Сия

На следующий день я прибыла рано. Даже раньше, чем мне рекомендовал быть Виктор. Смотреть на парня не хотелось. Видела, что он что-то писал мне ночью на слайдер, но я забросила контакт в черный список. Позже с ним поговорю, пока душа не лежит.

Сама, без чьей-либо помощи получила учебники и ключи от комнаты.

– Эй, ты кто? – когда я распахнула дверь, меня встретило два заспанных кадета.

Адепты ШМАКа, вообще, придерживались принципа, что жизнь делится на два периода: сон или занятия. Вырастут, будут делить на сон или войну.

Огромные, широкие и воинственные на вид. В одних трусах, между прочим.

– Алекс, – постаралась придать голосу мужественность. Не пищала, уже отлично. – Новый сосед.

Куда я попала? Как тут выживу? Как жить с парнями в одном помещении? Мне тоже придется раздеваться? Боги…

Комната была ужасно маленькой. Места хватало на три кровати, поставленные в ряд, на три тумбочки, один широкий стол, и три узких шкафа-пенала. Была и своя ванная, что радовало. Печалило другое. Мои соседи оказались грязными свиньями.

Тяжелые ботинки едва отлеплялись от пола, стол завален фантиками и крошками. Через окно не разглядеть небо, а на моей постели, стоящей посередине, навалены вещи юношей.

Ни один из них не дернулся, чтобы разобрать свое барахло и освободить место. Наоборот, встали в ровный рядок, скрестили руки на груди и следили за каждым моим действием.

В ванную я заходить побоялась. Шок нужно получать дозировано.

– А, вспомнил, – почесал голову один из кадетов. Повыше и смуглее.– Музыкантишка по переводу. – И пусть прозвище обидное, но лучше, чем одуванчик. – Я Артур.

– Я Рой.

Тот соответственно ниже. Учитывая, что они походили друг на друга, повторяли жесты и одинаково ухмылялись, я догадалась, что ребята близнецы. Фамилию я узнала, прочитав ее на табличке перед входом. Уолтеры.

Представившись, они обошли меня по кругу, словно хищная стая шакалов.

– Ты и одного дня здесь не продержишься, Алекс, – противно рассмеялся один из них. – Утро начинается с физ подготовки, как ты намереваешься брать любое препятствие? Это не на гитаре по стрункам тренькать.

– Я могу удивить, – злилась я, сбрасывая стопку учебников на свободный край кровати. – Вы не соизволите убрать?

Рой сел на стул, прищурился и нагло заявил.

– Тебе надо, ты и убирай.

Как бы я ни смущалась от их полуголого вида, их грубость раздражала. Я не могу быть доброй, всепрощающей, да еще и парнем.

Чувствовала, что меня проверяют. Что адепты шмакадемии признают одну силу, а постоянно вести вежливые беседы невозможно. Дать отпор? А смогу?

Появилось трусливое желание обратиться к Клайду. Тому наверняка не откажут. Но долго мне к нему бегать? Пора и самой ответить на выпады.

Раз внушительной комплекцией природа меня не одарила, и слава богам, придется взывать к внутренним резервам.

– Или вы убираетесь, – расправила плечи, надеясь, что выгляжу выше, – или встречаетесь с последствиями.

– Рой, ты слышал? – заржал в голосину Артур. – Недомерок нас побить решил?

– Слышал, слышал, – второй Уолтер стоял за моей спиной. – Перебираю варианты, привязать его к столбу на поле, или сбросить из окна?

Произнеся свою угрозу, Рой с легкостью зажал меня руками. Не выбраться. Впрочем, я и не дергалась. Переживала, что слетит артефакт или пострадает мое наколдованное лицо. Парик хоть и держится крепко, но если основательно взяться, то длинные волосы нового кадета произведут истинный фурор.

– Вы наказаний не боитесь? – взывала к их здравому рассудку.

Жаль, что я поздно осознала: нормальных в академии только половина, остальные придурки.

– Не боимся, кто докажет?

– А не помрет? – засомневался Артур.

– Там клумба.

– Тогда скидывай. До поля далеко, – продолжал ржать старший, распахивая створку окна.

Но прежде чем меня поставили на подоконник, прежде чем младший попытался вытолкнуть меня, я наслала на ребят общую иллюзию.

Рой пчел, набрасывающийся на здоровяков.

