На верхнем этаже башни меня вновь встретил Бертран. Шпион никуда не ушёл. Он стоял, прислонившись плечом к каменной стенке и делал вид, что дремал.

— Полагаю, ты всё слышал, — криво ухмыльнулся я. Не потому что хотел его напугать, или наоборот, выразить своё презрение. Просто проклятый лицевой нерв вновь сыграл со мной злую шутку. Эх, чувствую долго я к нему буду ещё привыкать.

— До последнего слова, — едва заметно кивнул Бертран, не открывая глаз.

— И? Что думаешь?

— Очень надеюсь, что он послушает вас, сир… — шпион осёкся и тут же добавил, — Прошу прощения…

— Да ладно, не мучайся, — махнул я рукой, — Говори как удобно. А то ещё испорчу тебя, барон потом возмущаться будет.

— Благодарю вас, сир, — кивнул шпион, — В наших краях есть поговорка: старого пса новым фокусам не научишь. А мне уже слишком много зим, чтобы переучиваться на новый лад. Что же до вашего вопроса, то, как я уже сказал, очень надеюсь что барон услышит хотя-бы вас. Я ему уже говорил нечто подобное, но…

— Но титула ты не носишь, — кивнул я.

— Именно, — ещё раз едва заметно кивнул Бертран, — По правде сказать весь этот балаган следовало прекратить много лет назад. Домашняя война не лучшим образом сказалась на здоровье Байрана и основательно подорвала позиции его дома. Даже не знаю, успеем ли мы всё восстановить, прежде чем боги заберут его на суд.

— Барон болен? — мои брови невольно дёрнулись вверх. Честно говоря, на такового он не походил. Хотя, я сегодня впервые его увидел полностью трезвым. Затяжной алкоголизм имеет свои последствия, особенно когда идёт в комплекте с боевыми ранениями и расшатавшимися нервами.

— По крайней мере так считает его собственный лекарь, — пожал плечами Бертран, — Порой у него идёт кровь из тех мест из каких идти не должна. И правый бок, куда когда-то вонзилось вражеское копьё, медленно опухает.

— Если Байран захочет, можем показать его нашему отрядному лекарю, — предложил я, — Без обид, конечно, но в вопросах лечения у него опыта побольше будет.

— Наслышан, — хмыкнул Бертран, — Говорят, что он даже мёртвых на ноги поставить может.

Мда уж, интересные у него шуточки. Похоже разведка барона свой хлеб ест не зря. Интересно, откуда он узнал, что Вернон — маг, специализирующийся на некромантии. Своими силами разнюхал, или кто-то из ребят слишком много болтает? Наверняка опять этот наш отрядный балабол, которому всё лишь бы песенки сочинять, да трахать, всё что движется, играя в русскую рулетку с сифилисом. Хотя… Другие тоже могли пропиздеться. В конце-концов с конспирацией у нас дела всегда были ни к чёрту.

Значит, надо быть готовым к тому, что и баронесса скоро разнюхает про нас будь здоров сколько. Но даже если так, это, пожалуй, только больше её напугает. Одно дело — северные головорезы, и совсем другое — два демона, вселившиеся в человеческие тела, практикующий некромант, полунежить носящая на себе следы вампирьей лихорадки, ликантроп вероятно… И всё это щедро приправлено карманниками, головорезами, торчками, сидевшими на «хлебушке» епископа, и прочими ублюдками всех мастей и видов. Настоящий бродячий цирк уродов, с какой стороны ни посмотри.

— Можно и так сказать, — кивнул я и потопал к следующему участку винтовой лестницы, выводившей на нижние уровни башни. Оттуда потом тоже можно было попасть во двор, через небольшую, скрипучую дверцу. Шпион бледной тенью последовал за мной.

— Тебе приказали всюду меня сопровождать? — спросил я, цепляясь одной рукой за выступы на каменной колонне, вокруг которой вилась эта самая лестница. Ступени оказались крутыми и покатыми. Свернуть на них шею было проще, чем обмочить собственные портки.

— В пределах замка и его окрестностей. Включая город, — равнодушным и чуть скучающим голосом отозвался шпион.

