Крохотный катерок взлетал на гигантских волнах, островок казался всего лишь далекой точкой на горизонте. Джейн скорчилась на дне, прячась от ледяных брызг. Порывы ветра хлестали в лицо, а небо над головой провисало под тяжестью туч. Иногда Джейн с ужасом и надеждой косилась на мужа. Чарльз выглядел совершенно невозмутимым, лишь побелевшие костяшки пальцев выдавали владевшее им напряжение. Мертвой хваткой вцепившись в штурвал, он бросал суденышко в просветы между волнами. Упорный катерок натужно гудел мотором, но неуклонно продвигался к цели.

Крутая волна ударила в днище, и хмурые небеса стремительно надвинулись. Джейн отчаянно взвизгнула, когда юркая струйка воды скользнула за ворот и нестерпимо холодной нитью протянулась по спине. Шерстяной свитер все больше набирал влаги, Джейн начало знобить. Танька перевесилась через борт, корчась в сухих спазмах. Свой завтрак она отправила рыбам еще в начале путешествия и теперь ее мучительно выворачивало наизнанку.

– У меня скоро внутренность с наружностью местами поменяются, – пробормотала она в перерыве между приступами.

– Сейчас еще дождь пойдет, – предрек Кшись, помогая ей снова усесться на скамью.

Словно в ответ на его пророчество Таньке на нос обрушилась первая тяжелая капля дождя.

– Смотри, что ты наделал! – взвизгнула Танька, – Раньше помалкивал, и все было в порядке, а теперь разговорился на мою голову! – она попыталась стукнуть Кшися, но ей помешал новый приступ тошноты. Сочувственно вздохнув, Кшись придержал ее за плечи.

Косые струи посыпались сверху и шторм усилился. Волны перехлестывали через борт. На четвереньках Джейн подобралась поближе к Чарльзу и вгляделась в завесу дождя. Островок приближался, но медленно, очень медленно. Джейн подобрала ноги и съежилась на скамье, охватив колени руками. Становилось все холоднее, порывы ветра швыряли пригоршни ледяной воды, мокрая одежда липла к телу. Постепенно Джейн впала в полузабытье, она словно распалась на две части. Та половинка, которая была леди Джейн Чедуик, с ее бурным прошлым и не менее бурным настоящим, ускользнула далеко-далеко, в несуществующий сказочный мир, полный яркого солнца, горящих каминов, раскаленных батарей центрального отопления, пушистых полотенец и огромных чашек чая. На скамье катера осталось поскуливающее от холода, насмерть замерзшее безымянное существо, единственной реальностью которого были ветер, дождь, темное море, серое небо и встающая на дыбы палуба. И так длилось века…

Вдруг существо почувствовало, что в его мире что-то изменилось. Мерный гул мотора сбился, потом толчок и катер остановился, покачиваясь на волнах. Темная громада острова нависла над ними.

– Почему мы еще живы? – вяло изумилась Танька.

– Вот и я удивляюсь, – подтвердил Кшись, – На такой скорлупе, в такую погоду, и такое расстояние… Его лордство – профессионал! – Кшись с уважением поглядел на Чарльза.

Чарльз благодарно кивнул и повернулся к Джейн.

– Дорогая, приехали, вылезай. Доберемся до хижины, там согреемся.

Джейн глядела на него отсутствующим взглядом. Чарльз подхватил ее под мышки, помогая подняться. Существо почувствовало рядом что-то живое и теплое и невольно потянулось навстречу. Неожиданно для Чарльза Джейн закинула руки ему на шею, прильнула и положила голову на плечо. Чарльз замер. Его губы невольно коснулись мокрых, пахнущих морем волос жены, он чувствовал, как она вся дрожит под пропитанным влагой свитером. Прилив желания захлестнул его. Ему было плевать на холод, усталость, качку и зрителей. Он хотел эту женщину, свою жену, хотел сейчас, немедленно: вытащить из одежды, прикоснуться к ледяной коже и согреть. Его рука стиснула мокрую шерсть ее свитера… Он невольно усмехнулся – жена в его объятиях едва слышно хлюпала. Все-таки придется ее сначала высушить, а уж потом…

Боль в онемевших ногах прогнала забытье, существо благополучно сгинуло и Джейн Чедуик снова вернулась в свое тело. И обнаружила, что стоит, прижавшись к мужу, спрятавшись в его объятиях. Cмутившись, она высвободилась.

