В итоге я остановил свой выбор на Технике Драконоборца. У неё было много общего со Стилем Имперского Клинка, но при этом они оставались совершенно разными. Собственно, Стиль Имперского Клинка был создан спустя пару сотен лет одарённым императором, который пытался воспроизвести древнюю технику своего предка, ориентируясь на туманную легенду.

Поэтому, хотя внешне они казались похожими, между ними пролегала огромная пропасть… и именно её я мог использовать в бою. Например, сделать вид, будто собираюсь выполнить обычный выпад Стиля Имперского Клинка, а вместо этого нанести разящий удар Драконоборца — тот самый, что некогда пронзил сердце гигантского золотого дракона.

Таким образом я мог застать врасплох почти любого противника. Не говоря уже о том, что Стиль Драконоборца гораздо лучше подходил для сражений с монстрами и при этом во многом перекликался со Стилем Имперского Клинка. А значит, тренируя один из этих стилей, я отчасти развивал и другой.

Наконец, это было утраченное древнее искусство, которое я не мог получить никаким другим способом, кроме как в Магазине. Те же техники Безумного Императора Алекс мог изучить в третьей игре (хотя для этого требовалось выполнить сложный дополнительный квест). Технику Драконоборца — нет. Возможно, её можно было найти в четвёртой части, но я не уверен. Поэтому её нужно было именно купить.

Хотя жаба, конечно, ДУШИТ.

Я невольно скривился, когда 57 баллов превратились в 19, и отправился в тренировочный зал.

Жизнь постепенно возвращалась на круги своя, а значит, и мне пора было восстанавливать привычный распорядок.

В том числе наши с Еленой ночные тренировки. Чтобы мой прогресс не казался ей слишком стремительным, а выглядел естественным, сразу после возвращения я немного повысил свои характеристики. После этого я стал время от времени увеличивать их на десятые доли балла — благо система позволяла. Так я вполне мог сойти за обычного, пусть и очень талантливого молодого воина.

— Ты хорошо прогрессируешь в последнее время, — отметила Елена, когда мы закончили первую тренировку после моего возвращения.

— Ха… ха… стараюсь, — ответил я, вытирая пот со лба.

Свои физические характеристики и навыки я повышал с помощью баллов, но это не значило, что тренировки с Еленой были бесполезными. Они помогали мне развивать умение сражаться в принципе: принимать правильные решения во время боя, не замирать от страха, когда на лицо опускается сверкающий меч, а вовремя поставить блок, и так далее.

Порой всё это было даже важнее самих характеристик.

В этом плане она действительно была хорошим учителем.

— Ха… На сегодня всё? — спросил я Елену, чувствуя к ней лёгкую благодарность.

— Хм… Ещё три раунда.

— …

Очень лёгкую благодарность.

В свою очередь главная причина, по которой я не пропускал ни одной тренировки, заключалась в том, что мне нужно было самостоятельно достичь Продвинутой стадии фехтования, и занятия с Еленой, Высшим мечником, были в этом отношении незаменимы.

К сожалению, именно в этой сфере мой талант оставлял желать лучшего.

Немного проще было с Продвинутой манипуляцией электрической маной. По этому предмету меня наставлял не менее одарённый учитель — Таня. Отвечая на письма, в которых я отправлял «домашние задания» и свои размышления по теме, она подробно расписывала, где именно я совершил ошибку. Иной раз ей не хватало красноречия, чтобы донести свою мысль, но с ней всегда можно было быть уверенным, что за неловкими конструкциями, за толщей земли, блестит настоящее золото.

Таня удивилась, когда получила мою «посылку», но сказала, что теоретически сможет восстановить Катерину. Между делом я отправил письмо в администрацию школы и попросил выделить для неё отдельную лабораторию. Раньше она могла бы стать обременительной для Тани, но теперь у неё появился «ассистент», который поможет содержать её в чистоте и порядке.

Что учителя, что одноклассники Тани воспринимали Катерину как обыкновенного голема — подарок покровителя, могущественного наследника рода Савиных, который намеревался использовать невероятно талантливого ребёнка для собственных тайных и мрачных целей.

Намеревался. Использовал. Не прошло и полгода, как я вплотную приблизился к Продвинутой стадии Манипуляции электрической маной.