Пришла моя очередь зловредно хихикать. Я слезла, скинула чужие вещи и легла на кровать, веселясь и наблюдая, как юноши мечутся по комнате, сталкивая мебель.

– Убери их, убери!

– Ты кто, мать твою, такой!

Пять минут, и оба бы на потолок забрались.

– Бог мести, я же предупреждал…

Зрелище доставляло удовольствие, если бы не в клочья разнесенные пожитки.

– Хватит, прекратили! – в комнату вошел посторонний. – Что здесь происходит?

Виктор, чтобы его, Уэллинг. Такую экзекуцию прервал. Поднявшись, я кратко объяснила:

– Использование магии в воспитательных целях. Знакомство не удалось.

– Убирать, кто будет? – дернул он бровью.

– Минутку, – щелкнув пальцами, я прекратила пытку, давая ребятам передохнуть.

Крики братьев Уолтер не давали нормально разговаривать.Многозначительно на них взглянула…

– Вижу, что правила ты не особенно читал, Перл, – устало вздохнул мой куратор. – У нас стоят ограничения: не колдовать нигде, кроме полигона или занятий, не проклинать и не швырять забавы ради Уолтеров об стену.

Да он сам с трудом сохраняет напускную серьезность. Вот-вот рассмеется.

– Я не швырял, они сами, – пожала я плечами.

– Идем, – закатил Виктор глаза. – Покажу академию.

Разбираться досконально он не стал, назначать какие-либо наказания тоже. Вышел, а я, задержавшись, обратилась к новоявленным соседям.

– Приберете здесь все. Или могу повторить.

– Ты слышал Уэллинга? Не боишься наказания?

– Слышал, но кто докажет, – мстительно отозвалась я.

Теперь настроение было прекрасным. Даже кислое выражение Виктора не могло его изменить.

Мы прогуливались по улице, он неспешно рассказывал про полигон, про распорядок дня, но я видела, что парня что-то тревожило. Он постоянно пялился в слайдер.

– Скажи, – терпение старшего адепта лопнуло, – весь день пишу твоей сестре, а она не отвечает. Насколько мне известно, в Пресьенском таскаться с артефактами связи не возбраняется.

– Понятия не имею, – покрутила головой, но намек оставила. – Может, ты чем-то ее обидел? Она пришла не в лучшем расположении духа.

Ему полезно пострадать. Все понимаю, спасение прекрасной девы требует времени, но и бросать меня одну посреди свидания непростительно. К тому же четко для себя решила, что небольшое романтическое помутнение будет мешать моему обучению. Виктор —куратор, нам надо держаться друг от друга на расстоянии.

– Не твое дело, – Уэллинг вернул себе серьезный вид. – Пойдем в столовую? Предупреждаю, еда… ммм… съедобная.

– Странное описание…

Ощутила какой-то подвох, но увидев воочию шедевры кулинарии, вопросы отпали сами собой.

Столовая, как столовая: чистая, большая, с толпой страждущих у линии раздачи. Все адепты неодобрительно на меня косились. Естественно, потому что я ниже всех и не обладаю развитой мускулатурой.

Главная по блюдечкам, госпожа Айрин, женщина доминантная и дородная, с напором спросила:

– Ну? Че уставился? Что положить? Рагу или кашу?

– Рагу, – ответила моментально и чуточку стушевалась.

Она выше меня и в плечах, как гренадер.

Мне вывалили крупно нарезанные овощи, словно их топором порубили. Шлепнули огромным, отварным куском мяса.

Принюхавшись, не почувствовала чего-то подозрительного. Догадалась, что еда пресная, простая и без изысков. Аристократы подобное не любят. Признают хитросплетения вкусов, специй, сочетаний. Но это молодежь, часто юноши, принадлежавшие высокому кругу.

А я, как и большинство моих подруг, все время слежу за фигурой, жую салатный лист, будто я коза на выпасе, пропускаю ужин, так что переживу отсутствие высокой кухни.

Правда, порции были огромными. В жизни и половины не съем.

С этого мгновения открылись мои глаза на стенания кухарки в доме Перл. Парни сметали и овощи, и кашу в один присест.

Нежелание выходить замуж заиграло в новых красках. Их же не прокормить?

– Спасибо, спасибо большое, – улыбнулась госпоже.

Видимо, в мужском царстве работницам жилось нелегко. Услышав обычную, человеческую благодарность, она едва не прослезилась.

