А на сорок седьмой странице в уютном скверике согласные и гласные буквы устроили вечер танцев с чаепитием и фейерверком.

Кстати, гласных букв ведь гораздо больше, чем звуков, потому что к ним добавляются ещё и буквы «я», «ё», «ю». Так или иначе, в скверике царило непринуждённое веселье, и все танцевали со всеми шейк, несколько вышедший из моды танец буги-вуги и совсем уж старинное танго.

И как-то незаметно вдруг среди веселящихся букв появились Помарка и Описка. И исподтишка, шепотком начали накручивать буквы друг против друга.

Отозвав в сторонку букву «Ы», они стали ей нашёптывать:

– Ты заметила, «Ж» всё время с «И» танцует, только её и приглашает, а тебя как бы и на свете нет. Вот погоди, объявят белый танец, ты беги и сама пригласи «Ж».

– Крепче за руки дерЖЫсь, в вальсе медленном круЖЫсь, – запел Помарка фальшивым голосом. – Видишь, какое «Ж» и «Ы» красивое сочетание?

Тут в разговор вмешался Описка:

– А «Ш» что сегодня так важничает? Тоже тебя совершенно игнорирует? Всё время только букву «И» у «Ж» перехватывает. Ты-то чем хуже? Ты попробуй, скажи какое-нибудь симпатичное слово. Ну вот, например, «горошина». Выговаривается-то «Ы», а вовсе не «И». Давай гони ты куда подальше эту зарвавшуюся букву «И»!

– А что, в самом деле, – взорвалась вдруг буква «Ы», – рыжая я, что ли! Что мне этот Грамотейка! Что мне сама Юлия Викторовна из первого «Б»! Пойду прогоню эту букву «И» и сама буду и с «Ж» и с «Ш» все танцы танцевать. «Не грусти и не тужЫ, расцветают ландышЫ», – промурлыкала буква «Ы» себе под нос и отправилась отбивать у своей бывшей подруги «И» букву «Ж», а заодно уж и «Ш».

– Одна есть, – пробормотал Помарка, выискивая кого-то в толпе. – Ага, – удовлетворённо кивнул он и направился прямиком к букве «Я».

Буква «Я» сидела в стороночке на лавочке и от нечего делать жевала солёные орешки, доставая их из зелёненького пакетика.

– Сидишь? – ехидно заметил Помарка. – На солнышке загораешь?

– Ну и что? – огрызнулась буква «Я».

– А то, что буква «А» всё время с «Ч» и «Щ» то беседует, то танцует.

– А мне какое дело?

– А такое, что она же твоё место занимает, ты что, не видишь и не слышишь?

– А чего мне слышать?

– Ну ты прямо как буква «Ю». Туповата и на ухо туговата.

– Чего-чего это ты тут городишь, а? – подскочила к нему буква «Ю».

– А ничего, – отрезал Помарка, – только вы поглядите, как ваше место занимают «А» и «У».

– Как это?

– А так. Прислушайтесь. «Чудо». Какая буква слышится? «Ю»! «Щука». Какая буква слышится? «Ю»! А пишется? «У» пишется! И поэтому «Ч» и «Щ» с «У» и не расстаются. Тебе что, разве не обидно?

– Пожа-а-алуй! – задумчиво откликнулась буква «Ю».

– А меня-то ты за что глуповатой обозвал? – воскликнула буква «Я».

– А за то, что те же «Ч» и «Щ» всё твоё звучание буквой «А» заменили! Вот почему!

– И то правда! – воскликнула буква «Я». – А ну, подруга, пойдём-ка наведём порядок!

Помарка и Описка радостно переглянулись.

…Лодка с Алей и Антоном, в которой увозили их Кляксич и Вреднюга, стремительно неслась по реке.

Грамотейка, стоя на берегу, пытался быстро сообразить, что же теперь ему делать. Как выручать друзей? И сколько беды ещё за это время наделают Помарка и Описка? Сколько ребят наляпают чудовищных ошибок и сколько двоек появится в тетрадках и дневниках? Кошмар и ужас!!!

– Кошмар-р! Кошмар-р! – вдруг застрекотал кто-то прямо над самым его ухом.

Это была Сорока, которая жила на пятьдесят третьей странице учебника.

– Что ты кричишь? – оборвал её Грамотейка. – Ты видела, что случилось? Надо что-то срочно предпринять!

– Пр-р-ридумала! – продолжала стрекотать сорока. – Я уже пр-ридумала! Сейчас созову птиц. На пятьдесят седьмой живёт дятел, на шестидесятой – скворец.

Сорока, замахав крыльями, стрелой умчалась прочь.

А дальше было вот что. Все птицы со всего учебника собрались и, догнав лодку, стали махать крыльями прямо перед глазами Кляксича и Вреднюги. Те, пытаясь их отогнать, совсем потеряли управление.

– Антон, скорей, – первой опомнилась Аля. – Рули к берегу.

Антон так и сделал. И вот они уже на берегу. Антон снова запустил мотор и оттолкнул лодку. А чтобы тут же не произошло какой-нибудь вредности, он связал Кляксичу руки Алиным пояском.

Вреднюга был так напуган, что его никто не принял в расчёт. А птицы… Что ж птицы! Мы уже видели, что учебник русского языка – книга вполне волшебная. Птицы усадили Алю и Антона к себе на спину и отнесли их в тот самый скверик, куда уже успел добежать Грамотейка, где вот-вот должно было расстроиться веселье из-за происков Помарки и Описки.

Сообразив, в чём дело, Аля и Антон собрали вокруг себя все буквы.

Антон решил держать речь.

– Уважаемые буквы! – сказал он. – Никакой обиды никому нет оттого, что в русском языке не всегда пишется то, что слышится. Потому что как люди живут по законам, так и буквы живут по правилам.

А правила таковы, что после «Ж» и «Ш» пишется «И», после «Ч» и «Щ» – пишется либо «А», либо «У». И это совсем не значит, что «Ы», «Я» и «Ю» должны с этими буквами поссориться.

А чтобы всем было понятно и чтобы ученики могли запомнить, давайте-ка становитесь все в круг. И мы будем петь грамматические песенки и танцевать общий танец. Аль, давай вместе, а буквы нам подпоют.

И до темноты, до того как можно было запускать фейерверк, они все весело плясали и пели вот такие забавные песенки:

Немного покружившись и попрыгав, все дружно запели дальше:

И так хорошо, весело и дружно все пели, что не заметили, как Помарка и Описка потихонечку смылись. А песенки продолжали звучать:

Итак, Кляксич снова был посрамлён. Да здравствует наука!

…А когда совсем стемнело, в небе звёздными клумбами расцвели ракеты фейерверка.