– Ну мы идем, или как? Я скоро помру от холода, – нетерпеливо поинтересовалась с берега Танька.

Чарльз крепко потер ладонью лицо, вздохнул и перелез через борт. Потом помог Джейн и повел всю компанию наверх по скальной тропе. Дождь уменьшился, но не прекратился, сверху сыпалась занудная морось.

– Когда этот кошмар закончится, поеду отдыхать в Армению, – раздраженно пробурчала Танька, подскальзываясь на мокрой траве, – там даже в советские времена воду на два часа в сутки давали.

– Тогда лучше сразу в Сахару, на марш-бросок через пустыню положена только питьевая норма, – не оборачиваясь, сказал Чарльз.

– С ума сойти! – съязвила рыжая, – Слышь, Женька, не прошло и полгода, а твой муж начал реагировать на наши шутки!

– А, так вот что это было… – глубокомысленно кивнул Чарльз.

Танька подозрительно уставилась ему в спину, но данная часть тела не позволяла понять, издевается Чедуик или нет.

Наконец они добрались до вершины тропы и вылезли на крохотное, плоское как стол плато. Голую скалу оживляли лишь редкие пучки травы и торчащая точно посредине бревенчатая хижина.

– Я думала твой приятель маринист, море-волны рисует, а он похоже абстракционист! – восхитилась Танька, – Треуглист!

– То пани напрасно, – укорил Кшись, – Треугольный дом… В этом что-то есть! И колер такой веселенький – оранжевый!

– Да хоть круглый, хоть голубой! – взорвалась Джейн, – Там сухо, там тепло, а вы стоите как неживые! Бегом, критики хреновы!

Она помчалась к дому и отчаянно затрясла угловатую синюю ручку на изумрудно-зеленой треугольной двери. Дверь не поддавалась. Джейн сперва чуть не заплакала от разочарования, а потом разъярилась. Если эта пестрая дрянь не откроется сама, она вскроет ее зубами! Сзади подскочил запыхавшийся Чарльз, покопался в карманах и вытащил обычную отельную пластиковую карточку. Он всунул карточку в прорезь, три раза повернул ручку, и медленно, и плавно, словно замковые ворота, треугольник двери опустился внутрь. Протопав через него, замерзшая компания ввалилась в дом. Чарльз впустил немного света, отодвинув с окон угольно-черные треугольные ставни.

– Помогите мне, тут только спуск механизированный, – попросил он Кшися, берясь за край двери. Натужно пыхтя они подняли дверь с пола и водрузили на место. Плотно подогнанный деревянный треугольник словно отрезал все звуки внешнего мира.

– Ты уверен, что твой дружок нормальный? – оглядевшись, спросила Танька у Чарльза, – Чего он тут наворотил? Треугольная печка, вокруг нее две треугольные комнаты и одна треугольная кухня, стол треугольный, шкафчики, табуретки… Может его в младенчестве об три угла подряд стукнули и с тех пор у него пунктик такой, чтобы все было треугольным? Кстати, почему кровати простые?

– Он пытался спать в треугольной кровати, но, говорит, шея затекает, пришлось поставить обычные, – ответил Чарльз, возясь с замком громадного кухонного ларя, а вернее ярко-розового треугольника, стоявшего на кухне и, наверное, бывшего кухонным ларем.

– Хватит дизайн обсуждать! – возмутилась Джейн, – У меня уже сил нет, меня трясет всю! Топите немедленно это треугольное! – Джейн ткнула пальцем в покрытую разноцветными треугольниками печку.

– Дров нет! – охнул Чарльз, глядя отчаянными глазами в пустые внутренности ларя, – Только бумага для растопки! Всегда был запас, а сейчас нет! – он виновато уставился на Джейн.

Почти рыча от бешенства и мучительного холода, та огляделась.

– Не позволю себя заморозить! Что там, инструменты? – толчком ноги она направила Чарльзу фиолетовую кухонную табуретку, – Пили!

– Дорогая, это мебель Майка! – Чарльз был шокирован.

– Пусть пришлет мне счет, – неумолимо заявила Джейн.

