— Игра стара как мир, — начал Голди, открывая передо мной неприметную дверь в мансарде, — Ищущие и Ждущие. Играла?

— Впервые слышу, — призналась я.

Может и играла, да кто же это помнит? Название мне ничего не сказало.

В узком помещении со скошенным потолком стояли длинные мониторы, как в охранном боксе, и пара кресел на колесиках. Больше здесь ничего не помещалось.

Голди вещал:

— В Доме Судьбы каждый может попытаться договориться с судьбой. В барабане крутятся фишки. Белые, черные, красные. Достаешь белую, становишься ждущим, идешь в номер с такой же цифрой. Сидишь там и ждешь. Если вытаскиваешь черную, то ты теперь ищущий. Идешь в комнату, где сидит ждущий с таким же номерком. Если попадается зеро, валишь домой не солоно хлебавши.

— А что они делают друг с другом? — заинтересовалась я.

— А что хотят, — беспечно ответил коротконогий, — комната в их распоряжении ровно час. Не все, кстати, занимаются любовью. Некоторые поболтают и идут ужинать, кто-то танцевать. Кому не повезло с партнером, просто расходятся в разные стороны. Но это редко бывает. Люди обычно ценят выбор судьбы и свои деньги. Если сама Хозяйка Судеб сводит, то зачем-то ведь это нужно. А, Лолик?

Ну вот! Так и знала. Я — Лолик-кролик.

— И сколько стоит хваленый выбор?

— По империалу с носа, — довольно осклабился владелец Дома.

Солидно. Я кивнула с пониманием. Мое пока мифическое жалование равнялось одной имперской монете в неделю.

— Твоя задача на сегодня простая и понятная. Подглядывать любишь? — Голди посмотрел на меня сквозь сощуренные веки. Улыбочку выдал самую пошлую.

— Люблю, — ляпнула я зачем-то.

— Значит, тебе повезло! — рассмеялся хозяин заведения, мигом расправив на щеках все гадкие морщины, — ты следишь по мониторам за порядком. Чтобы никто не дрался и насильно партнера не заставлял. Это правилами запрещено. Некоторые девушки любят погорячей, тут не сразу разберешь, хорошо ей или убивают. Но ты не стесняйся, жми тревожную кнопку. Лучше десять раз спросить, чем один раз хоронить. Правила висят на стене, прейскурант на девиации и напитки там же. Твоя смена с девяти до двух. Туалет здесь имеется.

Он показал мне большую красную кнопку и вручил аппарат для связи.

— А вдруг маньяк придет? — задала я занимавший меня вопрос.

— А как ты его узнаешь? — законно поинтересовался Джонни. Присел на стол и вытащил из кармана пиджака жестяную тубу от гаваны.

Я пожала плечами. Надеялась, если честно, на интуицию. За короткое время, проведенное на свободе, я усвоила, что внутренний голос меня на редкость не подводит. Но афишировать надежды пока не стоило, точно.

— Есть слух, что Натан Америго собирается награду назначить за голову душегуба. Вот тогда начнется веселье! — щелкнул пальцами карла.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Потому что этот мир набит жадными дураками, мечтающими бабла по-легкому срубить. Пошли пока вниз, Ло. Посмотрим, как ты не любишь петь.

Ло? Мне понравилось, как звучит. Коротко и емко. Ни добавить, не убавить. В коротышке Голди явно застрял артист.

Джонни выставил меня до вечера из «бендешки», как он назвал охранно-наблюдательный пункт. Показал с серьезным видом, где прятать следует ключ. И нахально хлопнул по заду, отправляя по лестнице вниз.

На круглой сцене сияло лакированным корпусом фортепьяно. Отражало собой огни рампы. На табурете сидела печальная дама в шляпке с вуалькой и с лошадиным лицом. Особенно производили впечатление зубы. Выходили вперед.

— Мадам Абба, поищите у девушки голос, плиз! — крикнул через весь зал артист и хозяин.

— Может быть, сначала музыкальный слух? — возразила мадам.

— Нет. Слуха нет, как она сама говорит. Прошу, найдите хотя бы голос, — мистер Голд сделал гаваной величественный жест.

— Зачем? — я в десятый раз за сегодня изумилась.

— Затем, что все работники в моем Доме должны быть взаимозаменяемы. Если кордебалет сломает ногу, мне нужен номер на замену.

— Но… — я как-то не рассчитывала на сценическую карьеру.

— Не спорь, — шепнул мне Тим, проходя мимо, — у старика Джонни фишка такая, не сдвинешь.

— Что же мне делать?

— Выучи пару веселых песенок. Или грустных. Я могу помочь вечерком в бендешке, — и он подмигнул.