— Тогда придётся немного прогуляться… — ботинок соскользнул с потёртого камня, и я судорожно вцепился пальцами в колонну. Свободная рука тут же вцепилась в перила с другой стороны, пытаясь удержать меня на месте. Язык на миг пронзила острая боль. Во рту появился солоновато-железистый привкус.

— Вы в порядке, сир?

— Жа… Толь…о Жаража, яжык прику…ил, — я покатал во рту солёную слюну, а затем сплюнул её на камни. На серой, шершавой поверхности осталось красное пятно. Блин, теперь полдня болеть будет. А мне ведь ещё на совете командиров языком чесать-не перечесать, — Ле…и…а кру…ая. У ваш…ут шею шверну…ь можно.

— С тем расчётом и делали, — пожал плечами Бертран, — По крайней мере, для врагов, что захотят по ней вскарабкаться.

Я спрыгнул на каменные плиты пола, расстегнул кармашек на поясе и достал оттуда бутылочку с кровоцветом. Зараза, не хочется, конечно, к этому средству лишний раз прибегать — так ведь и подсесть можно. Но иногда просто нет выхода. Сегодня мне моё помело потребно в рабочем состоянии.

После того, как красноватая жидкость коснулась нёба, боль начала быстро утихать. Я принялся катать её во тру, стараясь подольше подержать рядом с раной. Конечно, если проглотить сразу, эффект тоже будет, но не такой быстрый.

Бертран проскользнул вперёд и направился к небольшой дверце в стене башни. Взялся за кольцо. Скрипнули петли. В виски что-то больно кольнуло. Воздух в горле стал комом. Левая рука снова схватилась за колонну. Правая рефлекторно дёрнулась к ножнам на поясе. Дёрнулась и судорожно вцепилась в эфес мизерикорда.

— Вы в порядке сир? — снова поинтересовался Бертран.

Я сглотнул. Судорожно огляделся по сторонам. Вокруг снова был каменный мешок. Каменный мешок и небольшая дверца сквозь которую в сырую камеру едва пробивался тёплый оранжевый свет. Тёмный силуэт, расплывающийся в массивное, надвигающееся пятно, на его фоне. Пятно, облачённое в палаческий балахон.

Горло сдавили тиски. Ноги напряглись, готовясь к прыжку. Кровь с силой ударила в виски, надеясь наконец их проломить и освободить напряжение, накопившееся внутри черепушки. Лицо исказил хищный оскал.

И тут взгляд зацепился за траву. За ногами палача рос ковёр невысокой, кое-где протоптанной, кое-где примятой, зелёной травы. Травы, которой не было и не могло быть в казематах храмовников. Тук-тук-тук… Шум в голове начал стихать. Сухой, шершавый воздух наконец удалось пропихнуть в глотку. По телу начала разливаться противная слабость. Рука, судорожно сжимавшая рукоять корда, плетью повисла вдоль него.

Я ещё несколько раз моргнул, пытаясь прийти в себя. Затем помотал головой, отгоняя остатки дурноты. Осмотрелся. Нет, это были не казематы. Просто нижний этаж каменной башни. А в двери стоял вовсе не палач, а мой старый знакомый.

— Порядок. Прошу меня извинить, — слова всё ещё давались мне с трудом. Язык хоть и перестал болеть, но опух. Мысли в голове путались, — Это со мной бывает. Иногда уходит надолго, а иногда возвращается. Когда в очередной раз дадут по башке или… или я сам тряхну ей слишком сильно. А иногда просто… случается.

— Да, я слышал, — кивнул Бертран, — Эхо войны.

— Угу, — я отлепился, наконец от колонны и чуть пошатываясь пошёл к выходу, — Но лучше держаться от меня подальше в такие моменты. Я могу и убить. Случайно.

— Буду иметь ввиду, — кивнул Бертран, — Мне позвать лекаря?