– Подкормить тебя, что ли? – Прижала половник к полной груди. – Вон какой тщедушный, общипанный, птенчик, ей-богу. На, бери пирожки. – Всучила мне корзинку.

– А с чем они?

Работница обернулась, ища у своих коллег ответы. Другие дамы тоже улыбались, переглядывались и пожимали плечами.

– А с сюрпризом. – Смирилась она, осознав, что начинка может удивить. – Бери, бери, пока дают, и иди. Не задерживай очередь.

Вытащив два, чтобы не обижать женщину, встретилась лицом к лицу с Виктором. Он изумленно присвистнул.

– В первый раз вижу, чтобы госпожа Айрин раздавала сладкое.

– Хочешь? – протянула ему половину.

Я бы и все отдала, но приятно получить первое одобрение, пусть и от женщины.

– Нет, добыча твоя, – он хмыкнул и показал на стол, который обычно занимал.

Мы сели, а другие адепты продолжали на меня коситься. Их, что, никто вежливости не учил?

Потихоньку зал наполнялся новыми студентами, ко мне, наконец-то, потеряли интерес. Минут через пять к нам подоспел Клайд.

– Здорово, – хлопнул меня по плечу, сбросив сумку. – Как первый день?

– Эээ…

– У него отлично, а братья Уолтеры успели пострадать, – ухмыльнулся Уэллинг.

– От С-си… От Алекса? – ошарашенно произнес мой друг.

– Да, – подтвердил Виктор, – сам в шоке. Больше меня занимает, как ты, – повернулся ко мне, – узнал, что Рой и Артур боятся пчел?

– А я не знал, – я смешалась.

– Какая ирония, – заржал Бернинг. – Их отец – фанат пчеловодства. Они ненавидят улья, и все, что с ними связано. В детстве обоих сильно покусали.

– Теперь мне их жаль…

– Не надо. Они всех соседей выгоняли из комнаты. Хотя… – Клайд задумался, глядя на меня.

Конечно, переживал, что девушку поселили с парочкой тупых горилл, но после произошедшего мне есть чем воздействовать на Уолтеров. Справлюсь.

– Ладно, экскурсия закончена, – Уэллинг поднялся, не выпуская слайдер из рук. – Дойдешь сам? Помни, утром начинаются занятия. Не опаздывай.

Закончив на этом, блондин заправил выпавшую прядь и вышел из зала, оставляя меня с другом наедине.

– Давай честно, – зашептал Бернинг, – все в порядке? Тебе не требуется моя защита? Я могу поговорить и с Артуром, и с Роем, – устрашающе хрустел костяшками пальцев.

Говорил он искренне, с заботой. Но эти покровительственные нотки начинали бесить.

– Нет, Клайд, – я закатывала глаза. – Ты слышал Виктора. Я дала отпор, создала иллюзию.

– За это могут назначить наказание.

– И что? Если влипну, то влипну сама. Не надо ходить за мной и охранять. Тебе и так досталось.

– Сия…

– Можешь потише? – шикнула на него. – Хочешь сохранить нашу дружбу, неделю меня игнорируешь. Иначе я никогда с тобой авторитет не завоюю.

– Ты не завоюешь, – фыркнул Бернинг. – На первом же занятии на физической подготовке упадешь в лужу.

– Вот и посмотрим. Все, – я встала, – мне пора. Хочу успеть разобрать вещи, разложить все.

Клайд напрягся.

– Ты на них охранное заклинание наложила? Создала плетение, чтобы твой чемодан не открыли.

– Н-нет…

Друг поджал губы.

– Тогда поторопись. Можешь их лишиться. Ты же ничего девчачьего в него не клала?

Перебирая в памяти шмотки, я вспыхнула и ужаснулась. Там немного, я понимала, куда собиралась, но нижнее белье я предпочитала женское.

Твою же мать.

Пришлось ускориться.

Выбегая из столовой, я врезалась в чью-то спину, быстро извинилась, но кто-то схватил меня за плечо и резко развернул.

– Адепт, куда-то торопитесь?

– Простите, господин ректор, – узнала я Тайлера Хаммерса. – Не хотел вас задеть.

– Александр Перл, – странно, но мужчина простодушно улыбнулся. – И не надо закатывать так глаза.