Хотя нет. Прошло. Более полугода миновало с тех пор, как я заснул во время ночной смены и очнулся в теле Антона Савина. За это время произошло великое множество событий — а впереди ждало ещё больше. Но, по крайней мере, теперь я был куда увереннее в том, что смогу за себя постоять.

Впрочем, когда на Академию нападут террористы, я всё равно собирался спрятаться в туалете. Даже присмотрел себе уютное местечко на третьем этаже, где можно было спрятать газету и спокойно разгадывать кроссворды, пока Алекс и остальные сперва будут безуспешно пытаться спасти Адель, а затем отправятся вслед за террористами на их секретную базу.

До этих событий оставалось ещё два месяца. Похищение должно было произойти в конце первого семестра, после победы Адель на выборах, которая к этому моменту была уже фактически неизбежной.

Газеты регулярно публиковали результаты опросов, и если поначалу я набирал около 30 % голосов, то со временем этот показатель снизился до 25 %, а затем и до 20 %. Дворяне по-прежнему голосовали за меня, однако даже они постепенно понимали, что дело безнадёжно, и потому стали пытаться договориться с де ла Крус на как можно более выгодных для себя условиях.

Когда я ещё раздавал свои эпатажные интервью и комментарии, у меня были сторонники, которым было просто любопытно посмотреть, что получится, если такой человек станет председателем. Но потом это перестало приносить баллы, я забросил эту затею, и моя популярность стала стремительно пикировать вни-и-и-и-з.

И даже несмотря на это Адель продолжала усердно работать: спрашивала студентов, чего именно они хотят, постоянно высказывалась по различным вопросам и вообще вела полноценную предвыборную кампанию.

Она определённо заслуживала победы, а потому…

— Что ты сказал? — спросил я Седрика, когда он однажды утром, ещё до начала занятий, пришёл в мою комнату.

— Поздравляю с победой, господин Савин. Судя по всему, следующим председателем студенческого совета станете именно вы. Госпоже Адель придётся отказаться от участия в выборах…

…

…

…

— «…И поэтому будет целесообразно перевести тебя в другое, более защищённое образовательное учреждение…» Что это значит? — спросила Адель.

Никто не ответил. Девушка сидела во главе стола в окружении дюжины своих сторонников, однако никто из них не мог выдавить ни единого слова.

Письмо пришло ранним утром. Его доставили прямо во время заседания «Стратегического совета», на котором Адель планировала свою избирательную кампанию. Многие сторонники девушки утверждали, что в этом уже нет никакого смысла и победа у них практически в руках, однако Адель была слишком серьёзным человеком, чтобы пустить выборы на самотёк. Она регулярно встречалась с избирателями, спрашивала, что им нужно, и следила за результатами опросов. При этом Адель продолжала оставаться одной из лучших учениц Академии.

Видя, как она работает не покладая рук, её последователи невольно начинали испытывать угрызения совести, старались соответствовать, и вдруг…

— Может это, эм… подделка? Вас решили разыграть? — неловко предположил юноша, сидевший по правую сторону стола, — «главный редактор» совета по имени Демиан.

— Нет, это письмо от моего отца, — нахмурилась Адель.

— Но почему господин президент…

— Я не знаю, — резко ответила Адель.

В комнате сразу повисла тишина. Собравшиеся нервно переглянулись. Прямо сейчас они были потрясены не столько содержание письма, которое ещё далеко не все успели осознать, сколько реакция Адель. Именно она всегда указывала им путь и говорила, что делать. Но теперь она молчала, и с каждой секундой этого молчания в серцах её последователей нарастала звенящая тревога.

Всего за пару часов новость разлетелась по всей Академии. Президент де ла Крус решил, что его дочери слишком опасно продолжать учёбу в Академии Лапласа. Одни предполагали, что причиной стало похищение девушки несколько месяцев назад и результаты последующего расследования, другие винили недавнее отравление или Полевые задания, о которых ходили самые безумные слухи, якобы на каждом из них Адель и её одноклассники попадали в смертельную опасность.

На самом деле можно было придумать множество причин, почему президент решил вернуть свою дочь на территорию Федерации. Но даже если это было закономерное решение, многие студенты просто не могли поверить, что всё это происходит на самом деле.

Что теперь будет? Кто станет новым главой Факультета Синей Розы? И что насчёт выборов?

