– Хёнджу, ты не идешь домой?
– Иди без меня. Я еще немного порепетирую.
– Ладно, тогда я пошла. Не забудь запереть дверь в кабинет музыки. Глава клуба сказал, что в прошлый раз кто-то ее не закрыл.
Хёнджу, проводив подругу, сосредоточилась на репетиции. Когда она взглянула на часы, вздрогнула:
– Уже так поздно? Родители, наверное, волнуются.
Хёнджу прибрала ноты и выключила в кабинете музыки свет. В коридоре было темно, но ее это не пугало: она часто оставалась в школе допоздна из-за репетиций. Хёнджу шла по коридору, напевая под нос песню, которую исполняла сегодня в классе музыки. На следующей неделе пройдет хоровой конкурс, поэтому ей приходилось репетировать до поздней ночи.
– Люблю осеннее небо, кажущееся выше обычного. Куда я отправлюсь сегодня? Чем я займусь? – напевала она.
– Помни меня.
– Сажусь у окна и смотрю в небо.
– Запомни меня.
– Полное любви.
– Послушай мою песню! Послушай мой голос! Запомни меня!
Хёнджу замерла и оглянулась. Ее окружала лишь темнота.
– Мне показалось?
Когда Хёнджу собиралась снова пойти вперед, она ясно услышала песню:
– Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко!
Хёнджу снова оглянулась. Позади никого не было.
– Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!
Казалось, песню напевали прямо на уши Хёнджу.
– К-кто это?
Хёнджу в замешательстве огляделась, но увидела лишь темный коридор. Вдруг… его заполнила песня.
– Запомни меня! Запомни мою песню!
– А-а-а-а-а-а!
Завуч поблагодарил клуб экзорцизма за то, что они разобрались с заклинанием красной нити, и пообещал, что постарается убедить директора вернуть их клубу официальный статус.
Фео, выйдя из кабинета завуча в хорошем настроении, столкнулась в коридоре с президентом школьного совета. Она быстро поздоровалась с ним и поспешила дальше, как вдруг он ее остановил:
– Глава клуба экзорцизма, подожди.
– Что? В чем дело?..
– Слышал от завуча, что ваш клуб раскрыл дело о заклинании красной нити.
«Ого… Но почему президент школьного совета вдруг заговорил об этом? Неужели собирается нас похвалить?»
Президент школьного совета был невысокого мнения о клубе экзорцизма. Фео посмотрела на него взглядом, полным надежды.
– Не зазнавайтесь. Вы всего лишь развеяли ерундовый слух. Если вы решили, что совершили что-то значительное из-за того, что вас похвалил завуч, то глубоко ошибаетесь. Запомни: клуб экзорцизма – один из самых проблемных, за которыми внимательно следят в школе. Если хотите, чтобы школьный совет вам помогал, лучше особо не хвастаться.
Президент школьного совета бросил на Фео сердитый взгляд и прошел мимо. Она так и осталась стоять на месте, дрожа от гнева, не в силах ничего сказать – так сильно ее ошарашили слова президента. Там ее и обнаружил Тхэгён.
– Фео, куда ты ходила?
– А-а-а-а! Как же бесит этот президент школьного совета! Решил угрожать клубу экзорцизма?! Вот же!
Когда Фео внезапно разразилась гневной тирадой, Тхэгён, не имевший ни малейшего понятия, что произошло, просто растерянно на нее смотрел. Фео созвала клуб экзорцизма, сказав, что так продолжаться не может.
– Что такое истинный экзорцизм?
Вопрос привел ребят в замешательство.
Они никогда не задумывались о чем-то столь философском и фундаментальном. Глядя на их растерянные лица, Фео задала другой вопрос:
– Что оказалось важнее всего в деле с призраком Эджури?
– То, что нам пришлось действовать ночью? – неуверенно проговорил Джонгю.
На это с досадой ответил Минук:
– Призраки появляются ночью, поэтому и изгонять их приходится ночью. Разве это не очевидно?
– Минук, а ты сам знаешь ответ?
– Конечно… Ну… Эм…
Минук собирался что-то сказать, но не смог ничего придумать и лишь недовольно нахмурился.
– Глава, но почему ты вдруг задала такой вопрос? Это как-то связано с нашим собранием? – спросил Чхансу.
После слов друга лицо Минука прояснилось, ведь он почувствовал, что кризис миновал.
– Мы не запечатали призрака с помощью амулета.
Услышав ответ Фео, Чхансу понимающе кивнул, но Тхэгён, Джонгю и Минук выглядели так, будто понятия не имели, что она имеет в виду.
– Мы не запечатали Эджури, а исполнили ее желание. Я подумала об этом и пришла к выводу, что истинный экзорцизм заключается не в изгнании призраков с помощью амулетов, а в исполнении их желаний. Так мы помогаем им уйти с миром.
Говорят, призраков удерживают в нашем мире сожаления или обиды. Из-за них они не могут уйти и мучают людей своим появлением. Если устранить причину, из-за которой они и вынуждены оставаться в мире живых, они больше не будут никого донимать.
– Ты хочешь сказать, что мы больше не будем использовать запечатывающие амулеты?
– Нет, я предлагаю следующее: когда нам нужно будет изгнать призрака, давайте сначала попробуем исполнить его желание? Хотя, конечно, нам придется отталкиваться от ситуации.
Тхэгён посмотрел на коробку с амулетами на столе.
Только-только вступив в клуб экзорцизма, он думал, что здесь будут собираться любители страшилок. Но когда оказалось, что им в самом деле придется изгонять призраков, он очень удивился.
Глава клуба экзорцизма Фео использовала запечатывающие и барьерные амулеты, чтобы одолеть призраков, и научила других ребят ими пользоваться. Вот так они и проводили время вместе, и Тхэгён получал удовольствие от занятий здесь.
Амулеты хранились в коробке, которая всегда стояла на столе для собраний, и ими обычно занималась Фео. Тхэгёну было любопытно, откуда она знает, как пользоваться амулетами, и где их берет, но он не стал спрашивать. По непонятной причине Тхэгён чувствовал, что его вопрос поставит Фео в неловкое положение.
