Сентябрь 2021 года.

Я сидела у подруги на кухне и сжимала снифтер с коньяком. Голова раскалывалась от печальных мыслей. Наташа была единственной, кому я могла довериться в такой ситуации.

— Выпей уже и успокойся, он же пообещал, что за тобой присмотрят.

— Может, уволиться?

— Не говори ерунды. Им нужны программисты, а ты всего лишь инструмент для получения информации. Пусть Михайлов разбирается с этой ситуацией — это его проблемы. Хватит греть коньяк, сейчас закипит уже.

Я одним махом выпила «успокоительное», которое не раз нас спасало в стрессовых ситуациях.

— Маринке с Вероникой говорить будем? — спросила Наташа.

— Зачем? Только расстраивать. Чем они помогут? Им детьми надо заниматься, семьями.

— Муж что сказал?

— Я ему не говорила. Если узнает — запаникует, ты же знаешь его характер, потребует, чтобы я увольнялась. Я поэтому и приехала к тебе посоветоваться.

— Правильно и сделала, — Наташка выпила свой напиток следом за мной.

— Да, чего только мы с тобой не повидали в этой жизни: и девяностые, и ковид.

— В девяностые бог отвёл с бандитами бодаться, — Наташа прижала ладонь к груди.

— Что с тобой?

— Сердце в последнее время беспокоит. Антон начал так часто сниться... Наверное, ждёт там меня.

— Что за упаднические настроения?

— Свет, пообещай, если со мной что-то случится, что ты не оставишь Анну одну.

— Наташа, — взбеленилась я, — вообще-то мы ровесницы.

— При чём тут это? Я чувствую, что мне немного осталось.

— Ясновидящая нашлась, — фыркнула я.

— Свет, прошу тебя, как самую близкую подругу.

— Хорошо, обещаю, — сдалась я, опуская взгляд в бокал. Коньяк обжигал горло, но тревога не уходила.

— Никто и не наводит тоску, это жизнь, Светик. Мы с тобой прожили большую её часть. Можем позволить себе подбить некоторые итоги.

— Как у Анютки дела на любовном фронте? — перевела я разговор.

— Встречается с однокурсником.

— Ну вот, тебе ещё дочь замуж выдавать, а ты помирать собралась.

Вечер незаметно опустился на город. Я позвонила мужу и сказала, что останусь у Наташи — как в те времена, когда мы были молоды и всё казалось впереди.

* * *

Июнь 2022 года.

Чем старше становишься, тем быстрее летит время — словно кто-то нарочно ускоряет его ход. С высоты прожитых лет многое видится иначе. Есть что вспомнить, есть над чем задуматься, есть что хотелось бы исправить… Но стоит ли? Может быть, всё было задумано именно так. Возможно, и нужно было прожить именно так, а не иначе. Без пережитого опыта не было бы и нас — таких, какими мы стали: стойких, уверенных, бесстрашных.

Казалось бы, ещё вчера мы с подругами отмечали Рождество, а сегодня я навещаю её в больнице.

— Привет, — поздоровалась я с Аней. — Как прошла операция? Что говорят врачи?

— Сказали, шунтирование прошло успешно, должна выкарабкаться, — Аня всхлипнула и прижалась к моему плечу.

Я обняла её, и слёзы, не сдерживаясь, потекли солёными дорожками по щекам. Они лились беззвучно, и только тело содрогалось в мелких конвульсиях. Страх потери близкого человека отступил, но ещё не до конца покинул меня — и именно таким вот солёным водопадом выходил наружу.

— У тебя сессия? — мы вместе выехали из больницы на такси домой.

— Я договорилась в деканате сдать её со следующей группой, на две недели позже.

— Я перееду к вам, когда маму выпишут, присмотрю за ней. Возьму пару недель отпуска за свой счёт.

— Спасибо, тётя Света.

— Не за что, девочка, мы же не чужие люди.

Через неделю я стала сиделкой. Сейчас в стационаре долго не держат: температуры нет — значит, считай, здоров.

— Свет, ну что ты надо мной как над маленькой? Кашку в кровать носишь… Мне тоже нужно вставать. И вообще, я в больнице уже належалась.

Наташа, пошатываясь и держась за стену, дошла до кухни.

— Голова кружится? Давление упало?

— Да, что-то штормит, — попыталась улыбнуться она.

— Не геройствуй.

Мы уселись на кухне и любовались ярким июньским солнцем.

— В этом году лето такое жаркое, лучше дома под кондиционером сидеть.

— Я согласна, — кивнула Наташа и взяла ложку.

— Ешь давай, сил набирайся, каша вкусная. Аня завтракала — ей понравилась. Извини, так как готовишь ты, я не умею. Это ты у нас любого шеф-повара за пояс заткнёшь.

