— Тебя это всё равно не спасёт, мальчишка, — ядовито хмыкнула Гарциния, которая первой переступила порог.

— Жива. И будет жить, — спокойно отрезала Елена.

Гарциния злобно посмотрела на неё, но промолчала.

Следом за ними вошли глава Академического Совета Брэдли — заместитель директора и, по сути, главное административное лицо Академии, — а также мрачный мужчина лет сорока. У него были короткие чёрные волосы, бледное, почти пепельное лицо и резко очерченный орлиный нос.

Гриф Абеляр. Глава Дисциплинарного Комитета и Бригады Помощи Студентам — той самой, где Алекс отрабатывал своё наказание. Человек мрачный и суровый, он играл важную роль в истории «Сказания о Храбрых Душах». У него была собственная сюжетная арка, предыстория, а со временем он и вовсе становился одним из наставников Алекса.

Лично я до сих пор с Абеляром не пересекался. Линия Дисциплинарного Комитета обходила меня стороной.

До сегодняшнего дня.

— Прошу всех успокоиться, — уверенно заговорил Брэдли. — Профессор Елена, вам не стоит раньше времени раскрывать детали расследования; а вам, профессор Гарциния, не следует сразу выдвигать обвинения. Студент Савин здесь присутствует в качестве свидетеля, а не обвиняемого.

— Он виновен, это очевидно, — фыркнула Гарциния. — Кто ещё мог отравить её прямо во время дебатов?

— Кто угодно, — спокойно заметила Елена.

— Например?

Елена показала на неё пальцем. Гарциния опешила, а в следующую секунду буквально закипела от ярости:

— Ты…

— Тише, тише, — вмешался Брэдли. — Как продвигается расследование, мистер Абеляр?

— Согласно заключению медицинской экспертизы, — чеканя каждое слово, начал мрачный следователь, — яд представляет собой экстракт Лаписского Цветочника, который считается разрешённым лекарственным средством в большинстве стран Северного континента при условии соблюдения надлежащей концентрации. В данном случае она была превышена в тридцать четыре раза, что представляет собой смертельную дозу для обычного человека.

Пострадавшая была Продвинутым воином, а потому смогла перенести воздействие токсинов. С учётом этого обстоятельства доза не являлась смертельной.

— Хм. Всё очевидно. Мальчишка просто хотел, чтобы ей стало дурно во время дебатов, но перестарался, — заявила Гарциния. — Решил, раз она Продвинутый воин, то обычной дозы будет мало. Сам-то он и близко не понимает, на что они способны. Не отменяет того, что он её чуть не убил.

— Возможно, — согласился Абеляр, однако без особого энтузиазма. — В данный момент мы пытаемся выяснить, как именно потерпевшая была отравлена. А также проихождение яда.

— Это очень важно, не так ли? — поддержал Брэдли.

— Безусловно. Студентам запрещено покидать пределы Академии, а все входящие посылки тщательно проверяются. Если учесть, что обычным людям Лаписский Цветочник не продают, перед нами остаётся весьма ограниченный список подозреваемых.

Благо, отследить происхождение яда не составляет труда, — продолжил Абеляр. — Лаписский Цветочник растёт лишь в определённых ОКЗ, под воздействием магических кристаллов, а потому несёт на себе их уникальный энергетический след. При небрежном обращении со стороны дилетанта, его следы будут…

Не успел Абеляр договорить, как в дверь постучали. Трижды. Мужчина извинился, кивнул и вышел в коридор. Когда он вернулся несколько минут спустя, выражение его лица ничуть не изменилось, но первые же произнесённые им слова прозвучали для меня подобно раскату грома:

— Пришли результаты экспертизы. Следы яда обнаружены в стакане с водой, которую Адель де ла Крус выпила перед началом дебатов. А также — в комнате Антона Савина.

Я округлил глаза.

— Попался! — с триумфом воскликнула Гарциния.

— Это… весьма серьёзное заявление, — неуверенно произнес Брэдли. — Вы абсолютно уверены, что здесь нет ошибки, мистер Абеляр?

— Исключено.

— Стойте! — выкрикнул я.

Ощущение было такое, будто на моей шее неумолимо затягивается петля. — Вы же сами сказали, что этот яд обычно не продаётся, а посылки студентов тщательно проверяются. Откуда он мог взяться у меня?

— Какая разница? — фыркнула Гарциния.

— На самом деле это хороший вопрос, — заметил Брэдли.

— Вовсе нет, — неожиданно возразил Абеляр.