– Я не закатывал глаза, просто быстро посмотрел на потолок, – оправдывалась я, потому что действительно закатывала. – Еще раз прошу прощения.

– Ты торопишься куда-то? Я бы хотел поговорить с тобой.

И пусть я торопилась, но разговор с ректором важнее. Оставалась надежда, что близнецы преисполнились моих угроз, и вещи останутся на своих местах.

– Нет, что вы, господин Хаммерс.

– Тогда следуй за мной, кадет, – скомандовал он уже более грозным голосом.

Вытянувшись по струнке, повторив набившее оскомину «так точно», я шла за главой шмакадемии.

На втором этаже он отпер свой кабинет и проводил меня внутрь. Я даже удивилась, что у такого занятого человека нет секретаря. Привыкла, что каждый мало-мальский чиновник в первую очередь заводит себе дорогую магвозку, слайдер последней модели и секретаря. Статус без этих частей не подтвердишь.

Но Тайлеру было плевать на все условности. Это подкупало, вызывало восхищение.

– Садись, – кивнул он на стул возле стола. Сам устроился напротив, в широком кресле. Откинулся на спинку и произнес: – Как первый день? Знаю, занятия не начались, тебе сложно судить, но все же…

Я смутилась. Он всех студентов расспрашивает? Мне-то казалось, что преподавателям плевать, нравится нам учиться или нет.

– Я всем доволен, господин, – кратко отозвалась я. – Жду не дождусь завтрашнего дня.

– Рад слышать, Александр. Ты в курсе, что ты первый адепт, кто перевелся из непрофильной академии к нам? Обычно мы неизменны в своих решениях. Никогда не позволяем именно переводиться. Поступать заново, пожалуйста, а перевод невозможен.

– Да, мне известно, – не понимала, к чему он клонит, но спрашивать не спешила.

Как гласит народная мудрость: «Пока не заговорили о деле, ничего не уточняй.»

– Ладно, я не буду ходить вокруг да около, – бросил господин Хаммерс. – Мой вопрос будет личного характера. И я надеюсь, что ты и твоя семья поможете, так сказать, отблагодарите меня за проявленную щедрость.

И весь флер героя будто испарился. Я не подозревала, что ректор опустится до такого.

– Какой вопрос? – изображала из себя недоумка.

Впрочем, так ведь оно и было. Что, значит, личного характера?

– Алекс, – мужчина выдохнул. – Ты же умный, взрослый, парень.

Ха, ни то, ни другое, ни третье.

– Я не понимаю.

Пришла очередь ректора закатывать глаза. Что-то пробурчав себе под нос, связанное с отсутствием ума у нынешней молодежи, он пояснил свою просьбу.

– Видишь ли, попечительский совет академии, наш правитель в том числе обязывают меня жениться. Я пересмотрел кучу кандидатур на роль своей невесты, но ни одна из них мне не подходит. Я не выношу жеманных кокеток, девушек, интересующихся исключительно розами и бабочками. Пару раз бывал на соревнованиях, где выступала твоя сестра, и был впечатлен. Она непохожа на остальных. Ей бы я хотел сделать предложение…

От неожиданности я поперхнулась и закашлялась. На глазах слезы образовались… от шока. Нельзя же так сразу. Какое, к некромантам, предложение?

– Воды? – услужливо предложил преподаватель.

Я кивнула и выпила залпом полный стакан.

– Чем же я могу помочь? – давилась я. – Алисия учится в другом институте, в ее личную жизнь я не лезу.

– Ммм… Положим, будешь сообщать о ретивых поклонниках, – прищурился Тайлер. – Расскажешь, где она бывает. И помни: это строго между нами. Если твоя сестра узнает, то ты не доучишься и недели.

Теперь уже не просьба, а банальный шантаж. Как некрасиво.

– Хорошо, – заерзала на стуле. – Насколько мне известно, у Сии никого нет. Она хотела погрузиться с головой в учебу.

– Это прекрасно. Учеба в Пресьенском несложная, а выезды у них частые. Будем встречаться. Если тебя не затруднит, позвони или напиши своим родителям, предупреди обо мне.

– А вот этого делать не стоит, – принялась торопливо заверять. Если мама узнает, она меня свяжет, воткнет в рот запеченное яблоко и на блюде подаст аристократу. – Сия иногда читает их переписку. Они сами ее просят, потому что плохо разбираются в артефактах. Скажите им при встрече. Да и они воспримут информацию со всей серьезностью. Их намерения вам по нраву.