— Нет, не стоит, — я пригнулся, чтобы протиснуться в крохотный проём и вывалился наружу. В ноздри тут же ударил свежий прохладный воздух, в котором едва-едва чувствовались запах навоза и конского пота. Неудивительно. Тут же недавно проехал отряд всадников, — Уже прошло. Да и лечится такое разве что временем. И то, если меня по голове бить перестанут. Ладно… — я сделал паузу, снял с пояса фляжку и прополоскал рот свежей, чуть кисловатой от вина водой. Вкус крови уже почти не ощущался, — Пойдем что-ли разбудим мою супругу да парней найдем. А потом в город. Посмотрим, как там ребята обустроились. И не поубивали ли они друг-друга от скуки.

— За вашей супругой идти нет никакой необходимости, — Бертран взглядом указал в сторону ворот, — Так же, как и за вашей охраной.

Они и правда все были там. Стояли и о чём-то тихо переговаривались. Изредка до моих ушей доносился сдавленный смех. Ну, хоть кому-то весело в этой богадельне. Хотя… Кто хочет, тот всегда найдет повод для радости, как говорил один мудрый человек. И иногда добавлял: а тот, кто видит вокруг лишь дерьмо, рано или поздно в него вляпается.

— Эй, Генри, — Айлин помахала мне рукой, подзывая к себе.

Я улыбнулся, как умел, и едва заметно прихрамывая потопал вперёд. Правая нога противно ныла. Похоже, я её подвернул, когда падал с лестницы, да из-за языка и приступа не обратил внимания сразу. Бертран, как обычно, шёл позади.

— С добрым утром парни, — кивнул я, поравнявшись со своим небольшим отрядом, — Ну, как вам в гостях у барона.

— Честно, товарищ командир? — оскалился Эрик, зачёсывая пятернёй назад свои слипшиеся светлые патлы, — Тоска зелёная. Даже рожу набить — и то некому. Все, сука, такие вежливые.

— То что зелёная, это точно, — кивнул Ивар, — Вот только в твоём случае, это скорее зелёный змей.

— Пол бочки добротного эля вчера выхлебал, скотина, — прогудел Ольрих, — А наутро целое ведро выблевал. Такую добрую выпивку и так зазря перевёл.

— Ещё поучи меня пить, — хмыкнул Эрик, — Сам то, небось, вчера, тоже рожей в тарелке валялся.

— Под столом, — поправил Ольрих, — В тарелке, это вон Жак валялся.

— Так это… — Остин потёр виски. Судя по тёмным кругам под его глазами, у бойца тоже выдалась та ещё ночка, — Кто вчера победил то в итоге? Я вот вообще нихера не помню. Даже как…

— Портки обгадил, — заржал Ивар, — Быть тебе теперь Остин Грязноштанный.

— Не-не, так неинтересно, — перебил его Эрик, — Мыж от обратного прозвища даём. Даже Ульф Полудохлый потому, что наполовину живой. Так что Остин у нас чистюлей будет.

— Да я и не сильно против, — хмыкнул боец, обвёл всех слегка осоловелым взглядом и добавил, — Так а выиграл то кто.

— Ульф, — коротко отозвался Жак, — Эту полуживую скотину брага вообще не берёт. Вот у кого нам всем поучиться надо.

— Так, а хренлиты молчишь тут и мнёшься, как девка перед выданьем? — Эрик ухмыльнулся своей щербатой улыбкой и с вызовом посмотрел наискалеченного бойца.

— А что тут скажешь? — Ульф равнодушнопожал плечами, — Учить вас ещё и учить.По тридцать хуёв всем в жопу всучить.Каждый день по одному вынимать, хоть кто-то тогда да начнёт понимать.

По внутреннему двору замка прокатился гогот семи глоток. Даже Айлин едва заметно улыбнулась, а Бертран прикрыл рот ладонью. Я выдохнул. На этот раз, с облегчением. Кто бы в высшем свете что ни думал, про этих людей, а мне в их окружении было находится намного проще и приятнее, чем общаться со всякими титулованными хмырями, копаясь в их пафосном дерьме.

— Ладно, мужики. Это всё замечательно, но у нас день не резиновый. Давайте, седлайте ко…

— Давайте лучше пешком, — попросила Айлин, — В платье верхом ездить очень неудобно, да и мне хотелось бы немного проветрить голову после этого замка.