«Какая вообще разница? Разве важно не то, что мы здесь все вместе?»
Тхэгён был рад, что клуб экзорцизма возобновил свою деятельность и что Фео заметно оживилась.
Она спросила ребят, прочитали ли они «Список школьных страшилок», который она раздала в прошлый раз, и не слышали ли они каких-нибудь новых историй о призраках. Вдруг кто-то постучал в дверь кабинета.
– Ким Джонми, что привело тебя сюда?
В класс вошла глава клуба музыки Ким Джонми.
Музыкальный клуб был одним из тех, которые школа активно поддерживала. В него могли вступить только те, кто умеет петь или играть на музыкальных инструментах, поэтому занятия в нем больше напоминали подготовительные курсы для поступления в консерваторию. Кабинет музыки располагался на втором этаже того же старого корпуса, в котором находился и клуб экзорцизма, но в отличие от последнего его планировали перевести в новое здание. Музыкальный клуб пользовался популярностью и особыми привилегиями, поэтому его участники очень гордились тем, что были его частью, – особенно глава Ким Джонми. Она завоевала множество наград на различных музыкальных конкурсах и так гордилась своим положением, что никогда не общалась с ребятами из непопулярных клубов. Но, к огромному удивлению ребят из клуба экзорцизма, она лично к ним пришла.
– Глава клуба экзорцизма, мне нужно с тобой поговорить… Уделишь мне минутку?
– Что ты хотела?
Девочки поднялись на крышу школы, и Джонми какое-то время не отвечала на вопрос Фео, но затем вздохнула и повернулась к ней:
– Прошу, помоги нам.
– Помочь? С чем?
Неожиданные слова Джонми на мгновение привели Фео в замешательство, но затем она увидела, что руки Джонми дрожат, и почувствовала, что что-то не так.
– Кабинет музыки… Коридор… Там что-то странное.
– В коридоре что-то странное? Расскажи подробнее.
Джонми мгновение колебалась, затем снова вздохнула и заговорила.
В последнее время в музыкальном клубе ходят странные слухи: ребята, репетировавшие до позднего вечера, по дороге домой слышали странную песню, которая сводит с ума.
– Звучит как полная чушь, да? Я тоже сначала так думала, но нет. Происходит что-то непонятное. Эту песню слышали уже трое ребят из нашего клуба. И все они стали вести себя странно.
– Странно? Неужели сошли с ума, как ходят слухи?
После слов Фео лицо Джонми застыло.
– На следующей неделе пройдет очень важный конкурс. Победители получат преимущество при поступлении в консерваторию. Ради этого нужно репетировать день и ночь напролет, но из-за этих слухов ребята не задерживаются в классе музыки допоздна и расходятся по домам после учебы.
– Но что случилось с теми, кто слышал песню?
Джонми, немного поколебавшись, ответила:
– Они не ходят в школу. Говорят, ребята заперлись в своих комнатах и только и делают, что поют странную песню.
– Странную песню?
– Да. Мне тоже было сложно в это поверить, но раз трое ребят столкнулись с одним и тем же… Учитель музыки сказал, что это все ветер: здание старое, он завывает, вот ребята его вой и услышали. Или это просто слуховые галлюцинации из-за стресса перед конкурсом… – Джонми не смогла продолжить.
– Но ты подумала, что здесь может быть какая-то другая, неизвестная причина, да? Призрак… или что-то вроде того?
– Да. Я слышала, вам дали только временное разрешение. Чтобы получить официальный статус, помогут любые достижения, верно? Задача клуба экзорцизма – изучать паранормальные дела и раскрывать их. Если вы решите нашу проблему, мы взамен поможем вам снова стать официальным клубом.
Фео схватила Джонми за руку:
– Обязательно сдержи слово!
– Здравствуйте! Мы из клуба музыки. Вы же получили сообщение от нашей главы, да? Нам нужно обсудить кое-что с Хёнджу. Это касается предстоящего конкурса.
Фео одарила маму Хёнджу лучезарной улыбкой, держа в руках нотную тетрадь, которую ей передала Джонми. Стоявший рядом с ней Тхэгён неловко улыбался.
Когда мама Хёнджу услышала, что ребята из музыкального клуба, вздохнула и сказала, что Хёнджу не выходит из своей комнаты и только и делает, что поет странную песню. А ведь конкурс уже на носу!
– Хёнджу, пришли ребята из твоего клуба. Они хотят передать тебе что-то важное о конкурсе.
Мама Хёнджу постучала в дверь комнаты дочери. Через некоторое время та открыла. Хёнджу выглядела изнуренной, словно не спала несколько дней.
– Прости, что пришли так внезапно. Мы здесь по просьбе Джонми. Ты ведь слышала странное пение в коридоре, ведущем в музыкальный клуб, да? Можешь рассказать, что тогда случилось?
Хёнджу бессильно взглянула на Фео и Тхэгёна. Не зная, что делать, парень продолжал неловко улыбаться.
– Я репетировала в нашем классе и потом, закончив, пошла домой, напевая песню, которую собиралась исполнить на конкурсе. Вдруг до меня донеслось чье-то пение. Я оглянулась, но в коридоре никого не было, а песня продолжала звучать. Она преследовала меня всю дорогу до дома, и даже сейчас я слышу ее… – Хёнджу резко закрыла уши руками. – Опять! Эта песня! Она звучит в моей голове!
– Она играет прямо у тебя в голове?
– Убирайся! Проваливай из моей головы! Это все из-за вас! Все потому, что я заговорила об этом с вами! Уходите!
Хёнджу надела лежавшие на столе наушники и включила музыку на телефоне. Она увеличила громкость настолько, что песня слышалась даже в другом конце комнаты, а затем забралась в угол кровати и свернулась калачиком. Вдруг она запела:
– Послушай мою песню! Послушай мой голос! Запомни меня! Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко! Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!
Когда Фео и Тхэгён увидели, что происходит с Хёнджу, их лица помрачнели.