— А? Почему же? — удивился заместитель директора.

— Рядовые студенты действительно не могут достать этот токсин, поскольку все посылки тщательно досматриваются. Однако Антон Савин, как и прочие ученики Факультета Белой Ромашки, имеет возможность покидать пределы Академии во время «Полевых заданий».

…После которых нас никто не досматривает.

Внутри у меня всё похолодело. Получалось, круг подозреваемых сузился до пяти человек. И среди них только у меня был мотив, и только в моей комнате обнаружили следы отравы.

— Я хочу поговорить с ним. Наедине, — неожиданно попросила Елена.

— Это ещё зачем? — с подозрением прищурилась Гарциния.

— Чтобы поговорить.

Гарциния поморщилась. А затем неожиданно усмехнулась:

— Пускай. Всё равно это ничего не изменит, — бросила она и первой вышла в коридор.

— Эм, как долго вы собираетесь говорить? — уточнил Брэдли.

— Недолго.

— Кхм, да, конечно… — заместитель директора вежливо кивнул, затем подал знак Абеляру, и вместе они покинули комнату.

Едва за ними захлопнулась дверь, и в кабинете воцарилась звенящая тишина. Я всё ещё пытался собраться с мыслями, в то время как Елена просто стояла передо мной и молчала. Казалось, она ожидала от меня неких действий — но каких?

— Что? — не выдержал я.

— Ты это сделал?

— Я не идиот, — огрызнулся я привычной для Антона дерзкой интонацией. — Если бы я хотел отравить её насмерть, я бы отравил.

— Хорошо, — спокойно кивнула Елена. Затем повернулась к выходу и постучала в запертую дверь: — Мы закончили.

А?

Что происходит?

Пока я пытался осознать происходящее, все остальные неуверенно потянулись обратно в комнату. Между делом к общему собранию присоединился Ник. Судя по виду, он бежал сюда со всех ног. Очки его съехали набок, и сам он выглядел совершенно растрёпанным, хотя и сохранял при этом удивительное самообладание:

— Сперва я хочу заметить, что никто не имеет право допрашивать студента без получения соответствующего разрешения.

— Это не допрос, здесь нечего обсуждать, — самодовольно заявила Гарциния. — Мальчишка виновен.

— Нет, — тут же парировала Елена. — Он не мог этого сделать.

— И почему же? — с нарастающим раздражением спросила её старая женщина.

— Потому что это сделала я.

Какое-то время в комнате стояла оглушительная тишина.

— Простите, что?.. — растерянно переспросил Брэдли.

— Это я отравила де ла Крус, — ровным тоном повторила Елена.

— Но… зачем?

— Чтобы повысить её сопротивляемость к токсинам в рамках внеплановой тренировки. Полезный навык. На поле боя часто встречаются ядовитые субстанции.

— Что ты несёшь⁈ — немедленно огрызнулась… Нет, не Гарциния. Хотя, судя по её лицу, старуха собиралась рявкнуть нечто подобное. Первым, однако, заговорил Ник:

— Ты… ты понимаешь, что сейчас говоришь? — спросил он, дрожащими пальцами поправляя очки, которые, казалось, сами пытались сорваться у него с лица, точно прыгучая лягушка.

— Я посчитала, что это пойдёт ей на пользу, — механически ответила Елена.

— Тебя выгонят! — прохрипел Ник. — Бросят в тюрьму! В темницу!..

— Жаль, — пожимая плечами, сказала Елена.

Наконец я заставил себя сделать глубокий вдох и перевёл дыхание. Елена пыталась взять вину на себя. Это был единственный способ доказать мою невиновность, когда против меня имелось столько улик.

Ник был прав. После этого её не просто выгонят, но бросят в темницу. Даже директор не сможет её защитить.

Я стиснул зубы. Сжал кулаки. Думай, Антон, думай! Нельзя допустить, чтобы меня посадили за решётку, а Елена стала козлом отпущения. Это неправильно. От этого зависят не только наши судьбы, но и будущее всего мира.

— Следы Лаписского Цветочника были обнаружены именно в комнате Савина, — холодно добавил Абеляр.

— Я навещаю его время от времени, — ответила Елена.

Абеляр снова что-то добавил, вмешался Брэли. Я не слушал. Не обращая внимания на их разговоры и споры, я опустил голову и погрузился в размышления. Кто мог отравить Адель? Зачем?