– Верно, и как я не подумал, – хлопнул он себя по лбу. – Я не умею ухаживать, всю жизнь только воюю.

Меня лихорадило, бросало то в пот, то в холод. Мама с папой вроде болтали о скорой командировке в другой город. Переживали, что пропускают наше начало учебы. Я и тогда не расстроилась, а сейчас была готова принести жертву богам за оказанную милость. Месяц, а может два, чета Перл будет отсутствовать. Я попробую разобраться в ситуации и переключить внимание ректора на кого-то другого.

– Я все понял, господин Хаммерс, – вскочила, мечтая сбежать побыстрее. – Сия ни о чем не узнает, но мне пока очень неловко, и я хотел бы…

– Иди, иди, Алекс, – разрешил глава академии. – И постарайся не влипать в истории. Хорошо учись. Даже с моей протекцией я не смогу гарантировать тебе диплом.

Бежала я из кабинета, будто мне пятки подпалили. Неслась во весь опор, а ворвавшись в собственную комнату, ошалела от открывшейся картины.

Мои надежды не оправдались. Уолтеры, ведомые мелочной местью, намеревались распотрошить мои вещи, выкинуть их из окна или еще что-то пострашнее. Не успели, залипли на ярко-розовом бюстгальтере.

Остальное белье я надежно спрятала, но этот комплектик считала счастливым, надевала по особым случаям и берегла.

Рой и Артур перекидывались им, напоминая мне маленьких детей, и противно хихикали.

Влияние женского шелкового белья на мужскую психологию, несомненно, изучено недостаточно.

– О, – заметил меня старший Уолтер, – вот и пришел наш фетишист. Признавайся, – он то ли смеялся, то ли плакал, – сам носишь?

Внутреннее чутье подсказывало, что даже если я признаюсь честно, что я девушка, они мне не поверят. Они уже проиграли в голове сценарий, где Александр Перл крутится у зеркала в розовом лифчике.

Пришлось импровизировать.

Выгнула картинно бровь, сложила руки на груди. Заодно выбрала тактику, никогда не подводящую: Не сознавайся, не доказывай, не поясняй, если ситуация патовая. Нападай сам.

– Артур, психологи утверждают, что те, кто больше всего кричит про извращения, сам является извращенцем.

– Чего? – скривился парень.

– Того, – приблизилась я и выхватила предмет одежды. – Нечего рыскать по моим вещам, или добавки захотели?

Браться мгновенно стушевались. Иллюзию создам одним махом. Рой все-таки поинтересовался:

– На кой тебе женский лифчик?

– Подруга оставила, – многозначительно ответила я.

А что? Физической силой я авторитет не заработаю, а по части девушек у меня богатый опыт. Весь слайдер забит номерами подруг.

Кажется, даже Вселенная решила позабавиться. В этот миг мне набрала Тесса.

– Да, Тесса, – взяла артефакт и проговорила нарочито грубым голосом. – Как ты, сердце мое?

– С-си-яние мое, – она быстро нашлась, догадавшись, что нас подслушивают. – Я прекрасно? А как твой первый день? Мы пишем тебе в чате, пишем, но ты всех игнорируешь. Как это понимать, малыш? – она настолько громко тараторила, что и Уолтеры улавливали ее трескотню.

Странно, конечно. Юноши напоминали боевых псов, вставших по стойке смирно, а подруга болтала в диапазоне ультразвука.

– Я отвечу позже, милая, – кашлянула я, внутри же умирала от хохота, – сейчас немного занят. Да и тебе нечего переживать, мы встретимся в выходные.

– В нашем месте, котик? – чувствовала всеми фибрами души, что и она угорает.

– Да, всегда там. И подружек позови, – добавила напоследок.

Маклин не растерялась. В ней пропадает отличная актриса.

– Не люблю тебя делить, но ладно.

Звонок завершился, я посмотрела на своих соседей. То, что они были в шоке, это ни сказать ничего.

В целом, зря удивляются. Мой брат пользовался успехом. Талантливые и смазливые на шаг впереди могучих, но тупых.

– Это твоя девушка? – первым задал вопрос Артур.

– Девушка? Фи, – начинала я переигрывать, – знакомая, точнее, близкая знакомая, если вы понимаете, о чем я.