– Я сказала участникам клуба не заходить сегодня в класс, так что вас никто не потревожит. Только ничего там не трогайте: оборудование очень дорогое. У вас в классе валяется куча бесполезных вещей, но у нас все не так. Что ж, рассчитываю на вас.
Когда Джонми вышла из кабинета музыки, Минук недовольно проворчал:
– Это ведь она обратилась к нам за помощью, откуда этот тон? Аж настроение испортилось!
– Это же очевидно. Члены музыкального клуба относятся к нам с пренебрежением. Глава, давай откажемся от этого дела! Пусть провалятся на этом своем конкурсе.
– Ребята, успокойтесь. Сейчас мы стараемся для того, чтобы нашему клубу вернули официальный статус. Так что давайте забудем о мелких обидах ради великой цели! – Тхэгён призвал остальных приложить все усилия, добавив, что поддержка популярного музыкального клуба повысит их шансы на успех. – А, точно! Чуть не забыл кое-что важное.
Тхэгён достал что-то из сумки:
– Я купил на распродаже потрясающую штуку! Это специальный диктофон, который может записать голос призрака! Он так и называется – «Голос призрака»!
– Тхэгён, вечно ты покупаешь всякую ерунду. Что на этот раз?
– Он точно настоящий! Им пользуются даже известные зарубежные ютуберы. Давайте попробуем записать на него пение призрака, которое ребята слышали в коридоре!
– Запишем пение призрака? Ого, Ом Тхэгён, неужели на этот раз ты купил что-то стоящее? Думаю, диктофон нам точно пригодится, да, глава? – Минук крутил диктофон, похожий на мобильник, так, будто это было что-то удивительное.
Фео тоже похвалила Тхэгёна, сказав, что записать звук – хорошая идея. Его настроение улучшилось, когда он получил комплимент от Фео и хорошую реакцию от остальных ребят.
– Я знал, что вы оцените идею, и купил несколько штук. Держите!
Тхэгён раздал ребятам диктофоны и сказал, что купил несколько, чтобы у каждого участника клуба был свой.
– Так, давайте еще разок проверим, что нам нужно сделать сегодня. Когда стемнеет, мы по одному выйдем из класса и пойдем по коридору. Если по пути вы услышите какие-то странные звуки, не забудьте их записать.
Тхэгён дотронулся до кармана, в котором лежал диктофон, чтобы убедиться, что он на месте.
– Ребята, подождите, нужно взять кое-что еще. – Фео достала из сумки беруши.
Когда Минук спросил, зачем они нужны, она ответила, что для безопасности.
– Если эта песня – проклятие призрака и люди сходят с ума, едва услышав ее, мы тоже можем оказаться в опасности. Но с берушами до нас не донесется ни звука, а значит, с нами все будет в порядке.
– Ого! Глава всегда думает о безопасности участников клуба – меньшего от нее я и не ожидал! Я тронут! – Тхэгён и другие ребята взяли беруши, продолжая нахваливать Фео.
– Время пришло. Всем приготовиться.
За окном уже стемнело. Первым по коридору предстояло идти Чхансу. Он включил диктофон и вышел из кабинета музыки. Благодаря лунному свету в коридоре было не совсем темно, но в тех местах, куда он не проникал, царил глубокий мрак. Кабинет музыки находился на втором этаже в противоположном крыле от клуба экзорцизма, поэтому, чтобы спуститься вниз, нужно было воспользоваться центральной лестницей. Чхансу пересек коридор, спустился по центральной лестнице на первый этаж и благополучно вошел в кабинет клуба экзорцизма.
– Чхансу уже должен был дойти до нашего класса. Ну, теперь черед Джонгю.
Джонгю положил диктофон в карман. Его пугала мысль о возможной встрече с призраком, но он не подавал виду: если Минук поймет, что ему страшно, станет обзывать его трусом. Джонгю вышел из класса музыки и пошел вперед по коридору.
Топ-топ.
В темноте были слышны только шаги Джонгю. Нужно просто пройти коридор – именно здесь члены музыкального клуба слышали странные звуки. Джонгю огляделся. Лунный свет проникал сквозь окно, поэтому здесь было не так мрачно, но в тех местах, куда он не падал, казалось, таились призраки. Чтобы справиться со страхом, Джонгю начал напевать себе под нос:
– Ла-ла-ла! Здесь сияющая вселенная! М-м-м, ла-ла.
– Помни меня! Запомни меня!
Джонгю остановился. Кажется, он только что услышал какие-то звуки! Он оглянулся, но позади никого не было. До центральной лестницы осталось всего ничего. Скорее туда.
– Послушай мою песню! Послушай мой голос!
– О-о-о-о-о-ой!!!
На этот раз пение казалось еще отчетливее, чем прежде. Джонгю снова оглянулся. Конечно, позади него никого не было.
– Как же быть?! Похоже, пение призрака и правда настоящее!
Джонгю пошел по коридору быстрее, но пение послышалось снова:
– Запомни меня! Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко! Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!
– Я правда слышу песню… К-как так вышло? У меня же беруши в ушах…
Тогда Джонгю поднял руки и проверил, на месте ли беруши, – и тут же застыл как вкопанный. В одном ухе беруши не было.
– Нет! Беруши нет!
Тут Джонгю услышал чистый и ясный голос:
– Запомни меня! Послушай мою песню!
– О? Что это? – Тхэгён поднял что-то с пола в музыкальном кабинете. – Беруши? Какой растяпа ее обронил?
Фео показала свои беруши и ответила, что это не она. Минук, который был следующим после Джонгю, уже вставил беруши в оба уха.
– Она не моя. Мои здесь. – Тхэгён достал беруши из кармана.
Никто из ребят, оставшихся в кабинете музыки, не потерял ни одних берушей. Тогда… По погруженной в мрак школе разнесся крик Джонгю.
Когда Тхэгён выбежал в коридор, Джонгю уже лежал без сознания на полпути к классу.
– Джонгю, приди в себя! Джонгю!
– Пение…
– Что?
– Я ясно его слышал. Пела девочка…
Когда Джонгю снова потерял сознание, лицо Фео побледнело.