— Ну да, — я осклабилась на манер маэстро Голда, — я могу в ответ научить тебя защищаться от девчонок.

— Один-один, малютка. Зачтено! — рассмеялся кто-то сбоку.

Мы с Тимом обернулись разом. Шериф с огромной кружкой пива занял место в первом ряду столиков.

— Мы голос искать будем, девица Пе? — громогласно заявила концертмейстер.

Похоже, что моим удивлениям здесь не будет конца.

— Как вы меня назвали? — переспросила я мадам Абба.

— Разве твоя фамилия не Пе? — она сделала круглые глаза и пожевала большими зубами. Как корова.

— Это… — я замялась.

Я не хотела от слова «нафиг» делиться здесь своими секретами. Особенно недоделанными.

— Подойди-ка поближе, маленькая Лола, — добродушно проговорил толстяк и запил слова пивом. Судя по запаху, это был портер.

— Зачем? — я настороженно оперлась о легкое кресло. До окна пара шагов, если садануть креслом в стекло…

— Не напрягайся, детка, просто подержи в руке.

Шериф протянул мне старый добрый расовый определитель. Древний надежный аппарат, который всегда найдется в кармане чиновника его ранга или ветерана последней войны.

Я послушно взяла в ладонь металлическую коробочку. Определитель выдал синий лучик.

— Странно, — пробормотал Вильсон, — а я был почти уверен. Тогда гони запястье сюда.

Он вытащил из нагрудного кармана куда более современный гаджет.

— Меня уже проверяли в службе транспортировки, — я бессмысленно пыталась сопротивляться. Все-таки закон о защите личных данных на моей стороне, — вы не имеете права разглашать…

Шериф кивнул, ловко ухватил меня за руку и усадил рядом:

— Но знать-то, девочка, я имею право.

Через минуту он, его приятель Голди, Тим и грустная пианистка узнали, что я натуральная девица со странной фамилией Пе. Мой ай-ди код перерезан пополам, что здорово умаляет мои гражданские права и привилегии подданной Великой Империи, но не отменяет их совсем.

— Ну вот. Ничего страшного, — ободряюще улыбнулся мне толстяк, хлебнул пивка в очередной раз, — подашь прошение о восстановлении ай-ди, и будет все тип-топ. Еще окажется, что ты в Высоком университете училась. Или замужем за каким-нибудь бароном…

— Я девица! — перебила я. Меня сильно раздражал слишком близкий разговор.

— Хорошо, хорошо, не злись, малышка. Тема закрыта, — махнул на меня огромной лапой Вильсон, — Тим, сгоняй в булочную за пирогом с телятиной и конфетами. Пирог мне, сладости девочкам.

* * *

Друзья! приглашаю заглянуть в четвертую историю приключений Ло

«Ло. Девушка и команлор» https:// /shrt/LG66

Командор силой заставил меня выполнить его желание. А потом ВСЕ пошло не так. Я не понимаю, причем тут любовь??? Я согласилась на его условия. Чем закончится наш диковинный тандем?

В истории принимают участие:

Ло Петрова, нечеловек и людоед

крупный чиновник, а на деле обыкновенный влюбленный мужчина

лучший друг и вечный жених в запасе

продуманная женщина, без пяти минут свекровь

настоящий святой

серьезный негодяй

любимый и единственный парень, истинный барон

"…

Дом, где обретались мы с Изей, был страшно старый. Халабуда «Суперстар!» — гордо именовал его мой друг и сожитель. Часами мог трепаться про невыговариваемые тайны, семейные байки и лично им сочиненные анекдоты из многовековой истории здания. Это совершенно не добавляло ни комфорта, ни ремонта древнему строению. Но мы с хозяином дома проявляли поистине братское равнодушие к растрескавшимся оконным рамам и скрипучему рассохшемуся паркету. Последний предок Шен-Зона, который надорвал свою жадность и потратил пару крон на повышение качества жизни исторического помещения, сделал по своим временам подвиг несусветный: соорудил ванную комнату в подвале. И было это лет триста назад.

Широко известный на этой планете барон Максимус Кей-Мерер ранней осенью единственный раз по малой надобности посетил наш с Изей скромный уголок. Скривил красивое лицо и в нужде себе не отказал.

— Кацман! — выступил светлейший, проверяя пуговицы на брюках, — я велю прислать сюда специалистов завтра. Они посмотрят, что надо сделать…

— Не-не-не, — замахал лапками Изя на моего тогдашнего парня, — рабочие? Строители? Никогда и ни в коем случае, Кей! Здесь все — сплошной культурный слой! Гнет веков. Его надо снимать не то что по миллиметру, по грану! Никогда!