Наташа повозила ложкой в тарелке, съела пару ложек.

— Еда в рот не лезет, может, из-за жары?

— Или из-за Анюты переживаешь?

— Она совсем взрослая… Какая жизнь ей уготована? С Ильёй встречается, вроде из приличной семьи мальчик.

— А что тебя беспокоит?

— Не знаю, что-то с ним не так.

— Что?

Наташа пожала плечами.

— Ещё не поняла. Как-то все у него на показ, что ли.

— Разбирайся с этим быстрее, а то девчонка влюбится, потом поздно будет что-то ей доказывать.

* * *

— Ань, привет! В Пермь “Люмен” приехал, пошли на концерт, билеты с меня — звонил Илья.

— Конечно, супер!

«Что же одеть? Джинсы и топ? Или вечером будет не так жарко. Может, блузку, или это слишком официально. Ладно, футболку с лисенком одену».

Аня крутилась у зеркала, собираясь на концерт. Нанесла последние штрихи — удлиняющую тушь и блеск на губы, — и выскочила из подъезда. Такси уже ждало тусовщицу, чтобы отвезти её к заветному клубу.

Звук был на максимум, толпа просто сносила крышу, все старались протиснуться к сцене.

— Зачем кричать, когда никто не слышит… — солист то ли пел, то ли делился сокровенным. Хит звучал так надрывно, зал подпевал, как сумасшедший.

Следом за «Горестью» зазвучали «Три пути», потом — «Кофе».

Через два часа Аня и Илья вышли из клуба, оглушённые, ошарашенные и очень довольные.

— Ань, ты поедешь куда-нибудь на каникулы? — Илья старался говорить легко, но в голосе проскальзывала тревога. Он боялся остаться на втором плане.

— Не знаю, может, в Лестер с Донной повидаться слетаю. Мама недавно в больнице лежала, ты знаешь, я из-за этого экзамены позже сдавала. Так что её болезнь спутала все наши планы.

— Вряд ли ты успеешь сделать визу в Англию, — он попытался улыбнуться, но взгляд его стал серьёзнее. — Я просто... ну, ты же знаешь, я не очень люблю, когда ты так далеко.

— Да нет, с этим всё ок, мистер Салливан сделает вызов, а бизнес-визы делаются быстрее, чем туристические.

— Понял, — Илья на секунду замолчал, потом приобнял её за плечи. — Я буду скучать. Такси подъехало к Аниному дому. У подъезда парочка никак не могла расстаться — поцелуи заставили сердце биться оглушающе. Желание растеклось по венам, и было ясно: расставаться не хотелось. Хотелось большего — быть вместе и никогда не отпускать.

Но…

— Поздно уже, мне пора, пока, Илья, — Аня первая пришла в себя, отрываясь от его губ.

— Пока, — нехотя отпустил он её.

Аня зашла домой — мама уже спала. Не стала её будить, тихо прошла в свою комнату. На телефоне тут же блямкнула эсэмэска.

— Привет, спишь? — написала Настя.

— Настя, привет! Ты уже на каникулах? Как сессию сдала? Чего не спишь? — быстро ответила Аня.

— У нас ещё только девять вечера, у Кирова с Пермью два часа разницы. А ты чего не спишь?

— Я только с концерта «Люмена» вернулась. Мы с Ильёй вместе ходили.

— Как концерт?

— Я думала, ты спросишь, как Илья.

— Ну и как?

— Кайф!

— Илья или концерт?

— Настя!..

— Что?

— Всё супер, и Илья, и концерт. А у тебя что нового?

— Я две песни написала, уже выпустила их.

— Вау, круто! Я всегда знала, что ты талант. Под псевдонимом?

— Esti Milady.

— С Дашей созванивалась?

— Да, но она сейчас в Москве, в конкурсе фитнес-бикини участвует. Похоже, с нашей звездой летом не увидимся.

— Сама когда в Пермь возвращаешься?

— Завтра вечером на поезде выезжаю.

— Тогда до встречи! — попрощались бывшие одноклассницы, и Аня пошла спать. Этот длинный и эмоциональный день заканчивался.

«Какой всё-таки Илья классный», — промелькнула последняя мысль перед тем, как Морфей взял в свой плен её мысли и мечты.

* * *

На следующий день позвонила Катя.

— Ань, можно я приеду? — в трубке раздались всхлипывания.

— Конечно. Что у тебя случилось?

— Приеду и расскажу.

Через сорок минут снова звонок.

— Ань, выйди, пожалуйста.

Аня спустилась на лифте и, быстро осмотревшись, выскочила из подъезда.

Катя приоткрыла дверцу машины:

— Садись. Боже, какой аромат! Молекула № 2?