– Что же делать?! Джонгю не защищен берушами!
Тхэгён взглянул на одинокий вкладыш, который держал в руке. Проклятье призрака теперь легло и на Джонгю!
На следующий день Джонгю не пришел в школу, сказавшись больным. Собравшись в клубе экзорцизма, ребята сидели с мрачными лицами в полной тишине. Еще недавно атмосфера в классе была оживленной, а теперь стала напряженной. На столе лежали диктофоны, которые брали с собой Чхансу и Джонгю. Тхэгён не мог вынести такого тяжелого молчания и наконец заговорил:
– Давайте скорее послушаем! Если Джонгю правда потерял сознание из-за пения призрака, то оно наверняка записалось на диктофон! Включим запись прямо сейчас и узнаем, что это за песня!
Когда Тхэгён собирался было нажать на кнопку воспроизведения на диктофоне, Чхансу поспешил остановить его:
– Тхэгён, подожди! Если песню призрака действительно удалось записать, мы, послушав ее, тоже можем оказаться во власти проклятия. Нужно быть осторожнее.
– Зачем тогда предлагали записать пение призрака, если не собирались его слушать? Вы что, струсили?
Тхэгён с досадой посмотрел на Фео, Чхансу и Минука.
– Глава, мы правда должны это послушать? А что, если и мы будем прокляты? – Минук бросил полный беспокойства взгляд на Фео.
В обычной ситуации он бы наверняка не задумался о таком, но сейчас чувствовал, что нужно быть осторожнее.
– Тогда, может, вставим беруши и включим запись?
– Но тогда мы не поймем, записалось пение или нет.
В классе снова повисла тишина. Фео, какое-то время помолчав, заговорила:
– Надо послушать.
– Глава, все точно будет в порядке? А вдруг…
– На всякий случай послушаю только я. А вы, ребята, вставьте в уши беруши.
– Нельзя, чтобы опасности подверглась одна Фео! Это я купил диктофоны, так что я тоже послушаю! – твердо сказал Тхэгён, положив беруши на стол.
– Тхэгён, все в порядке. Это я предложила записать пение, поэтому я послушаю его одна.
– О чем ты? Ом Тхэгён, заместитель главы клуба экзорцизма, не станет избегать подобных вещей!
– Э-эх! Да, мы – клуб экзорцизма! Нам нельзя бояться такой ерунды!
– Да. Вряд ли запись обладает силой проклятия.
Минук и Чхансу тоже вытащили из ушей беруши и положили их на стол. Четверо ребят обменялись взглядом, словно показывая друг другу свою готовность. Тхэгён глубоко вздохнул и нажал кнопку воспроизведения на диктофоне. Раздались звуки того, как Джонгю вышел из музыкального кабинета и пошел по коридору. Затем он начал напевать себе под нос. Через некоторое время из диктофона послышался еще один голос, поющий песню:
– Помни меня! Запомни меня!
– С-слышно! Очень тихо, но слышно пение!
– Послушай мою песню! Послушай мой голос! Запомни меня! Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко! Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!
Раздался крик Джонгю, и пение прекратилось. Фео выключила диктофон, не сказав ни слова. Это точно был женский голос, а не вой ветра. Фео включила диктофон Чхансу, но он не записал никаких посторонних звуков – только раздающиеся в коридоре шаги и шелест ветра.
– Диктофон Чхансу не записал пение. Вот почему он прошел по коридору без всяких проблем.
Чхансу сказал, что в коридоре ничего не слышал. Из его диктофона также не доносилось никаких необычных звуков. Фео на мгновение задумалась: почему Джонгю слышал пение, а Чхансу – нет? В музыкальном клубе довольно много участников, но песню слышали только три человека. Неужели призрак появляется только при каких-то особых обстоятельствах? Но при каких? Что общего у Джонгю и трех членов музыкального клуба?
– Кстати, наш Джонгю совсем не умеет петь.
Из-за слов Минука в голове у Фео промелькнула мысль.
– Когда мы пошли навестить Хёнджу, девочку из музыкального клуба, она сказала, что шла по коридору напевая. Джонгю тоже мычал себе под нос песню. Зато Чхансу не пел!
– Выходит, пение призрака слышат только те, кто поет, идя по коридору?
Логика Фео очень удивила Чхансу. Получается, если слух об учениках, сошедших с ума из-за пения в коридоре, правдив, Джонгю тоже сойдет с ума?
– Глава, как же нам быть? Разве можно оставить Джонгю в таком состоянии?
– Давайте сперва с ним поговорим.
Джонгю, едва высунувшись из-под одеяла, дрожал. Прошел всего день, но он уже выглядел изнуренным.
– Я всю ночь никак не мог уснуть. Каждый раз, когда я закрывал глаза, слышал эту песню.
– Песню? Ту, которую слышал в коридоре?
– Да. Сначала она доносилась откуда-то издалека, но постепенно голос становился все ближе. Теперь он звучит так отчетливо, что я слышу его у своего уха, словно призрак стоит рядом со мной! – бормотал Джонгю из-под одеяла. – На мне проклятье призрака, да? Говорили же, что тот, кто услышит его пение, сойдет с ума! А оно звучит все громче, как будто медленно закрадывается мне в голову!
Джонгю обхватил голову обеими руками, словно ему было больно.
– Эй, друг! Не пугайся ты так, ты ведь экзорцист! Приди в себя! Идем ловить призрака!
– Мы обязательно его запечатаем. А ты держись, хорошо?
Тхэгён и Минук подбодрили Джонгю, и он немного успокоился.
– Что ж, отправляемся на охоту прямо сейчас? – сказала Фео.
Это было настолько внезапное предложение, что Тхэгён и остальные ребята растерянно взглянули на нее.
– Сейчас? Но солнце уже садится. Может, пойдем завтра днем?
В ответ на слова Минука Чхансу помотал головой:
– Призраки появляются ночью, а не днем, так что и ловить их надо ночью, не так ли?