— Он сумасшедший, — пожал плечами Кей-Мерер, повернулся ко мне и хмурился, — дом того и гляди рухнет вам на голову. Следует сделать тут нормальный ремонт, превратив исторический сарай в современное человеческое жилище. Я возьму расходы на себя, так и быть. Убеди его, Ло.

— Даже не пытайся, Кей! — Изя тогда повернулся ко всемогущему барону спиной, давая понять, что дискутировать не собирается. Пробурчал: — шесть веков контора стоит, как новенькая, а тут тебя испугается и рухнет. Жди!

Кей-Мерер поднял руки вверх, сдаваясь, и убрался восвояси. Больше к этому разговору не вернулся. Обиделся?

Пару лет назад, когда мы все учились в Летной школе, барон еще не был бароном, я удачно прикидывалась парнем, а Кацман не успел загреметь в предсказатели погоды, мы дружили большой компанией запросто и называли друг друга, как попало. Все мы были курсанты-соколы, учились летать, любить и давать сдачи. Потом нас разбросало в разные стороны и это жаль.

Впрочем, с Кей-Мерером никогда не было запросто, а со мной и Изей так и осталось «как попало».

— О чем задумалась, детка? — спросил Кацман. Мыл в бочке с дождевой водой кружки, — я выпросил кофе.

— У Рябой Марфы? — я засмеялась. Вспомнила ее овечьи кокерешки.

— Не-а. У деда, — ответил толстяк.

— Дед открыл тебе кредит? Не может быть!

Я наклонилась и попыталась сорвать оранжево-горький одуванчик, их хватало в весенних зеленых островках жизни под моими ногами. Но стебелек оказался слишком коротким. Цветок вылетел из моих неловких пальцев и приземлился у сливочника на скатерть. Никаких сливок в серебряной корове так и не завелось. Мы с Изей сбрасывали в смешную статуэтку мелкие монеты из карманов. Разумеется, когда они там водились.

Мы устраивались завтракать на плоской крыше южной части дома. Облюбовали это чудесное место еще прошлой осенью. Погода тогда стояла сухая, и было страшно здорово готовить кофеек на дровяной чугунной печке, поджаривать там же в толстостенной сковороде яичницу или куски хлеба, потом поглощать немудрящую нашу с Изей стряпню на свежем воздухе под сенью старых осыпающихся вишен и бисквитно-белых облаков в высокой синей синеве.

Теперь, в холодном, никак не желающем просыпаться апреле в культурно-земляном слое плоской крыши пытались выживать наивные желтые первоцветы и проклевывались по углам робкие веточки древних папоротников и хост. Старинные вишни, кривые ровестницы давних-давних лет, цвели. Закрывали нас нежно-белыми лепестками от холодного ветра и чужого любопытства.

Хотя чужим здесь неоткуда взяться. Кусок земли за забором, замусоренный и заросший, тоже принадлежал Шен-Зонам. Целое состояние, если вспомнить, что вся эта эпохальная рухлядь гнездится в самом центре городка Правый Берег. Если влезть на высоченный грецкий орех, то можно разглядеть толпу, фланирующую по Стренду, а Залив синей волной ослепит глаза в солнечный день.

Сегодня солнце было. Я нацепила зеркалки-авиаторы на нос, вытянулась в плетеном кресле и разглядывала небо. Облачка-барашки столпились на горизонте слева. Вряд ли они планировали принести в Правобережье снег.

Изя жмурился солнечным зайцам, плясавшим по его грузной фигуре сквозь вишневые цветы, и пыхтел, растапливая печку. Наблатыкался толстяк в этом деле изрядно. Скоро полгода, как мы с ним счастливо-сообща преодолеваем прелести быта на этой крыше.

— Надо что-то решать, подруга, — толстяк постучал бронзовой кастрюлькой по краю деревянной кадушки, вытряхивая вчерашний кофе, — я не умею продуцировать техно-идеи, ты же знаешь. Может быть распороть нашу перину и развеять ее над магистратом?

— Они там болваны, конечно, но не поголовно же, — я смеялась, — сразу обнаружится у кого-нибудь аллергия на пух и перо, зачихают всю твою идею.

Тут из соседнего дома откликнулась Рябая Марфа. Господин Тлюстенхабль, ее благодетель и, мое чутье меня никогда не подводит, близкий кровный родственник имел не только Казино, но и приличный трехэтажный особняк в порочно-барочном стиле справа от Изиных хором. Соседствовал, так сказать. И время от времени покушался на заброшенный участок герров Шен-Зонов. Изино семейство моментально сдвигало ряды и давало отпор захватчику. Тлюст попыток не оставлял.

— Нет ли на твоем складе-закладе ветрогенератора и генератора льда заодно, добрая Марфуша? — крикнула я в голенькие пока еще кусты ежевики. Зелененькие листочки трепетали реденько тут и там. Цветов не видно. Зато суровые шипы темнокрасными иглами длиной в палец приготовились насадить на себя нарушителя границы. Редкий сорт. Мсье Тлюстенхабль украсил общий забор между владениями, как мог.

