Барк остановил повозку у высоких деревянных ворот, которые были крест-накрест перетянуты железными скобами. Створки ворот были вделаны в скалу, что форпостом преграждала въезд в город. Над воротами красовалась эмблема: беспорядочное переплетение линий, которое создавало странный лабиринт. Я долго всматривалась в него, подставив ладонь козырьком над глазами. Этот лабиринт будто поглощал, а линии расступались, приглашая ступить внутрь.

– Сильвана, – Барк тронул меня за плечо, заставляя вздрогнуть. – Лучше не смотри на него, а то окаменеешь.

– Правда? – испуганно пробормотала я.

– Не знаю. Так говорят.

Ворота так и стояли запертыми. Никто не спешил встречать меня здесь с распростертыми объятиями.

– И что теперь? – спросила я.

– Сейчас выйдет распорядитель и проверит твои документы.

Почти тотчас же из маленького домика, что прислонился к скале сбоку и будто бы врос в нее так, что я его сразу и не заметила, вышло трое мужчин. Двое из них были одеты в серые мундиры вардманов. Перед ними шел невысокий пузатый человек в малиновом одеянии: бриджи и камзол, отороченный кружевными манжетами. На голове – треуголка с пером, сидевшая набекрень. Видимо, распорядитель – а это был он – только что проснулся, потому что спешно завязывал кружевной бант накрахмаленного шейного платка.

– Доброго утречка, господин Вайс, – поприветствовал его Барк. – Вот, снова привез вам ссыльную.

Распорядитель пробежался по мне скучающим взглядом, который, однако, остановившись на моих ладонях, стал более осмысленным и наполнился любопытством.

– Разведенная с мужем? – понял он.

– Вот ее бумаги. – Барк передал распорядителю свиток.

Тот его развернул и быстро прочитал.

– Разведенная, да еще и побившая мужа? – хмыкнул он. – Давненько к нам таких отчаянных не присылали. Подождите.

Он вернулся в домик, где пробыл довольно долго. Меня забирало нетерпение. Все-таки почти пять суток в пути, ни тебе нормального сна, ни отдыха. Все кости болели. Да и не мылась я с самой своей смерти в другом мире. Бр-р-р.

Господин Вайс наконец-то вернулся и сказал Барку:

– Все в порядке.

– Тогда снимай с бедняжки наручник и пускай в город, – сказал добряк-возничий. – Видишь, измучилась вся.

Тот кивнул, достал из кармана что-то напоминающее булавку с бриллиантом на конце и провел ею по моему запястью – браслет тут же рассыпался в пыль, словно его и не было.

– Сильвана Найтвейл, – сказал господин Вайс, – когда вы переступите ворота Эльтерры, вы станете ее жительницей. Вам воспрещается покидать пределы города через эти ворота. Вам все понятно?

– Да, – кивнула я.

– Есть у вас деньги? – спросил он.

– Нет, – честно ответила я.

– Тогда сама думай, как их заработать, – сказал он, тут же сменив тон на более панибратский. Он снова осмотрел меня с ног до головы, и на этот раз в его взгляде засветилось… Не понравилось мне, что в нем засветилось. – В Эльтерре нет милостыни. С жильем тоже сама думай. Можешь обратиться в гильдию Увядших Роз. Может, там тебя куда-нибудь пристроят.

– Гильдия Увядших Роз? – Я опустила взгляд на свои руки и поняла: так, видимо, именуются женщины с таким же, как у меня, «преступлением». – У меня есть собственность в городе, – сказала я и достала из мешочка дарственную.

Господин Вайс взял бумагу, пробежал глазами и хмыкнул.

– Шляпная лавка «Госпожи Матильды» на Туманной улице?

Я кивнула.

– Повезло тебе. – Он вернул мне дарственную. – Ну, ступай и живи как сможешь, – махнул он рукой. – А бумагу эту отнеси завтра в ратушу, чтобы там печать поставили.

– Хорошо, – сказала я.

Ворота заскрипели так, словно их не открывали лет сто.

Я обернулась к Барку.

– Спасибо тебе за все, старый Барк, – улыбнулась я.

Он усмехнулся.

– Не благодари. Не пропади тут, Сильвана. Со следующей поездкой в Эльтерру у меня будет отпуск, загляну к тебе, посмотрю, как ты тут обустроилась.

Барк даже обнял меня на прощание, и я чуть не расплакалась. Все-таки и в этом мире есть хорошие люди.

Повозка скрипнула, развернулась и покатила обратно в пустоши. Я смотрела ей вслед, пока она не исчезла за холмом. А потом сделала глубокий вдох и вступила в Эльтерру. Ворота закрылись за мной со скрежетом…

Передо мной, как на ладони, простирался город, от вида которого перехватило дух.

Ворота, через которые я вошла, находились на возвышенности. От них вниз вилась широкая дорога, которая разделялась на дороги поменьше, и они, словно ручейки, убегали вдаль. Повсюду виднелись домики.

У меня из груди невольно вырвался вздох облегчения.

Эльтерра вовсе не была той жуткой дырой, которую я себе представляла. Здесь не было грязи, нищеты, толп голодающих и отчаявшихся. Наоборот, городок был сказочным, словно сошедшим с красочных открыток. Улицы были чистыми и ухоженными. Эльтерра казалась гораздо более приветливой, чем Мидлмор, по крайней мере, та его часть, которую я успела рассмотреть из окна комнаты, в которой меня убивал гнусный Верт.

Я медленно спустилась от ворот и двинулась вдоль центральной улицы Эльтерры. Она была вымощена серым камнем и убегала далеко вперед, теряясь за поворотом.

Фахверковые дома, с белыми стенами и темными балками, перемежались каменными, с маленькими окнами и цветами в горшках на подоконниках.

В этот ранний час мне попадалось мало прохожих, но и они смотрели на меня с любопытством. Сначала я подумала, что, видимо, жителей здесь немного, а потому во мне сразу признали новенькую, но потом какой-то малыш, которого вела за руку статная женщина в простом коричневом платье, ткнул в меня пальцем и засмеялся:

– Мам, смотри, какая грязнуля!

Я тут же покраснела от стыда и попыталась пригладить волосы, которые вот уже много дней не знали ни воды, ни расчески.

– Извините, – обратилась я к этой женщине с малышом. – Вы не подскажете, где Туманная улица?

– Туманная? – Я кивнула, а женщина махнула рукой на одну из боковых улиц. – Пройдешь по улице Трех переулков до самого конца и увидишь поворот на Туманную. Какой дом тебе нужен?

– Шестьдесят пятый.

– Это в самом конце, – сказала женщина и потащила малыша прочь, словно боялась, что я могу заразить их проказой.

– Спасибо, – крикнула я ей вслед.

Я прошла указанным маршрутом и через некоторое время оказалась перед домом номер шестьдесят пять… И это моя собственность?