Фео с уверенной улыбкой оглядела ребят:
– Мы не можем больше это откладывать! Надо поскорее запечатать призрака, чтобы снять проклятие с Джонгю.
Услышав слова Фео, Джонгю резко подскочил. Стоило ему это сделать, как ребята вздрогнули от удивления.
– Да, идем! Давайте скорее запечатаем призрака! Я не могу ждать, когда вы снимете это проклятие! Я сам с ним разберусь.
Когда глаза обычно пугливого Джонгю вдруг загорелись решимостью, остальные тоже почувствовали прилив сил.
В коридоре, который вел в кабинет музыки, стояла тишина. В обычной ситуации ребята из музыкального клуба репетировали бы там допоздна, готовясь к конкурсу, и пение разносилось бы даже по коридору, но после появления слухов о поющем призраке никто из учеников не хотел там задерживаться.
На школу опустился мрак. Сегодня было облачно, и от этого в здании стало еще темнее.
– Глава, мы правда собираемся это сделать? Если нам не удастся запечатать призрака… – обеспокоенно сказал Чхансу, положив амулет в карман.
Тхэгён, Минук и Джонгю тоже взяли амулеты из коробки и убрали их в карманы.
– Чтобы запечатать призрака, мы должны его видеть. Трудно сделать это, когда слышно одно лишь пение. Хозяйка этого голоса точно прячется где-то в коридоре. Я найду ее и подам сигнал, а вы запечатаете ее с помощью амулетов.
– Джонгю, ты справишься? Если тебе тяжело, отдохни. Не нужно перенапрягаться.
По лбу Джонгю струился холодный пот. Как только ребята вошли в старое здание, он услышал доносящееся непонятно откуда слабое пение. У него заболела голова, но он не мог сидеть сложа руки. Чтобы снять проклятие, нужно запечатать призрака, который его наложил. Джонгю крепко сжал амулет.
Фео включила мобильный телефон. Приходилось идти по коридору, полагаясь только на него и лунный свет, едва пробивающийся сквозь облака. Тхэгён и другие ребята спрятались у центральной лестницы и наблюдали за Фео. Как только она заманит к ней призрака, они должны быстро выскочить и прилепить к нему запечатывающие амулеты. Коридор от музыкального кабинета до центральной лестницы был абсолютно прямым, поэтому призрак не сможет никуда сбежать.
Фео медленно двинулась вперед, шаг за шагом подходя к классу музыки.
– Горный кролик, крольчишка! Куда-а-а ты ускакал?
– Эй, наша глава что, только детские песенки знает? Они же вообще не подходят под атмосферу!
– Тсс! Тихо. – Чхансу шикнул на Минука, боясь, что призрак их заметит.
Вдруг Джонгю услышал пение. Казалось, этот женский голос, чистый и звонкий, доносился издалека, но он его узнал. Он пел ту самую песню, которую Джонгю услышал в тот раз в коридоре!
Джонгю с трудом проговорил:
– Кажется, она здесь.
– Что? Где? Где?!
– Там… У кабинета музыки…
Джонгю нахмурился. Песня словно заполнила его голову. Нужно потерпеть совсем чуть-чуть! Как только они запечатают призрака, проклятие спадет! Ким Джонгю, ну же, продержись еще немного!
– Прыг-скок, прыг-скок, веселый попрыгун!
– Помни меня! Запомни меня!
Фео вздрогнула от удивления и остановилась. Она отчетливо слышала чей-то голос. Фео снова запела:
– Прыг-скок, прыг-скок, веселый попрыгун! Ты куда-а-а?
– Послушай мою песню! Послушай мой голос! Запомни меня!
Это же та песня, которую они записали на диктофон! Призрак здесь! Пение становилось все ближе и ближе к Фео.
– Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко! Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!
Казалось, кто-то поет прямо у ушей Фео.
– Фео! Она рядом с тобой! – крикнул Джонгю, закрыв одно ухо, словно от боли.
Фео открыла небольшой мешочек и что-то рассыпала.
– А-а-а!!!
Словно чего-то испугавшись, девочка завопила. Ее крик был таким пронзительным, что Фео и Джонгю пришлось закрыть уши руками. Глава клуба экзорцизма торопливо позвала Тхэгёна, Чхансу и Минука, и ребята тут же к ней подбежали.
– Фео, ты в порядке? – спросил Тхэгён, проверяя цвет ее лица.
Фео махнула рукой, показывая, что все нормально, но ее оглушил крик.
– А призрак? Где он?
Минук торопливо огляделся по сторонам и кое-что обнаружил – белый отпечаток ноги. Фео сказала, глядя на него:
– Это меловая пыль. Она очень полезна против невидимых существ. Похоже, я хорошенько обсыпала призрака – к нашему счастью.
Следы вели к классу музыки.
– Где призрак? Точно здесь? – шепотом спросил Минук.
Возможно, это и неудивительно, но в кабинете музыки никого не было.
– Плачет… – Джонгю указал на окно.
Минук вопросительно посмотрел туда, куда указал Джонгю, но ничего там не увидел.
– Хнык… Хнык… Хнык…
В ушах Фео тоже раздавалось всхлипывание. Как и сказал Джонгю, звуки доносились со стороны окна.
– Тхэгён, ты кого-нибудь видишь?
– Нет, не вижу. А ты, Чхансу?
– И я нет.
Все трое взглянули на Джонгю. Он продолжал смотреть в сторону окна, как и Фео: они никого не видели, но слышали чей-то плач…
Фео и Джонгю утверждали, что кто-то плачет у окна, но остальные – Тхэгён, Чхансу и Минук – ничего не видели и не слышали. Перед ними была лишь оконная рама. Казалось, только те, на ком лежало проклятие, сейчас слышали плач призрака. Но если остальные ребята его не видят и не слышат, они не смогут узнать, где именно он находится, и не запечатают его. И тут взгляд Тхэгёна упал на маленький мешочек, который держала Фео. Меловая пыль!
– Фео, дай мне это на минутку.