Мысль, в принципе, была неплохой. Беседа с бароном изрядно меня вымотала. Быть может, потому и случился очередной приступ, а не из-за лестницы. Хрен его разберёт. Но, перед собранием мне определённо нужна ясная голова, а горный воздух и впрямь творит чудеса.

— Так, отставить коней. Пойдем пешком, — скомандовал я, обведя взглядом нагло ухмыляющиеся рожи. Интересно, кто из них не выдержит первым?

— Я что-то не понял, а кто у нас вообще отрядом командует, — первым не удержался Эрик. Он всегда был самый наглый и задиристый во всей сопровождающей меня братии. Я открыл было рот, но Айлин успела первой.

— А это будет тебе пищей для размышления, — улыбнулась девушка, беря меня под руку, — Сам выбирай, какой из этих двух вариантов меньше ущемляет твоё мужское достоинство.

Громогласный гогот вновь эхом отразился от старых стен нижнего двора крепости.

— Морт! Эй Морт! Вставай ленивая скотина! — заорал я, когда ребята слегка поутихли.

— Да не сплю я, не сплю… — раздался сонный голос откуда-то сверху. Спустя несколько секунд из бойницы барбакана показалось одутловатое, раскрасневшееся лицо гиганта. Короткостриженная голова, осоловелый взгляд, с шумом раздувающиеся ноздри. Больше всего он напоминал быка, которого какой-то хрен, возомнивший себя бессмертным, только что разбудил, как следует пнув под зад.

— А, это ты, маленький человек, — проглатывая окончания слов, сказал он, — Ты знаешь, я бы мог раздавить твою голову голыми руками.

— Большой шкаф громко падает, — рявкнул я в ответ.

— Чего… — непонимающе уставилась на меня голова. Похоже, он и правда был тем ещё тугодумом.

— Говорю, пока ты будешь разводить руки, чтобы меня схватить, я уже успею отпилить тебе яйца тупым ножом и засунуть их в твою же необъятную задницу.

— Зачем сразу яйца… — в голосе гиганта послышались плаксивые нотки. Парни, судя по сдавленным смешкам, раздававшимся позади меня, с еле сдерживались, пытаясь не заржать в голос, — Все норовят обидеть старого Морта.

— А если не хочешь, чтобы поднялся и отпилил, будь так добр, открой нам ворота. Мы собираемся в город.

Лицо исчезло. Сверху донеслось глухое ворчание. Слов было не разобрать. Разве что «поспать не дают» слышалось отчётливо. Складывалось впечатление, что этот хрен — как кошак, спит по двадцать часов в сутки. Впрочем, с такой то тушей… Оно и неудивительно. Солдатской пайки для её поддержания будет мало. Ему бы жрать за целую десятку бойцов. Вот только что-то я сомневаюсь, что его так кормят. Потому и храпит весь день.

Железная решётка глухо заскрипела и медленно поползла вверх. Со стороны барбакана доносилось глухое ворчание. Мать твою, сколько же силищи в этом гиганте, раз он её вот так запросто в одно рыло тягает. Там наверняка противовес, но всё равно…

Решётка с глухо лязгнула упорами и встала. Мы неторопливой походкой отправились в путь. Впереди я и державшая меня под руку Айлин. Бертран с ребятами — чуть позади.

Первое время шли молча. Я всё ещё пытался уложить в голове разговор с Байраном. Айлин думала о чём-то своём. Парни изредка едва слышно перешёптывались и сдавленно хихикали, когда один из них начинал рыгать. Последствия вчерашней попойки давали о себе знать.

— Оно опять случилось, — девушка легонько толкнула меня локтем в бок.

— Угу, — кивнул я, — Ты как догадалась.

— У тебя всегда после этого взгляд такой… будто ты смотришь и не видишь. Или смотришь сквозь, куда-то далеко… — Айлин запнулась, пытаясь подобрать нужные слова, — Не знаю, как объяснить. Но оно в последнее время происходит всё чаще.