Не дожидаясь конца дискуссии Кшись выволок из ящика долото и пилу и принялся раскурочивать табуретку. Джейн и Танька следили за ним жаждущими глазами. Джейн колотило все сильнее, зубы начали выбивать дробь.

– Нет, я так не доживу! И без того воспаление легких обеспечено! Надо снять мокрую одежду! – заявила Джейн и потянула с бедер дубовые от соленой воды джинсы.

– Дорогая, что ты делаешь! Я… Мы… Кшись… – испуганно забормотал Чарльз.

– Мне плевать! – глухо послышалось из-под ворота свитера. Мгновение и Джейн осталась только в коричневом кружевном лифчике и трусиках французского кроя: закрытых, от талии до бедер, но при этом полупрозрачных.

– Сэр, у вас очень красивая жена, – галантно заметил Кшись и деликатно отвел глаза.

Танька окинула его возмущенным взглядом и немедленно вылезла из штанов. Теперь посреди безумного треугольного дома стояли две полуобнаженные женщины в элегантном, но насквозь мокром нижнем белье.

– И подруга жены тоже весьма хороша, – одобрил Кшись, доламывая табуретку и принимаясь запихивать куски в печь.

– У Майка где-то были одеяла, – смущенно сказал Чарльз и отправился обследовать шкафы. На дне одного обнаружилась стопка тонких шерстяных одеял и с помощью Танькиной булавки и броши Джейн дамам удалось соорудить вполне пристойные, хотя и несколько громоздкие одеяния. Зато печная заслонка немедленно украсилась сохнущими предметами дамского обихода.

Впрочем, мужчины тоже продержались недолго. Под волнами расходящегося от печи тепла их свитера начали парить и пришлось тоже облачиться в одеяла. Сейчас они напоминали римлян-оригиналов, любителей тог в крупную шотландскую клетку.

– Ой, как есть хочется, – мечтательно протянула раскрасневшаяся от огня Танька.

– Есть хлеб, чай, джем и консервы. Продукты придется экономить, нам здесь неделю сидеть, – виновато развел руками Чарльз. – Я и так забрал все, что было в магазинчике.

– Вы бы в Лондоне, чем словари скупать, лучше продуктами запаслись, – отчитала его Джейн.

– Ничего, вместо бифштекса будешь грызть гранит науки, – хихикнула Танька.

– В ларе я видел луковицу и две картофелины, – выступил примирителем Кшись.

– Великолепно! – Джейн тут же сменила гнев на милость, – Будем варить суп по-студенчески.

– Как это? – заинтересовался Чарльз.

– Темнота необразованная! И чему вас в ваших Европах учат! – свысока бросила Танька, наполняя кастрюлю водой, – Берешь все что есть под рукой… консервную банку можно оставить, она не слишком питательная, – в кастрюлю полетели сардины, с другой стороны Джейн подкинула нарезанный лук и картошку, – Ставишь на огонь, помешиваешь, даешь закипеть… А потом быстро-быстро орудуешь ложкой, пока соседи тебя не опередили!

Некоторое время не было слышно ничего кроме сосредоточенного стука ложек. Наконец, когда Кшись последним, исполненным сожаления движением поскреб по дну котелка, воцарилась сытая тишина.

– Все хорошее когда-нибудь кончается, – философски заметил он, облизывая ложку.

– Ничего, и так было немало, – выражение лица у Чарльза было благостным.

Танька удовлетворенно вздохнула и протянула руки к огню.

– Как спать будем? – сквозь зевок спросила Джейн.

– Миледи и милорд могут занять ту комнату, пани Таня – эту, а я свою кровать на кухню утащу, – предложил Кшись.

Джейн смущенно глянула на Чарльза. Физиономия у мужа была совершенно каменной. Краем глаза поймав Танькин любопытствующий взгляд, Джейн поджала губы. «В игры играете, государи мои, – негодующе подумала она, – Хотите посмотреть, как я отреагирую? Ладно, я тоже могу поиграть!»

– Замечательно! Действительно, очень удобно! – с преувеличенным энтузиазмом заявила она и плотно завернувшись в одеяло, направилась к двери. На пороге она обернулась, бросила на Чарльза призывный взгляд и томно протянула, – Ну что же ты, дорогой, я жду!

Сохраняя невозмутимость Чарльз последовал за ней.