Тхэгён взял мешочек из рук Фео и высыпал всю меловую пыль, которая была внутри, в сторону окна. Белое облако взлетело в воздух, сверкая в струящемся через окно лунном свете. Когда пыль, поднявшаяся в воздух, осела на землю, ребята увидели очертания фигуры девочки. Это была школьница, одетая в аккуратную форму. Когда Тхэгён, Минук и Чхансу увидели ее, им показалось, что неприятное чувство, давившее изнутри, рассеялось.
– Хнык… Несправедливо… Хнык…
– О! Теперь мы ее и видим, и слышим!
Тхэгён смотрел на девочку так, как будто перед ним стояло нечто удивительное. А потом он перевел взгляд на мешочек, который держал в руке. Тхэгён чувствовал, что меловая пыль точно не была обычной. И где только Фео все это берет?
– Почему ты плачешь? Что-то случилось? – спросила Фео у девочки.
Та, продолжая рыдать, подняла голову и взглянула на Фео и остальных ребят.
– Я хотела, чтобы мою песню послушали… Но это невозможно. Люди не могут слышать мой голос…
– Как это не могут?! Знаешь, как я сейчас страдаю, потому что даже спать из-за него не могу? – раздраженно сказал Джонгю.
Когда Джонгю разозлился, поначалу растерявшийся Минук все же его остановил. Если они разозлят призрака, то навлекут на себя еще бо́льшие неприятности.
– Прости… Я не специально. Ты просто пел песню, а я решила тебе подпеть…
– Что?
Впервые призрак перед ними извинился. До сих пор призраки, с которыми сталкивались ребята, либо сердились на что-то, либо дразнили их и подшучивали над ними. Они явно растерялись, услышав извинения.
– Я больше всего любила петь и даже хотела стать певицей. Мечтала, что люди услышат написанную мной песню, и поэтому всегда усердно занималась в музыкальном клубе… Немного неловко в этом признаваться, но я и на конкурсах получила много наград.
«Что? Что это за призрак? В ней не чувствуется никакого гнева… Но почему?»
Когда Фео собиралась что-то спросить у призрака, Джонгю остановил ее, сделав знак, что сейчас надо выслушать девочку. Та продолжила свой рассказ:
– Мои упорные труды дали плоды. Мне выпала возможность исполнить песню, которую я сочинила, на сцене во время школьного фестиваля. Я была так рада! Мне ведь предстояло впервые выйти на сцену. Я допоздна репетировала в кабинете музыки и, закончив, пошла домой. Я не устала, и мне не было тяжело. Ведь я могла выйти на сцену… Шанс спеть перед публикой… Я репетировала каждый день, ожидая этого мгновения.
Но девочка так и не смогла подняться на сцену. Она погибла в автомобильной аварии, когда возвращалась домой после затянувшейся до поздней ночи репетиции.
– Бедняжка… Ты ведь так усердно готовилась…
– Ты, наверное, очень расстроилась, раз это было твое первое выступление! Может, поэтому ты и не можешь уйти?
– Но все же нельзя мучить людей. Если тебе правда жаль, то сними проклятие.
– Извините, но я не знаю, как его снять.
– Что? Не знаешь?
Ответ девочки привел всех в замешательство. Призрак не знает, как снять свое собственное проклятие?
– Я никогда не мучила людей специально. Я просто пела свою песню, потому что они тоже пели. Вот и все. Правда!
– Что значит «никогда не мучила»? С тех пор как я услышал твою песню, она не выходит у меня из головы! Я не могу спать и схожу с ума! Что ты несешь? – Джонгю вдруг снова разозлился.
Минук и Тхэгён, смутившись, попытались его остановить.
– Успокойся. Если по-настоящему разозлишь призрака, снять проклятие будет тяжело. Мы должны узнать, как ее утешить.
– Если ты сделала это не специально, почему у нас в головах продолжает звучать твоя песня? Ты ведь наложила проклятие, – сказала Фео.
Но девочка только замотала головой, показывая, что она ничего не понимает:
– Я не знаю, правда! Говорю же, сама не понимаю, почему такое происходит с людьми, когда они слышат мою песню. Я просто пела в коридоре одна, и все.
– Похоже на правду. Не думаю, что она врет.
– Ты веришь словам призрака? Это все ложь. Она наговорила нам всякого, но стоит только расслабиться, как на нас тут же рухнет куча проблем. Давайте запечатаем ее прямо сейчас!
Минук подошел к девочке, держа в руке запечатывающий амулет. Увидев его, она испугалась и прижалась к окну, умоляя ее пощадить.
– Не убивайте меня! Прошу, не убивайте!
– Ты прокляла нас, мучила, а теперь просишь не убивать? Я тебе не верю. Сейчас же тебя возьму и запечатаю!
Когда Минук собирался было прилепить запечатывающий амулет, Фео остановила его.
– Минук, стой!
– Почему? Глава, мы должны ее запечатать, чтобы снять проклятие, разве нет?
– Не спеши ты так, просто взгляни на нее. Эта девочка… Думаю, она правда не понимает, как наложила проклятие.
– Да ладно? Ты веришь призраку?
Минук был так шокирован, что хотел накричать на Фео, но Чхансу остановил его, попросив успокоиться:
– Я тоже согласен с главой. Мне кажется, девочка правда не знает, как смогла наложить на других проклятие.
Минук рассердился и спросил, что тогда делать. Тхэгён внезапно растерялся, почувствовав, что назревает конфликт, и только наблюдал за реакцией Фео и Минука.
– Думаю, сожаление о том, что она не смогла исполнить свою песню на сцене, незаметно для нее самой превратилось в проклятие.
– Сожаление стало проклятием?
– Да. Она погибла в аварии прямо перед выступлением, поэтому так и не смогла выйти на сцену. Из-за этой одержимости она не может уйти из школы и остается в кабинете музыки.
Тхэгён, молча выслушав Фео, перевел взгляд на девочку. Ему тоже казалось, что нельзя просто взять и запечатать ее. И тут Тхэгёну пришла в голову хорошая идея.
– Давайте исполним ее желание! Тогда ее сожаление исчезнет и проклятие будет снято!