— Доброе утро, ребята! Я не знаю, что это такое, Лолик. Я сейчас!

Марфуша, подобрав юбки, полезла в дыру в заборе и колючих зарослях. Следовало давно сделать тут калитку, но облегчение жизни окружающих, а особенно бесплатное, входило в непреодолимое противоречие с картиной мира самого серьезного кабатчика Правобережья.

Добрая женщина принесла сливочное масло и свежий хлеб. Не в ее привычках было приходить к нам с пустыми руками. Наш с Изей веселый дуэт непременно рождал в этой чуткой душе стремление накормить и приглядеть, как бы чего не натворили. Никакого взрослого доверия Марфа к нам не испытывала. В мой роман с Максом она искренне не верила.

Я просмотрела в Сети перечень закладных лотов пресловутого Казино. Ни одного идиота, проигравшего в рулетку или фараон агрегат плохой погоды, ветра и снега, не нашлось. Жуя хлеб с маслом, я продолжила искать в информационных дебрях хоть что-нибудь, делающее или имитирующее снег. Городские новости радостно пообещали к вечеру плюс десять градусов в атмосферной жизни Правого Берега. И кто ж там такой умный на погодном фронте? Изя прочитал тоже самое в своем гаджете и сник.

Кофе, однако, в его старинной кастрюльке издавал божественный запах. Рисковые намеки горького шоколада и нездешних тропических фруктов, томного ленивого полдня и пресыщенной, никуда не спешащей любви. Гладкие черные бедра и умелые точные пальцы, влажный язык и перебор утомленной гитары. И…

Я села прямо в своем кресле и энергично потрясла башкой. Волосы отросли за зиму, сплетаются в короткую косичку. Резинка улетела в сторону и кудри рассыпались по плечам.

Неназываемый! Всякая ерунда лезет в голову! Я сплю одна шесть недель. Кацман, ясное дело, не в счет. И для меня это вечность. Проморгалась сердито. Тут услужливо Сеть подкинула сообщение. Я громко выступила:

— Вот оно, Изя! «Фотосессии в любом антураже, вплоть до зимней стужи в летнюю жару». О-па! глянь, мой хороший, какие метели воют над счастливыми невестами и женихами в этих фотосалонах. Погнали, мой метеобог! Посмотрим, что можно из этого сотворить!

Я подорвалась на ноги. Кофе допивала на бегу.

— Тут цена сессии указана от пятисот крон, Ло, нет ведь ни копья, — пытался остановить меня друг.

Как будто это возможно!

— Марфа!

Я протянула руку к безотказной девице. Та вздохнула и вытащила из-за ворота ситцевого платья монету в полуимпериал на веревочке. Отвязала и отдала мне. Не в первый раз уже в наших с Кацманом приключениях.

— Я верну, — пообещала я.

— Я знаю, — улыбнулась дева. Третьего дня только редкая монета с дырочкой вернулась к хозяйке.

— Я клянусь, — ненужно повторила я.

— Я верю, — Рябая Марфа глядела на двух придурков, вознамерившихся надуть магистрат, с материнским всепрощением.

— Готовь ключи от агара, дорогая! Нам сегодня понадобится штурмовик, — я засмеялась счастливо.

Позволить муниципальным чиновникам окончательно загубить репутацию внука самого герра Шен-Зона, я позволить себе не могла. Обидно! И вся суета воникла из-за дурацкой тучки, которая, не долетев полкилометра, истаяла над Заливом. А ведь даже сам Неназываемый порой не знает, где пригодится воды напиться. К тому же, мастер Шен-Зон был из разряда тех людей, что следует иметь в теплых друзьях, если уж породниться не повезло. Бросив все: хлеб, масло, остатки ветчины и грязные кружки, мы с напарником застучали сапогами-ботинками по чугунной наружной лестнице, спускаясь с крыши.

Ветер. Ветер шумел в верхушках вишен, засыпал белыми цветами, тревожил волосы на затылке.

Изя, не спрашивая позволения, беспардонно залез в ярко-желтый битл нашей щедрой подруги. Я прыгнула за руль.

Автомобиль обрадованно рыкнул, когда я придавила педальку газа. Отвык в руках робкой Марфуши от нормальной езды. Битл встрепенулся и перестукнул, проверяя клапана. Прогнал искру по жилам и выдал ровный, чуть слышный и достойный звук. Вот если мне приятно иметь дело с замечательным механизмом, то и ему, наверняка, весело встретить партнера за баранкой? Неназываемый! Мы помчались искать снег…"