— Называется «взгляд на тысячу ярдов». Не спрашивай откуда я это знаю. Я сам не знаю, — я пожал плечами, немножко помолчал и добавил, — Что же до остального — работа в последнее время нервная. Да и сами нервы ни к чёрту. Вот и сдают потихоньку.

— Хотела бы я знать, как тебе помочь, — голос Айлин едва заметно дрогнул. Её пальцы крепко сжали мою руку, — Хотела бы…

— Ты мне очень поможешь, если в момент, когда я сорвусь, не окажешься рядом, — я покачал головой, — Я не…

— Ты и сам знаешь, что такого не будет, — оборвала она меня на полуслове. Хотела ещё что-то добавить. По лицу было видно, что хотела. Но не нашла нужных слов. И мы снова замолчали.

Мимо вновь проплывали покосившиеся крыши нескольких гостевых домиков, которые мы миновали накануне вечером. Из трубы всё так-же курился дымок. Доски, латавшие дыру на крыше чуть покосились, обнажив край тёмного провала. Из небольших, старых конюшен пропала лошадь, вместе с конюхом. А вот торговец из гильдии северного ветра и мрачный хмырь в латанной кольчуге были на месте. Хмырь сидел на завалинке и курил трубку, пуская из ноздрей струи дыма. Торговец жевал тростинку, провожая нас взглядом.

Внезапно хмырь встал и хотел было направиться к нам. Но господин в чёрном дублете успел схватить его за руку. Что-то тихо сказал. Хмырь ещё постоял немного, провожая нас задумчивым взглядом. Затем вынул изо рта трубку, сплюнул на землю и снова уселся на завалинку. Интересно, что он от нас хотел? Наверняка, попросить проход в замок. Эти двое торчат тут со вчерашнего дня, но Байран так и не потрудился их принять.

— Расскажи, как всё прошло с бароном, — Айлин первая прервала молчание.

— Я не говорил, что мы с ним разговаривали, — мои брови едва заметно дёрнулись вверх. Я смерил девушку удивлённым взглядом.

— Внизу ваши голоса было слышно, — пояснила она, — Только не получалось разобрать, о чём именно вы беседовали. Да и я пришла уже под самый конец. Когда говорил, в основном, ты.

— А чего тебя вообще черти подняли? Спала бы себе и спала…

— Да уже как-то не спалось, — отмахнулась девушка, — К тому-же, как только ты ушел, баронесса прислала ко мне свою служанку. Как ни странно, она тоже желала поговорить. Но сначала расскажи, как прошло у тебя…

— Тебе покороче или подлиннее?

— Сам же знаешь, что я предпочитаю глубоко… — она сделала небольшую паузу и с хитрым прищуром посмотрела на меня, — Погружаться в вопрос. Так что я предпочитаю вариант «подлиннее».

— А получаешь обычно «покороче», — хмыкнул я, — Я и без тебя это помню. Не дави, пожалуйста на больное.

— Я один тут не понял, вы это о разговоре с бароном или о письках? — подал голос Ивар. Остальные ребята дружно заржали.

— Кто о чём, а ты снова о письках? — по травянистому склону скатилась россыпь сдавленных смешков. Я же с невозмутимым видом продолжал, — Ну, тут у кого что болит. Ты бы сходил к Вернону, проверился. А то оно ведь поначалу поболит-поболит, да в конце-концов и отвалится. Что ж мы потом с тобой делать то будем?

На этот раз по склону горы сошла лавина ничем не сдерживаемого ржания. Бертран тоже едва заметно улыбнулся и затем прикрыл рот ладонью. Похоже старый шпик начинал проникаться атмосферой отряда. Интересно, Байран сильно обидится если я его как-нибудь украду? У Роберта, конечно, тоже талант к шпионажу, но он сводится на нет его неуёмной тягой залезть под каждую юбку, проходящую мимо. Как минимум, опытный наставник этому юному дарованию точно бы не помешал…

— В общем, дело было так… — начал я, аккуратно обходя кучку, оставленную ослом прямо посреди дороги. Хороша, конечно, благодарность за спасение от кнута.