– Исполним ее желание? Как?
Фео с интересом посмотрела на Тхэгёна. Заметив, что лицо подруги прояснилось, он почувствовал облегчение и радость: с тех пор как Фео услышала песню призрака в коридоре, она все время хмурилась, возможно, от головной боли.
– Мы построим для нее сцену! Сцену для ее сольного выступления!
– Предлагаешь построить сцену? Нам? – спросил Джонгю, нахмурившись.
Он и так уже сходил с ума, слыша в голове бесконечно проигрываемое пение, но Тхэгён предлагает построить для призрака сцену вместо того, чтобы его запечатать? Ну и бред.
– Мне нравится идея Тхэгёна. Эта девочка хотела спеть на сцене. Если ее желание сбудется, она сможет уйти с миром и проклятие, конечно, тоже развеется. Я за.
– Я тоже за! – Чхансу поднял руку: идея Тхэгёна показалась ему хорошей.
Минук же поднял руку, внимательно следя за реакцией Джонгю.
– Делайте что хотите. Просто возьмите уже все в свои руки и снимите это проклятие.
– Хорошо! Тогда начинаем подготовку сцены!
Меловая пыль, похоже, утратила свое действие, и девочки больше не было видно.
– Мы обязательно исполним твое желание. Подожди немного. – Фео улыбнулась в сторону окна.
– Неужели в клубе музыки кого-то сбила машина за день до фестиваля? Хм?
Глава музыкального клуба Джонми, казалось, о чем-то задумалась, но быстро ответила, что ничего такого не припоминает.
– Подумай хорошенько. Она точно сказала, что состояла в музыкальном клубе.
– Сказала, что состояла в музыкальном клубе? Кто?
– Как бы там ни было, это ты попросила нас провести расследование. Так что вспоминай.
Джонми не поверит Фео, если узнает, что ей об этом рассказал призрак. У клуба экзорцизма и так была не лучшая репутация, так еще и о Фео ходили слухи, что она умеет разговаривать с духами. Глава решила просто уйти от ответа.
Джонми просмотрела личные дела участников музыкального клуба и показала Фео досье девочки по имени Ан Соён, спрашивая, не о ней ли речь.
– Пять лет назад девочку из нашего клуба сбила машина. Из-за этого учитель музыки запретил репетировать допоздна: по ночам нередко случаются аварии. Насколько я знаю, это единственная участница музыкального клуба, которая так погибла.
Джонми показала групповую фотографию клуба, сделанную пять лет назад. Она сказала, что понятия не имеет, где здесь Ан Соён, но Фео ее узнала. Девочка, которую они видели у окна в классе музыки, лучезарно улыбалась с фотографии.
Вдруг в ушах Фео раздалось пение. Она поблагодарила Джонми и вышла из кабинета музыки. Стоило это сделать, как пение тут же прекратилось. После того как Фео попала под действие проклятия в коридоре, у нее в ушах то и дело звучала та песня. Поначалу Фео не могла из-за нее спать, но теперь песня играла и днем. Особенно трудно было находиться в кабинете музыки – там она звучала громче всего. Пение прекратится лишь тогда, когда ребята исполнят желание призрака и снимут проклятие.
На следующий день клуб экзорцизма готовился исполнить желание поющего призрака.
– Джонгю, может, тебе лучше пойти домой? По лицу вижу, что тебе очень тяжело, – с беспокойством сказал Минук, глядя на друга.
Минук и Джонгю надували воздушные шары, чтобы украсить сцену для девочки-призрака. Джонгю помогал ребятам, но он выглядел еще более уставшим, чем вчера.
– Чтобы поскорее снять с меня проклятие, нужно исполнить желание призрака, верно? Не пытайся меня остановить. Я помогаю только потому, что хочу поскорее выкинуть эту песню из своей головы.
– Ребята, я узнала личность призрака, – сказала Фео, входя в клуб экзорцизма. – Ее зовут Ан Соён. Она погибла в аварии пять лет назад. Я даже видела ее фотографию. Это точно она.
– Фео, ты в порядке?
На лице главы клуба экзорцизма проступил холодный пот. Она напрягала все тело, пытаясь стерпеть непрекращающееся пение. Тхэгёну было больно видеть, через какие трудности проходит Фео. Он твердо решил, что они непременно снимут проклятие как можно скорее, чтобы Фео больше не страдала.
Глядя на нее, Чхансу сказал:
– Глава, мы можем использовать актовый зал как сцену. Главный вход на ночь закрывают, но каморку за ним обычно оставляют открытой. Мы проникнем внутрь, если зайдем с той стороны.
– Отлично. Шары тоже готовы… Что еще нужно сделать?
– Э-эй! Ребята, разве можно забыть самое главное?!
Тхэгён держал в руке принесенный из дома караоке-микрофон, на котором были изображены плюшевые мишки. Он улыбнулся Фео и потряс им.
– Чтобы петь, нужен микрофон, не так ли? Я принес его из дома. Ребята, а больше вы ничего не забыли?
Когда ребята покачали головами, словно не зная, что еще нужно, Тхэгён уверенно сказал:
– О каком выступлении может идти речь без поставленной хореографии? С ней все пройдет в разы лучше!
– Хореографии?
– Именно. Мы будем подтанцовкой. Тогда сцена по-настоящему заблистает!
В последнее время Тхэгён танцевал под музыку популярной к-поп-группы и сейчас выглядел довольно взволнованным. Но вдруг Чхансу, услышав слова друга, вскочил так резко, словно случилась какая-то беда:
– Мы же забыли о самом важном!
– О самом важном? О чем?
Они же готовят сцену для исполнения желания. Что же они забыли?
– Музыка! У нас нет никакого музыкального сопровождения! Мы готовим крутое выступление, но разве можно петь без музыки?
От слов Чхансу ребята онемели.
Точно! Почему они не подумали об этом? Это же выступление – совсем не то же самое, что пение в одиночестве! А крутое выступление не может пройти без музыкального сопровождения.
– Выходит, мы должны подготовить аккомпанемент для песни призрака… Кто-нибудь умеет играть на музыкальных инструментах?