Боги, Алекс меня когда-нибудь убьет.

– И много у тебя таких… Близких знакомых? – подался вперед Рой.

Я прикинула в уме. Надя, Тесса и Инга. Они посвящены в секрет.

– Достаточно, – захотела потянуть интригу, – вам-то какая разница?

Близнецы переглянулись между собой.

– Познакомь нас, – попросили хором. – Мы три года в столице, но никаких отношений не завели.

– Познакомить? – я вспыхнула. Дура, забыла, что последствия могут быть противоречивыми. С другой стороны, девчонки мне не откажут, ради дела я и сама могу с кем-то на свидание сходить. – Что мне за это будет?

– Проси что хочешь.

– Да, все что угодно. Мы можем тебя защищать, – подобрался более широкий старший брат.

– Нет, – я мотнула головой. – С защитой я справлюсь сама, но от помощи в обучении и физической подготовке не откажусь. Очевидно, что не дотягиваю.

– Не вопрос, – хмыкнул младший. – Мы подтянем, все равно каждый вечер тренируемся на полигоне.

– И уборка, – я обозревала пространство. – Я не привык жить в хлеву. Одну неделю кто-то из нас дежурный. Обязанности делим на равных. Пойдет?

– Пойдет.

Мы хлопнули ладонями. Заключили своеобразную сделку.

Остаток дня юноши приводили комнату и ванную в порядок, я разбирала вещи и одновременно переписывалась с друзьями. Настрочили они немало.

Клайд:

Как дела?

Я:

Тону в пучине собственных решений.

Инга:

Это как? Нас посвятишь?

Тесса:

О, а я кажется знаю. Наш Алекс-не Алекс на весь ШМАК прославится своими любовными похождениями?

Алекс:

Какими еще похождениями?

Тесса:

Пусть тебе Сия объясняет.

Надя:

Сия, не томи, что у тебя произошло?

Я:

В целом ничего плохого. Но будет видно дальше, и многое зависит от вас. Как вы смотрите на двойное свидание с огромными, здоровенными братьями?

Инга:

Я теперь благородная девица, и мне надобно вести себя так, чтобы папенька не наругал. Прости…

Тесса:

Ну… Ради тебя могу пойти хоть с гориллой.

Клайд:

Если Сия пишет о тех, о ком я думаю, то гориллы – это их подвид.

Надя:

А я люблю военных, огромных, здоровенных.

Сообщения сыпались бесконечным потоком, но мою переписку прервало появление знакомого. В нашу комнату забежал Пол Рейд, с которым мы встречались в клубе.

– Эй, вы чего в комнате сидите? – махал он руками. – Все на кухне общежития собрались, празднуют. И новенького захватываете, привет, Алекс.

Естественно, Уолтеры отвлеклись от уборки. Одновременно пожали плечами и повернулись ко мне.

– Что? Пить пойдем, или ночь пропадает?

Я не фанат попоек, но на вечеринку в шмакадемии с удовольствием бы взглянула.

Следуя за Артуром и Роем, постоянно морщила нос. Складывалось впечатление, что парни не умеют убираться. С другой стороны, в жилых корпусах Пресьенского института я тоже не бывала, а ходили слухи, что благородные девицы хуже стаи диких куропаток: много возни, мусора, толку никакого.

Зато, заявившись на кухню, мигом позабыла о любви к чистоте и порядку, давила свои девичьи инстинкты – желание поправить волосы, одернуть блузку, вздохнуть поглубже.

Перед моими глазами выстроились все юноши кадеты, сверкая словно начищенные до блеска чайники. В данный момент я не чувствовала от них враждебности и напряженности. Не в последнюю очередь сыграло то, что за моей спиной стояли Уолтеры.

Обстановка была расслабленной, все болтали, держали пластиковые стаканы с цветастым содержимым. Пахло корицей, апельсином и дешевым вином. Пить я не решалась, боялась, что не встану на следующий день, просто стояла и слушала, пока ребята говорили тосты про начало учебы.

– О, новенький, – заметил меня один из адептов. – Иди сюда, не дрейфь, – принялся он активно жестикулировать руками. – Я Мэтт Котц.

– Алекс Перл, – представилась я, пожимая его ладонь.

– Расскажи, а за какие такие заслуги тебя перевели? – прищурился новый знакомый. – Чем ты заслужил подобную привилегию. Я вот год потерял, прежде чем сюда поступить.