Последний вопрос волновал студентов особенно сильно. Немного придя в себя, они изучили регламент, расспросили преподавателей и выяснили, что подать кандидатуру можно было не позднее чем за три месяца до выборов. Срок прошёл. Если Адель не сможет избираться, и кроме неё был только один другой кандидат, именно он и станет председателем.

«Даже если другим кандидатом был Антон Савин», — отвечал на вопросы и жалобы многочисленных студентов Факультета Синей Розы и даже Пурпурной Акации профессор Брэдли.

Таковы правила. Теоретически директор мог бы их изменить, однако Странствующий мудрец недавно отправился в экспедицию в дебри Южного континента, и связаться с ним не представлялось возможным.

— Так нельзя! Это несправедливо!

— Может, мисс Адель поговорить со своим отцом? Если она уйдёт…

— Новым председателем станет он! Он! Вы вообще слышали, что он говорил⁈

Фракцию Адель охватил страшный переполох. Люди в ужасе представляли себе последствия грядущих выборов. Мания Лин, считавшаяся одной из самых верных и преданных последовательниц Адель, замкнулась в себе. Никогда прежде её не видели такой молчаливой. Сердца собравшихся обливались кровью при виде подавленной девочки, но что поделать? Такова была воля президента.

Что же касается самой Адель, то первые несколько дней после злополучного заседания её никто не видел. Некоторые утверждали, что её охватило уныние, девушку пытались поддержать, но затем оказалось, что всё это время она работала над бумагами, чтобы следующий предводитель её фракции смог без промедления принять бразды правления.

Когда Адель вернулась, она была подобна ослепительному солнцу после затмения. Ещё более собранная, хладнокровная и усердная, чем обычно, она старалась использовать то немногое время, которое оставалось у неё перед отъездом, чтобы заложить прочную основу для своего преемника. Сразу после уроков она отправлялась в рабочий кабинет и корпела там до самого вечера. У неё не оставалось времени даже на то, чтобы попрощаться с одноклассниками и друзьями…

— На этом всё, — произнесла Адель, завершая очередное заседание, где обсуждалась стратегия противодействия «будущему председателю», и в сопровождении Седрика вышла в коридор.

По дороге в комнату она не проронила ни слова, словно не замечая восхищённые и полные сочувствия взгляды. Пройдя за дверь, Адель принялась собирать чемоданы. Вдруг она сжала кулак и с такой силой обрушила его на пол, что — бах! — оставила на нём глубокую вмятину.

В этот момент маска, которую она носила каждый день и которая вызывала у её почитателей бесконечное уважение, треснула. А за ней показалась самая обыкновенная юная девушка, которая много месяцев работала, не покладая рук, только для того, чтобы все её усилия оказались бессмысленными; чтобы их отобрали и растоптали; чтобы её силой разлучили с друзьями, даже не спросив её собственного мнения.

На лице Адель показалась горечь и глубокая, болезненная обида.

— Нужно будет поговорить с ними… — прошептала она, медленно поднимая кулак из вмятины. До сих пор она избегала своих одноклассников — Алекса и остальных — несмотря на их многочисленные попытки поговорить с ней о её скором отъезде. Она старалась поддерживать образ и не хотела показаться слабой или расстроенной, но с ними это было слишком сложно.

Зная Алекса, он наверняка попытается её удержать, поговорить с её отцом, но Адель понимала, что это бессмысленно. У её отца был демократичный характер: он всегда прислушивался к мнению друзей и советников, и в то же время Адель не знала ни одного человека, который смог бы переубедить его после того, как он принял решение…

Девушка вздохнула и спросила:

— Что?

Вот уже несколько секунд в её дверь раздавался размеренный стук.

— К вам обращаются с визитом, мисс Адель, — раздался голос Седрика.

— Скажи, что мой график на сегодня расписан. Пусть назначат встречу на завтра.

— Ваш гость настаивает, что должен увидеть вас именно сейчас. Это ваш одноклассник.

— Алекс… — прошептала Адель.

Лёгок на помине. Ей действительно нужно будет поговорить с ним и Сашей, но не сейчас. Потом, когда она придумает, что именно сказать, чтобы…

— Ваш одноклассник — Антон Савин.

…А?

…

…

…