— Ага.

— Надеюсь, я не нарушила твои планы?

— Школьная подруга вернулась домой на каникулы, вечером встречаемся, а сейчас я свободна.

В душном салоне нежный аромат вдруг превратился в приторную пытку. Кондиционер не спасает: машина, видимо, простоявшая на пекле, прогрелась так, что на ней можно жарить яичницу.

— Слушай, ставь машину на нашу стоянку, здесь рядом кафе, пошли там посидим.

Прохлада кондиционера любимой кафешки дала возможность сделать свободный вдох.

— Миленько, — осмотрелась Бережная.

Заказав мороженое, девушки уселись за столик подальше от чужих ушей.

— Вчера мне написала его любовница, — Катя сжала салфетку так, что побелели костяшки пальцев. — Представляешь, она прислала скрины переписок, фотографии, даже адреса ресторанов, где он встречается с другой. Я смотрела на всё это и не могла поверить, что это моя жизнь. Она мне жалуется на то, что мой муж ей изменяет с другой, сука.

Анна молчала, не зная, что сказать.

— Ты думаешь, я не знала? — продолжила Катя, голос дрожал. — Я всё чувствовала, просто не хотела признавать. Но когда тебе в лицо кидают доказательства, уже не отвертишься.

— Катя, ты не обязана это терпеть.

— А куда я пойду? — она горько усмехнулась. — Я учусь, не работаю, у меня даже нет своих денег. Всё — его. Квартира, машина, даже продукты. Моя стипендия — это копейки, на них ребёнка не прокормишь. А он… Он знает, что я не хочу возвращаться к родителям. Говорит: попробуй только уйти — ребёнка не увидишь.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от бессилия.

— Ты не одна, Катя. Мы что-нибудь придумаем.

— Я уже думала обо всём. Разводиться — значит, остаться ни с чем. Родители на его стороне: «Терпи, ради сына, ради семьи». А я не могу больше. Я не хочу быть жертвой.

Она вытерла слёзы и посмотрела на меня с неожиданной решимостью:

— Я не собираюсь просто ждать, когда он выгонит меня на улицу. Я хочу попросить тебя открыть счёт на своё имя, чтобы хоть что-то начать откладывать. Твой счет суд не отследит. Пусть это будет мой запасной выход. Я уже учусь работать в ArchiCAD и AutoCAD, беру мелкие заказы, но пока этого мало.

— Ты уверена?

— Уверена. Я не хочу, чтобы мой сын вырос и увидел, как мать прогибается под отца. Я хочу быть уверенной в себе.

Анна кивнула:

— Давай съездим в банк. Ты не одна, Катя.

Она слабо улыбнулась, впервые за день в её взгляде мелькнула надежда.

Девушки вернулись к машине и поехали в банк.

— Ань, спасибо тебе большое. Не знаю, сколько я ещё смогу всё это терпеть, но надеюсь, что смогу накопить хоть сколько-то на чёрный день. Постараюсь быстрее освоить программы, но знаний у меня мало, так что в любом случае пока буду учиться — придется от него зависеть.

— Мда… Стоило выбирать такого мудака ради денег.

— Я тебя разочарую, но мудаками они становятся после свадьбы, — Катя горько усмехнулась. — До свадьбы они белые и пушистые.

Аня посмотрела на подругу, на минуту задумалась об Илье. Хотелось как-то поддержать подругу, но в голове крутились только банальные фразы.

— Ты справишься, — Аня сжала Катины пальцы прощаясь. — Ты сильная, ты всё сможешь.

Выскочила из машины.

Катя отвела взгляд, глядя в боковое окно своей машины.

— Иногда мне кажется, что я живу не свою жизнь, — прошептала она сквозь слёзы.

Аня возвращалась домой без настроения. Вот что ему надо: Катя — хорошая девчонка, правильная, симпатичная, стройная, умная. Что? Интересно, а как у Марины и Вероники обстоят дела с изменами в семье? Хотя у Вероники особо не загуляешь — она у Юры всех любовниц лично поубивает или пересажает. А Марина? Иван кажется таким правильным. Марина рассказывала, что он очень тяжело переживал измену бывшей. Наверное, и сам верность ценит.

— Ань, это ты? — слышно, как мама вышла из спальни.

— Ой, мам, я тебя разбудила? Как ты себя чувствуешь? Я с институтской подругой встречалась.

— Что случилось? На тебе лица нет.

— Катя узнала, что ей муж изменяет.

Наташа вдруг вспомнила измену Савельева. Он тогда изменил одной любовнице с другой. Как же это было давно. А каково было его жене? И вряд ли она была единственной — Наташа поняла это слишком поздно. Как же ей повезло с Антоном.

— Мам, ты чего?