На первый взгляд отравитель разыграл идеальную партию. Загнал меня в тупик. В то же время у меня было преимущество, о котором ни он, ни кто-либо другой в этом мире не имел ни малейшего представления. Я был родом из другого мира и знал, как на самом деле должна развиваться история «Сказания о Храбрых Душах».

Сперва эта информация могла показаться бесполезной: в игре ведь не было никакого отравления. Но именно поэтому она и была настолько важной.

Если в изначальной истории Адель никто не травил, то почему её решили отравить сейчас? Что изменилось?

Я.

В этой временной линии был я, Антон Савин. Адель отравили для того, чтобы меня подставить.

Кому и зачем понадобилось от меня избавиться? Мои губы исказила нервная улыбка. Вариантов было СЛИШКОМ много. Никто не любит злодеев. Список моих недоброжелателей был огромен, как советская энциклопедия. Самое неприятное, что наиболее вероятные подозреваемые с точки зрения всех остальных — а именно мои одноклассники, которые тоже могли получить доступ к Лаписскому Цветочнику, — были невиновны. Я знал этих людей настолько, насколько можно было знать игровых персонажей, в компании которых провёл пару сотен часов. Никто из них не пошёл бы на такое. Но кто ещё имел доступ к этой отраве? Преподаватели? Медики? Да, у них явно были запасы, в которых… Стоп…

— Стоп! — воскликнул я и резко вскочил.

Стул за моей спиной с грохотом рухнул на пол, мгновенно оборвав спор и заставив всех обернуться ко мне.

— Хочешь что-то сказать, мальчишка? — с улыбкой спросила Гарциния.

Её глаза сверкали ослепительным триумфом. В первую очередь она хотела избавиться не от меня, а от Елены, и теперь всё шло к тому, что последнюю с позором выгонят из Академии.

— Да. Профессор Елена не могла быть виновницей произошедшего, — ответил я слегка надменным тоном.

— А? С чего бы это?

— Могла, — сказала Елена.

Ник толкнул её локтем, затем посмотрел на меня, отражая моё невозмутимое лицо стёклами очков, и спросил:

— Ты готов признаться?

— Нет. Я тоже не виноват, — ответил я.

— Молодой человек, у вас есть другие подозреваемые? — тактично осведомился Брэдли.

— Множество.

— Ты что несёшь? — огрызнулась Гарциния.

— А тебе какое дело, старая карга? — я бросил на неё презрительный взгляд. — На каком основании ты вообще смеешь находиться в этой комнате? С каких пор глава кафедры магической науки превратилась в прокурора?

— Ты… мелкий ублюдок, я тебя… — Гарциния сперва опешила, а затем вся вскипела от ярости.

— Впрочем, если тебе интересно — слушай. Я не мог заполучить этот яд именно потому, что принадлежу к особому классу, которому позволяется покидать пределы Академии, и обладаю неограниченными ресурсами благодаря своему происхождению.

В комнате воцарилась тишина.

— Ещё не поняли? — я фыркнул. — Я могу достать его в любой момент, как и любой из моих одноклассников. Но при этом я знаю, что ни я, ни кто-либо из этих плебеев Адель не травил. А значит, настоящий преступник использовал другой способ, чтобы раздобыть отраву

— Необходимое количество Лаписского Цветочника невозможно пронести за стены Академии, — сухо повторил Абеляр.

— Его никто не проносил, — ответил я. — Он уже был здесь.

Глаза Ника загорелись. Кажется, он догадался, к чему я клоню.

— Это растение используется в том числе в медицинских целях, верно? Просто крайне редко — настолько, что если некоторая его доля исчезнет из медпункта, сразу этого никто не заметит. Как давно вы проводили инвентаризацию?

Не успел я закончить, как Абеляр переменился в лице и вышел из комнаты. В рамках одного из ближайших дополнительных квестов Алексу действительно нужно будет расследовать кражу лекарств, а потому улик — пускай, возможно, и не тех, что ищет Абеляр, — будет предостаточно.

Действительно ли отравитель украл яд из медпункта? Без понятия, но это позволит мне выиграть немного времени. Не знаю, кем был человек, который решил меня подставить, но скоро он об этом сильно пожалеет.

— Вы ведь хотите найти настоящего отравителя? — спросил я, снова привлекая внимание собравшихся. — Мне нужны ручка и бумага.

Если бы я был героем, добрым персонажем, его план, возможно, и сработал бы. Но это не так.

Я покажу этому клоуну, что бывает, когда играешь с огнём и провоцируешь настоящего злодея…

…

…

…