Тхэгён, нервно улыбнувшись, посмотрел на Джонгю и Фео. Из-за проклятия только они знали, какую песню пел призрак.
– Я не умею играть на пианино. Мой максимум – трясти бубном.
Да, Джонгю и петь не умел. Все перевели взгляды на Фео. Она тоже сказала так, будто испытывала какое-то затруднение:
– Я тоже не умею играть на пианино… Но могу сыграть на блокфлейте[1], ха-ха.
В клубе экзорцизма снова повисла тишина. Чтобы призрак ушел в мир иной, нужно просто исполнить одно его желание. Но как ребята это сделают, если у них нет никакой музыки?
– За сопровождение буду отвечать я. А вы не волнуйтесь и просто готовьтесь к выступлению. – Фео прикусила губу.
Она все еще слышала песню призрака, поэтому ей было тяжело говорить: каждое слово отдавалось в голове звоном. У Тхэгёна, когда он видел Фео такой, на сердце становилось тяжело. Нужно скорее снять проклятие.
Той ночью ребята из клуба экзорцизма втайне от сторожа пробрались в школьный актовый зал, взяв с собой все, что они подготовили для выступления.
– Освещение готово!
Когда Тхэгён нажал на выключатель, лампы на потолке актового зала одновременно зажглись и осветили сцену. Джонгю достал из кладовки стулья, расставил их лицом к сцене, а затем усадил на них принесенных из дома кукол, словно они были зрителями. В рубке звукорежиссера Чхансу настраивал звук. В младшей школе он ходил в радиоклуб, поэтому знал, как обращаться со звуковым оборудованием.
Фео вошла в рубку звукорежиссера и протянула Чхансу флешку. На ней была запись игры на фортепиано.
– Это аккомпанемент к песне, которую поет Ан Соён. Я напела ее, и мой знакомый сыграл на пианино. Звук не идеальный, но все равно это намного лучше, чем ничего.
Игру на фортепиано записали на диктофон, поэтому местами слышались шумы, но сейчас было не время беспокоиться об этом.
– Сторож ушел в комнату охраны. Начинаем операцию! – крикнул Минук, выбежав из каморки к сцене.
После обхода школы сторож обычно отдыхал у себя в комнате. Актовый зал, служивший временами и спортивным, находился довольно далеко оттуда, поэтому охранник ничего не заметит, если ребята не будут шуметь.
Тхэгён и Минук задернули шторы в зале, чтобы свет не выходил наружу. Мягкие лучи осветили сцену. Чхансу включил фортепианную запись, которую принесла Фео. Актовый зал наполнили звуки музыки.
– Придет ли сюда этот призрак? Ан Соён, или как ее там. Она ведь обычно появляется рядом с кабинетом музыки. Говорят, призраки редко покидают место, к которому привязаны.
– Она придет. Точно появится здесь, когда услышит эту мелодию. Ведь это ее песня, – сказала Фео, глядя на сцену.
Там был установлен принесенный Тхэгёном микрофон, а все вокруг было украшено воздушными шарами разной формы. Тхэгён нажал несколько кнопок, и огни начали мерцать, добавляя сцене еще больше сияния.
– Помни меня! Запомни меня!
– Я слышу! Слышу пение! – крикнул Джонгю, глядя на сцену.
Пение также достигло ушей Фео.
– Послушай мою песню! Послушай мой голос!
Перед микрофоном в центре сцены стояла едва различимая девочка. Это была Ан Соён.
– Запомни меня!
– Ого! Мы правда ее слышим! Правда!
Минук и Тхэгён аж подпрыгнули от изумления.
– Я взлечу высоко, как птица! Расправлю крылья и полечу высоко-высоко! Дам волю мечтам! Взлечу высоко, в страну грез!
Соён вся сверкала. Ее чистый и звонкий голос звучал легко и уверенно. Услышав его, ребята чувствовали, как усталость от подготовки к концерту постепенно улетучивается.
– Конечно, никакое выступление не может обойтись без танцев.
Тхэгён поднялся на сцену и начал танцевать под песню Соён. Минук танцевал рядом с ним, заявив, что не может проиграть другу. Их движения совсем не сочетались друг с другом. Хотя каждый танцевал по-своему, почему-то казалось, что оба танца прекрасно подходят песне Соён. Она запела еще мощнее, чем прежде, а ее лицо озарила яркая улыбка. Джонгю ликовал и тряс бубном под песню призрака, а Чхансу и Фео хлопали в ладоши. Всем было очень весело.
– Спасибо, ребята. Благодаря вам я смогла выйти на сцену!
Как только песня закончилась, тело Соён стало расплываться в воздухе.
– Спасибо! Я никогда не забуду, что вы для меня сделали!
Тело Соён ярко засверкало.
– Спасибо!..
Постепенно искры света переросли в сияние, которое затем исчезло. Тхэгён и Минук, весело танцевавшие на сцене, поняли, что Соён больше нет, только когда песня закончилась. Они хотели послушать музыку еще немного, поэтому им вдруг стало жаль, что Соён ушла.
В этот момент двери актового зала внезапно распахнулись, и в него вошел сторож.
– Ах вы, негодники! Что вы тут вытворяете?!
На следующий день ребят из клуба экзорцизма вызвали в кабинет директора. Там также был и завуч.
– Вчера участники клуба экзорцизма совершили в актовом зале школы нечто возмутительное! Вы ведь помните, что мы временно разрешили вам собираться только при условии, что вы не станете доставлять проблемы?
– Господин директор, пожалуйста, сначала выслушайте объяснения ребят…
– Завуч, а вы не заступайтесь за них! Это по вашей просьбе я дал им временное разрешение, но они тут же создали кучу проблем, не так ли? Вломились посреди ночи в зал и развлекались там… Одного этого хватит, чтобы понять, что клуб экзорцизма совершенно не нужен нашей школе!
– Выслушайте ребят, господин директор.
– Нет никакой нужды слушать этих проблемных детей. Я распускаю клуб экзорцизма прямо сейчас!