтому лучше, чтобы он исчез где-нибудь на своих землях, подальше отсюда. Чтобы не вызывать лишних вопросов к старине Грегору, ну и чтобы к вам не возникло претензий.

— Мы не убийцы, — сказал Николай. Голос его был твёрд и спокоен.

— Это не наш путь, — добавил Анатолий мрачно.

— Может, яд? — предложил Владислав, и его маленькие глазки на секунду стали абсолютно серьёзными и скользнули по мне. — Безболезненно, бесследно. Уснул и не проснулся. Это даже гуманно для Джозефа.

Почему-то, все остальные тоже посмотрели на меня.

— Я повар, — сказал я. — Я еду готовлю, людей я не травлю.

— Так это и верно. К чему таким руки марать. Просто я вам объясняю расклад. Если бы вдруг что-то такое произошло, то жизнь бы вы себе облегчили.

— Мы будем решать эту проблему другими способами, — ответил Николай ровным тоном. — Без коварства и кровопролития.

— Опасные ты речи ведёшь, друг, — Георгий покачал головой. — Джозеф, конечно, тот ещё типчик, но от тебя я таких предложений не ожидал.

— Разве ж я предлагал? — Владислав поднял пухлые ладони. — Я просто слухами делюсь. Я ведь хороший человек, ты сам это часто говоришь, Георгий.

Он повернулся к Николаю и подмигнул:

— И я не отбираю ни у кого поваров силой, как, например, некоторые баронеты пытаются отнять чужие таверны. Я готов покупать. За золото, например, ну или за услуги.

Он вздохнул с такой тоской, с какой голодный человек вздыхает, проходя мимо пекарни.

— Очень уж мне по нраву ваша стряпня.

— Послушайте, уважаемый Владислав, — Николай заговорил сдержанно, но я видел, как напряглась жилка у него на виске. — Я думаю, что понял ваш намёк, но я твёрд в своих решениях. Вы просите вещи, которые не укладываются в голове. Как я могу продать своего сына? Вы бы продали своего ребёнка? За какие угодно деньги?

Владислав моргнул. На его круглом лице промелькнуло удивление. Но потом его выражение лица смягчилось.

— Не судите строго старого обжору, — произнёс он миролюбиво, и улыбка его стала мягкой. — Вы меня сегодня так накормили, что я совсем рассудок потерял от мысли, что больше такого не попробую.

Повисла пауза. Потом Владислав повернулся ко мне.

— Но я всерьёз заинтригован. Скоро обед. Надеюсь, ты, юный повар, сможешь меня чем-нибудь ещё удивить. Ваша шаурма, конечно, меня поразила, но уверен, что в твоём арсенале есть что-то ещё, юный повар на вес золота.

Он похлопал себя по животу, будто проверяя, осталось ли там место.

— А я пока пройдусь с моим другом Георгием, нагуляю аппетит, да подумаю, как смогу вам помочь с этой мелкой неурядицей.

Он кивнул, подмигнул мне, затем развернулся и вышел, протиснувшись в дверной проём. Георгий задержался на секунду, посмотрел на Николая:

— Я желаю вам без проблем разобраться с этой проблемой. И очень постараюсь помочь чем смогу.

— Спасибо, — произнёс Николай.

Георгий вышел, тихо прикрыв дверь.

Мы остались втроём.

— Интересно кто такой этот Владислав? — тихо спросил Анатолий.

— Полезный человек, который любит поесть, — задумчиво ответил я. — Мне надо идти на кухню. Обед через пару часов. А мне нужно ещё придумать, чем удивить гостей.

— Тебе помочь? — с готовностью спросил Анатолий.

— Сначала разберитесь с Волохом и с ценными трофеями с броненосов, — сказал я, уже погруженный в свои мысли. — И еще, скажите Елене, чтобы из дома пока не выходила. Она опасается зверей в лесу, но Джозеф куда опаснее для неё. — я со значением поглядел на Николая и Анатолия.

— Верно говоришь, — кивнул Анатолий. — Елену лучше подальше от него держать.

— Всё же Владислав дал много ценной информации, — кивнул я. — И попросите Елену, чтобы Павла у себя оставила. Объясните ситуацию, она должна понять. Ну а Павел точно против не будет. Здесь ему делать нечего. Он обязательно сцепится с Джозефом, а это для всех закончится дурно.

Мужчины синхронно кивнули.

Анатолий усмехнулся, а Николай вдруг подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Макс, спасибо тебе.

Я удивлённо посмотрел на него.

— За что это?

— А за всё. Что приехал, и согласился жить со мной. Что так быстро всё организовал. За твою мудрость. За то что всех оберегаешь. И от нас сегодня беду отвёл, и Петра умудрился приструнить, за то, что Ратибора отправил перехватить наших. Я уверен, ты еще много чего славного сделаешь. Спасибо что ты здесь появился.

Он помолчал ещё.

— Ты только береги себя, а то я уже и не представляю, как мы здесь будем без тебя управляться.

Я не нашёл, что ответить. Отчего-то у меня перехватило горло, а к глазам подступили слёзы. И с чего бы это? Неужто опять внутри меня зашевелился хозяин этого тела?

— Вам всем тоже спасибо, — кивнул я. — Я теперь чувствую себя дома.

Стараясь не давать волю чувствам, я пошагал на кухню.

Зал уже опустел. Люди разошлись. За дальним столом сидела дочь Георгия, в окружении охраны, да пару мужиков сидели перед пустыми тарелками, да поглядывали на мой рабочий стол.

Стоило мне появиться, как они заулыбались и поспешили ко мне.

— А можно нам еще шаурмы?

— Конечно можно! — ответил я, берясь за лаваш.

По лицу расплывалась улыбка. Я уже знал, чем удивить людей на обеде и как поразить наших дорогих гостей. Они еще не догадываются, с кем связались!