Виктор

– Дедушка, – обратился ко мне самый младший из внуков. – А почему ты бабушку иногда зовешь Одуванчиком?

Мы сидели в общей гостиной, куда прибыли все члены семьи: старший сын с сыновьями, младший сын со своим наследником и дочерью. И дочка, которая вышла замуж за нашего правителя и привезла будущего монарха и принцессу.

– Только попробуй развязать язык, – вспыхнула Сия. – Виктор, тебе известно, что оружие женщины – яд.

– Меня-то ты не убьешь? – храбро отозвался я, косясь на свою седоволосую, но до сих пор прекрасную, неугомонную и бедовую жену.

– Тебе откуда знать? Я через день мнение меняю, – фыркнула она, забирая девочек. – Пойдемте, крошки. Научу варить вас оборотное зелье. Мне как-то в жизни оно очень пригодилось.

– Это чтобы не казаться такой старой и страшной? – спросила самая младшая внучка, Ульяна.

Чую, она будет не из любимчиков.

– Возьми шоколадку, погрызи, – предложила ей жена. – И попроси матушку твою комнату получше запирать, а то я по ночам шастаю, могу отомстить.

– Бабушка, я пошутила, – замерла Ульянка, поймав мой осуждающий взгляд. – Извини.

– Утром будешь посуду за всеми мыть, – наказала ее Сия.

– Да почему? Почему ты не наймешь прислугу, как все нормальные люди? – вспыхнула избалованная девочка.

Я про себя усмехнулся. Не стоило ей поднимать подобный разговор.

– Моя дорогая и замечательная, – повела ее за руку бабушка, – я не нанимаю прислугу и наемных убийц. Предпочитаю все делать самой. Смекаешь?

В семье тупых не водилось. Ульяна смекнула, сглотнула и поторопилась заверить, что все выполнит.

А я посмотрел на внука.

– Мы еще не были представлены друг другу, – начал ему шепотом рассказывать. – Был один из приемов. Твоя бабушка была молодой и красивой, за которой ухлестывало множество парней…

– За ней? – скорчился десятилетка.

– Так ей не всегда под сто было, – пояснил я. – В общем, ей в тот момент нравился другой. Она сговорилась с другим вашим дедушкой, с Алексом, – я закатил глаза, мой почти ровесник до сих пор колесил по странам со своей группой, вызывая больше стыда, чем гордости, – и тот должен был на одном моменте подвернуть колонки, чтобы ее образ стал более запоминающимся. Представляете, – обвел потомков своим взглядом, – перед вами предмет вашего обожания, ваши волосы вздымаются, вы красивы и обворожительны.

– У нее не получилось, да? – поморщился старшенький.

– Прикиньте бабушку молодой, вот ужас, – отозвался средненький.

– Кошмар, – добавил младшенький.

А в моей памяти до сих пор стоял образ той Алисии, у которой волосы резко скудрявились. Она испугалась, застеснялась, а я поймал ее в уборной.

Кажется, именно тогда я влюбился в своего Одуванчика.

Конец.