— Вспомнила твоего отца. Как мне повезло встретить его.

— Мам, вы с тётей Светой всё время ждали, когда Вероника и Марина замуж повыскакивают, а дальше что?

— А дальше, если есть взаимопонимание и уважение друг к другу, стоит работать над отношениями. Измена часто становится следствием отсутствия эмоциональной близости. Семья — это не только про любовь, но и про терпение, умение прощать.

— Хочешь сказать, она должна простить мужа?

— Нет. Очень подло пользоваться беспомощностью партнёра. Это была не разовая ошибка, а желание показать силу и власть над более слабым. В ее случае ничего не изменится и не прекратится.

— Сволочь, — ругнулась Аня. Наташа обняла дочку такую взрослую, но еще такую наивную, верящую людям. Все то у нее впереди. Антон как мог оберегал свою любимую принцессу. А теперь ее очередь позаботиться о ней.

— Многое зависит от того, какие у человека ценности и совпадают ли они с ценностями партнёра, — заключила мать.

Аня задумалась.

— Знаешь, я видела, как вы с папой счастливы, я видела, как он тебя любит. Вижу, как счастливы Марина и Вероника. Не хочется верить, что всё это — фальшь, что кто-то, вместо того чтобы любить, приходит домой из объятий другой и дальше продолжает дома фальшивить.

— Я не знаю, Аня, что тебе ещё сказать. Я была по обе стороны баррикад — это просто жизнь, и каждый живёт её как умеет, ну или как ему позволяет это делать совесть.

Разговор с мамой окончательно выбил из колеи. Как же теперь быть? Как поверить в то, что Илья меня действительно любит? Что заранее гадать — поживём, увидим.

* * *

Август 2022 года Каникулы на исходе.

— Ань, привет, — заходит Илья с букетом белых лилий.

— Привет, — целует она его в щёку.

— Я так скучал по тебе, месяц не виделись. Как Лестершир?

— Стоит на месте, — смеётся Аня в ответ. — Повидалась с Донной, привезла из Лондона кучу подарков и сувениров: тебе — брендовую футболку, тёте Свете и маме — фарфоровые статуэтки королевской семьи, Дашеньке и мелкому Волгину — мишек Тедди. Хорошо, что меня тётя Света с мужем встретили. Мама сейчас в санатории. Я тоже по тебе соскучилась.

Илья обнимает Аню, его рука дерзко скользит под халатик. Алчный поцелуй не оставляет Ане ни глотка воздуха. Она отрывается от его губ, чтобы вдохнуть, и снова бросается в омут нахлынувших чувств. Требовательные пальцы Ильи разжигают в ней ещё больший жар. Она вздрагивает и уже не может отказаться от собственного желания быть ближе. Илья достаёт из кармана презерватив.

— Предусмотрительный, — промелькнула мысль. И действительно, мы студенты — какие дети могут быть? Вдруг не к месту вспоминается ситуация Кати: вот так же, доверившись чувствам, она повелась, родила — и что? Теперь её используют. Илья — молодец. Если у нас всё получится, мы не будем торопиться. Пусть конфетно-букетный период продлится подольше, так шутит мама. Аня с Ильей лежат на кровати. Ноутбук светился в полумраке, а они хохоча смотрят «Это всё он» с Эддисон Рэй в главной роли.

— Смешной, мне понравился, — шепчет Аня, улыбаясь уголками губ.

— И мне, — вторит Илья. — На что только не пойдёшь ради любви... Не боевик, конечно, но разок посмотреть можно.

— Скоро в институт, второй курс, — напоминает Аня. — Интересно, как однокурсники провели каникулы? Общался с кем-то из наших?

— Нет, — пожимает плечами Илья. — А ты?

— С Катей пересекались, — отвечает Аня, и в её голосе звучит что-то неуловимо грустное. Но он, кажется не замечает и снова тянется к Ане. Всё, что было до — шуточки, пикировки — уходит на задний план. Чувства снова накрывают с головой. Последние две недели августа промелькнули, не успев начаться.

— Завтра надо ехать маму встречать в аэропорт. Она прилетает из санатория, с Минеральных Вод.

— Ясно, — грустно протягивает Илья.

И его можно понять — такого неограниченного доступа к любимому телу больше не будет. Наталью Геннадьевну он уже в мыслях называет тёщей — и она точно станет помехой. Хотя есть ещё и учёба — помеха номер два.

Недавно рассказал матери об Ане. Такой чувственной, заботливой, красивой. Мама одобрила — мол, из приличной семьи. А что если бы была не из приличной семьи? Не в шестнадцатом же веке чай живём. Как будто родители не дали бы мне общаться с кем-то другим. Но всё равно приятно — мама одобрила. Так совпало.