Солнце медленно но верно ползло к зениту. Тонкие ленточки ручьёв превратились в небольшие, но полноводные горные речушки. В вышине свистел холодный, свежий ветер. Громко переругивалась стайка скворцов, с трудом пробивавшаяся сквозь его могучие потоки. Со стороны города слышалось блеянье овец и лай нескольких собак. Пастух выводил отару на изумрудно зелёный склон горы. Много ли останется от него к вечеру?

Мимо нас промашрировали солдаты, ведущие нескольких пленников. Тех, кого поймали на площади, посчитав их зачинщиками беспорядков. Возглавшявший процессию Карл коротко кивнул и приказал своим солдатам ускорить шаг. В самом же городе вновь кипела жизнь. Слышались крики лавочников, меняла с кем-то ругался, несколько стражников продолжали лупцевать дубинками какого-то паренька. А может и ремнём. Судя по тому, что у него оставались силы громко взвизгивать при каждом ударе.

— … ну и я сказал, что ему сейчас надо посидеть в одиночестве и подумать надо всем сказанным. Потому что на горячую голову можно напороть очередной горячки, — подытожил я.

Айлин задумчиво посмотрела на меня. Затем перевела взгляд на город. Долго молчала.

— Знаешь, я надеюсь, он и правда тебя послушает, — наконец сказала она, нервно теребя локон волнистых каштаново-рыжих волос, — У нас с баронессой, конечно не получилось столь… откровенного разговора. Она всё больше меня прощупывала, на предмет того, что именно я из себя представляю. Но, мне показалось, что Луиза тоже ищет кому бы выплакаться. Так что ещё одна, может две беседы и я её подведу к похожим мыслям. Теперь главное, чтобы сам барон не поторопился и всё нам не засрал.

Позади нас раздалось деликатное покашливание. Я повернулся к Бертрану,

— Да говори, не стесняйся. У нас тут не принято спрашивать разрешение. Тем более, если есть что сказать.

— Чтож, раз уж вы спрашиваете, — снова деликатный кашель, — Тогда позвольте поблагодарить вас за то, что отработали на высшем уровне. Везя вас сюда через полмира, я и надеяться не смел на такой блестящий результат. И да, я все усилия приложу, чтобы Байран, как вы выразились, вам его не засрал.

— И на этом спасибо, — кивнула Айлин и снова повернулась ко мне, — Немного помолчала, пытаясь собраться с мыслями.

— Знаешь, — наконец сказала она, — С одной стороны всё это очень забавно. А с другой странно.

— Начни с забавной, — улыбнулся я, — Странностей пока и без того хватает.

— Забавно то, что барон сейчас использует нас точно так же, как Петер использовал его, но при этом не замечает этого, — хмыкнула девушка.

— Или предпочитает не замечать, — добавил я, — Чужая душа — потёмки.

— Собственно ко двору Де Мордри, он хочет представить нас ровно с той же целью, — продолжала Айлин, — Он ослаб, возможно даже слишком ослаб, чтобы быть опасным для игроков юга. И теперь ему нужно показать, что у него есть свой пёс на цепи, который в случае чего перегрызёт им всем глотки.

— Смею заверить, что этот союз будет выгоден обеим сторонам, — позади нас раздался деликатный голос Бертрана, — Да, наблюдение верное. Но и само представление ко двору, да ещё и дружба с Байраном значительно укрепит ваши позиции. В противном случае, вам бы годами пришлось нарабатывать репутацию, прежде чем вас согласились бы пустить в высший свет.

— Тоже верно, — кивнул я. Девушка посмотрела на меня с хитрым прищуром. Ох и не любил я у неё этот прищур. Обычно он означал то, что она собиралась ляпнуть какую-нибудь колкость, из от которой потом поди ещё увернись.

— Ну-ка колись? Больше он тебе ничего не предлагал? Может быть руку своей дочери?

— Может и предлагал, — улыбнулся я, — Но пока что… — пауза, чтобы она почувствовала значимость сказанного, — Пока что у меня имеется более выгодное предложение. Так что я отказался.