Кажется, я поторопилась с выводами. Услышав про новенького, все навострили уши, а уж когда разговор повернулся в сторону моих выдающихся заслуг, то уши выросли раза в два, да и лица помрачнели.

– А ты ректора спроси, – нагло выдохнула я.

Надоело осторожничать, выбирать выражения. Парни намеков не понимают, не играют в словесные уколы, как девчонки в Атарийской академии, действуют напролом, взывая к источнику своего могущества.

Своего могущества и своих проблем. К тестостерону, в общем.

– Проще из тебя информацию выудить, недомерок, – адепт Котц встал из-за стола и угрожающе расправил плечи.

Все присутствующие одобрительно загудели.

– Я бы не советовал, – выступил вперед Артур.

– Не лезь, потом очередь дойдет и до тебя, – заступился другой юноша, стоящий поближе к Марку.

Твою мать, я словно в детском саду нахожусь, а не в элитном учебном заведении. И что есть инструкция по общению с молодыми кадетами, и всем в мире её выдали, кроме меня.

– О, – мой сосед усмехнулся и подмигнул, – даже не планировал, но советую с Алексом не ссориться, и не полагаться на его тщедушный вид.

– Какой ты добрый и великодушный. – Кривился Марк.

– А ты тупой и настырный, – добавил от себя Рой.

Воздух накалялся. Буквально ощущала, как в этот момент опасность нависла над самым дорогим мне человеком – надо мной. Нет, снова можно создать иллюзию, но вроде я нарушаю очередные правила. В такой толпе не хотелось бы.

– Заткнитесь оба, – неожиданно на кухню зашел расслабленный Виктор, без формы, в свободной, едва застегнутой рубашке и собранными волосами. – И Марк, правда, не доставай новичка.

– Серьезно? – бесился юноша. – Он должен пояснить всем нам чудеса своего поступления.

– Ничего он тебе не должен, будет желание, разбирайтесь на полигоне, но я скажу за Алекса. У него седьмой уровень иллюзии. – Сдал он меня с потрохами. – Теперь будут вопросы, отчего его с распростертыми объятиями приняли в ШМАКе?

Все начали шушукаться. Из углов доносились возгласы:

– Седьмой?

– Иллюзия?

До меня медленно доходило, что в шмакадемии иллюзорников, получается, нет. Либо есть, но со слабыми данными. Хотя чему я удивляюсь, дар сам по себе нечасто встречается, у парней совсем редко. Обычно у девчонок, так что семья Перлов не стала исключением. Радует, что об этом мало кто знал. Ныне посвященных в тайну стало на порядок больше, хорошо, что не вовсю.

– Чего же ты сразу не сказал? – поднял подбородок адепт Котц, обращаясь ко мне.

– А ты про свои силы тоже без умолку трындишь? Или предпочитаешь помалкивать?

Марк неразборчиво пробурчал себе под нос, отсалютовал и отвернулся. Показывал, что ссора закончена, объяснение его устроило.

Когда общее изумление прошло, я приблизилась к Уэллингу и поблагодарила.

– Спасибо, – искренне признавала его помощь.

– Не привыкай, – морщился блондин. – Тебя продолжат доставать. Чтобы было легче, покажи себя на полигоне. Не опозорься.

Эх, я верю в свои силы, но до успеха других кадетов мне сильно далеко. Что же, я должна была быть готова ко всеобщей неприязни и тычкам.

– Но хорошо, что ты подошел, – вновь заговорил Виктор. – Давай услугу за услугу.

– О чем ты? – сразу и не поняла.

– Я помог тебе, так? – дернул куратор одной бровью.

– Помог.

– Тогда помоги мне. Весь день пишу твоей сестре, она не отвечает. Что случилось?

Что-то меня лихорадит. Чувствую, по коже сыпь пошла, или что там у врунишек случается?

И как бы мне ни хотелось подольше помурыжить парня, я честно выдала имеющуюся информацию. А че бы и нет? Действительно, помог.

– Ты вроде бы звал ее на свидание, а потом оставил наедине с бывшим, потому что спасал свою бывшую, – высказала все задумчивым, намекающий и саркастичным тоном.

Нет, ну должен же он понять, что так не делается.

К сожалению, мужская логика объяснению поддается гораздо хуже, чем женская.