— Я тебе дам, пока-что! — она в шутку замахнулась рукой, явно намереваясь отвесить мне лёгкую пощёчину, — Я тебе покажу, «пока-что»! Сейчас ты увидишь, на что способна, кровавая ведьма в гневе! — я перехватил её руку на полпути. Вторую ладонь положил на талию. Подался вперёд и… мир замер, отражаясь в её больших изумрудных глазах. Лишь на мгновение. Но каким же оно было прекрасным…

— Ну? И на что способна кровавая ведьма в гневе? — улыбнулся я, отстранившись.

— Да иди ты, — Айлин улыбнулась в ответ, — Всю шутку мне обломал?

— Ребят, мы вам не мешаем? — послышался голос Эрика, — Может вам это? В кусты в ближайшие сходить по-быстрому?

— Мы даже отвернёмся и точно не будем смотреть! Зуб даю! — улыбнулся Жак улыбкой, в которой не доставало половины зубов. В отряде он прозвище получил Жак Зубастый.

— Сначала лучше дело сладить, а лишь потом хуй мандой гладить, — задумчиво возразил им Ульф.

Комментировать такое было — только портить. Так что я лишь многозначительно хмыкнул и мы неспешно пошли дальше.

— Ну, а странная сторона вопроса?

— Странная, — девушка на мгновение задумалась, — Да всё тут странно. В особенности то, что мы разгребаем последствия тех событий, которых в действительности… просто не было.

— Почему ты так решила?

— А сам подумай, — она снова взяла небольшую паузу, пытаясь собрать обрывки мыслей в цельную картину, — Мы — пятое поколение агентов. Нам около года. Самая старая из всех известных нам итераций протянула пять лет. Соответственно на одно поколение агентов приходится не больше. Скорее всего — года три по меньшим меркам. Получается, этот мир действительно существует самое большее — пятнадцать лет. А остальное — воспоминания жителей, последствия их поступков и выборов — просто заранее прописанные константы, от которых симуляция отталкивалась, — Айлин повернулась к Бертрану, — Сколько лет сейчас барону? И во сколько он принял предложение Петера?

— Немногим меньше сорока восьми лет. А предложение он принял в двадцать, — голос шпиона был странно-задумчивым. Он явно пытался понять, о чём именно мы тут говорим, и не является ли это какой-нибудь шифровкой. Впрочем, для местных подобные рассуждения и впрямь должны звучать, как бред сумасшедшего.

— Теперь понимаешь, к чему я клоню? — посмотрела на меня Айлин.

— Понимаю, — я не стал отпираться, — Хотя я бы увеличил допуск в твоей теории лет до двадцати. В конце-концов мы ведь не знаем наверняка, может ли итерация несколько раз перерождаться в рамках одного поколения.

— Но это всё равно ничего не меняет, — девушка продолжала настаивать на своём. Я лишь пожал плечами.

— Ты права. Не меняет. Но и это тоже не меняет абсолютно ничего.

— Это ещё почему? — на этот раз в голосе девушки прозвучал вызов.

— Что делает человека… человеком? — я едва заметно улыбнулся. Девушка пристально смотрела на меня, ожидая развития мысли. Остальные тоже молчали, внимательно слушая наш разговор, — Совокупность его воспоминаний, опирающегося на них опыта и последствий его решений.

— Я всё ещё не…

— Сейчас поймешь, — перебил её я. Терпеть не могу, когда вклиниваются в поток мыслей. Вот так одна у тебя ускользнёт — потом лови её за хвост, пытаясь привязать к другой, — Так, о чём бишь я…

— О том, что человека человеком делают воспоминания, — деликатно напомнил Бертран.

— Да, спасибо, — кивнул я и ещё немного помолчал, пытаясь собрать все мысли в кучу, — Так вот, человека делает человеком совокупность его воспоминаний, проистекающего из них опыта и последствий его поступков. Это — основа личности. А теперь, задай себе вопрос — если он считает их реальными, окружающие считают их реальными, последствия этих выборов тоже вполне реальны, так ли важно были ли они в действительности? Их существование или несуществование как-то повлияет на личность Барона или его супруги? Нас разве как-то изменило понимание, что внушенные нам воспоминания есть абсолютная ложь?

— Ну, немного всё-же изменило, — покачала головой девушка.

— Не нас, — возразил я, — Мы остались такие же, какими и были. Даже несмотря на то, что базовые воспоминания для нас были сделаны откровенно хреново. Поменялось наше отношение к миру. Да и то… Не сказать, чтобы сильно. А теперь представь, что у барона даже это никак не менялось?

— Ты хочешь сказать…

— Что для Байрана и его супруги эти события были, есть и будут, абсолютно реальными. Для него и для всех, кто его окружал. И совершенно неважно, случились ли они в действительности или просто «были» константами. Они сформировали их. Сделали их такими, какие они есть сейчас.

— Но можно ли тогда винить их в тех выборах, которые они сделали в не существовавшей реальности? — задумчиво протянула Айлин.

— Сложно сказать, — я пожал плечами, — И да и нет. С одной стороны, за них всё решили другие… В нашей реальности. А в их собственной они выборы делали сами. Так что… Всё зависит от точки зрения. Мир, он ведь в глазах смотрящего. Если один видит яблоко, а другой на том же месте видит грушу — они никогда не найдут меж собой общего языка на сей счёт. И при этом будут правы в рамках своего собственно мира, который им показывают их же глаза. Так же и тут… В общем, я бы не стал их винить. Но и убеждать, что они не виноваты — тоже не нужно.

— Что-то я совсем запуталась, — честно призналась Айлин.

— Понятнее давным давно выразился один из величайших философов нашего собственного мира, — улыбнулся я, — Когда сказал: «Не судите, да не судимы будете.»

— Умный, должно быть, был человек, — послышался деликатный голос Бертрана, — Да и вам бы, по правде говоря, не мечом махать, а в столичном университете преподавать. На кафедре философии. В бытность свою там студентом, я бы с удовольствием вас там слушал, наполняя свою голову знаниями. Пускай порой они выглядят лишь как гипотетические теории, чтобы подвести слушателя к необходимым этическим дилеммам.

— О да, я и без ениверситетов этих ваших почувствовал, как мой котелок наполняется, — гоготнул Остин, забыв при этом уточнить, чем именно. За что тут же получил зуботычину от братьев по оружию.

— Ты смотри, чтобы через край не полилось, — гоготнул Эрик, — А то в прошлый раз когда твой котелок переполнился, оно же всё по штанам потекло!

По окраинам города, к которым мы подошли вплотную, раскатился дружный гогот сопровождавшей меня шестёрки. Я улыбнулся, улыбнулся, наклонился к Айлин и шепнул ей на ухо.

— Вот тебе живой пример того, что мир — в глазах смотрящего. Ну или слушающего. В данном случае.

Она молча кивнула и тут же погрузилась в собственные мысли. Наверняка пыталась, переварить услышанное. Её можно было понять — рассказчик из меня был тот ещё. Быть может суть я и излагал верно, но вот форма… Нет, тут Бертран, был определённо не прав. На кафедре философии за такое меня бы закидали тухлыми помидорами, а то и ещё чем похуже. Нет уж, каждый должен быть на своём месте. Философ — решать проблемы этические. А капитан наёмников…

— И всё-же, почему вы выбрали меч? — поинтересовался шпион, оборвав мою мысль на полуслове.

Впереди уже маячили казармы. И оттуда доносился странный шум. Словно бы орали несколько десятков глоток разом. В этом вое то и дело слышался чей-то мат. Кто-то яростно дубасил палкой в щит. Чья-то фигура уселась на коньке крыши и отчаянно размахивала руками, пытаясь докричаться до тех, кто собрался во дворе.

— Потому что будучи капитаном наёмников, я предпочитаю решать практические проблемы, — ухмыльнулся я, — Коих у меня ровно две. Как найти работу, чтобы завтра моим людям было что пожрать. И как сделать так, чтобы они друг-друга не поубивали со скуки.

— И одну из них, похоже, предстоит решать прямо сейчас, — подытожила наш разговор Айлин, вслушиваясь в яростные вопли бойцов, доносящиеся из-за забора.