Знаете, чем плоха степь? Тут нет ориентиров. Вообще. Компас работает, ты знаешь, в какую сторону идёшь — но сам никак не можешь привязаться к местности. А знаете, чем ещё плоха степь? Тут негде прятаться. Скрыть тебя может только горизонт. Пять километров. Пять грёбаных километров — и твой враг больше не знает, где ты. Нужно только оторваться. Это при условии, что получится сбить запах, конечно. Но те же пять километров во все стороны — это твой предел знаний об окружающем мире. Маленький кружок на бесконечной плоскости terra incognita…
— Мы точно промахнулись мимо заставы, — прислушавшись к своим ощущениям, вынес свой вердикт я. Кроме компаса только чувствительность к давлению магии помогала понимать, что мы всё-таки движемся в нужном направлении. — Ещё десять-двенадцать часов — и выйдем либо ко второй линии, либо к лесу.
В ответ отвальный только безразлично кивнул. Когда на двое суток приходится едва ли два часа сна — сил на эмоции остаётся маловато. Ничего, главное, идём, и идём хорошо. И остатков воды во флягах должно хватить: к счастью, до летней жары всё ещё далеко…
На старте нам крупно повезло: тварей поблизости от Сим не оказалось. Потому что поначалу тяжёлый бочонок с раствором, поставленный на двойное колесо на манер садовой тачки, пришлось с проклятиями катить вчетвером, периодически сменяясь. Всего двое стрелков с отваливающимися от нагрузок руками могли и не успеть затормозить атакующего изменённого, пока остальные парковали имущество и готовились к бою.
Катить ёмкость-маркер, согласно инструкции, нужно было «не наклоняя больше чем на тридцать градусов от вертикали, и не останавливаясь». Жидкость тоненькими струйками сочилась вниз, оставляя за бочкой невидимую, но оттого не менее притягательную для большинства тварей полосу. Причем если я правильно понял Колина, раствор в бочке был залит так, что сначала запах получился очень сильным, а дальше всё слабел, создавая эффект оставленного следа. Ну или если по аналогии — для мутантов это был аналог яркой красной стрелки с огромной надписью «вкусняшки там!»
Как я и сказал, поначалу чудовищ не наблюдалось. Может, они и бродили где-то относительно недалеко, но на ровной как стол степи расстояние до горизонта чуть меньше пяти километров. И даже самые прекрасные глаза не смогут помочь разглядеть что-нибудь дальше. Зато, оглянувшись, мы ещё долго могли увидеть возвышающуюся над равниной наблюдательную вышку, дежурства на которой теперь тоже велись наблюдателями из разных десятков. Ну, наверное это и к лучшему: от однообразной службы даже крепкие нервами отвальные могли в конце концов свихнуться. Видимо, мудрое начальство тоже помнило про это, потому-то десяток разведчиков погнали проветриться… без разведки. Зато с тяжеленной бочкой. Хорошо хоть медикаменты и всё остальное честно выдали.
Первую группу тварей мы встретили примерно через три часа — полдесятка винторогих сайгаков вышли на прямую видимость. По счастью, вышли сзади и близко знакомиться не захотели — заложили дугу… и напоролись на запаховый след. Тщательно его изучили, пофыркали — я отчетливо это расслышал, несмотря на расстояние… и прошли мимо. То ли хитрая алхимия (или что там, очередное зелье?) ещё не начала работать, то ли условно-травоядным такое сочетание запахов было не интересным. А потом на нас вышла гиена.
Гиена — она и нормальная не очень выглядит, а уж изменённая — такая душка, что не передать. Челюсть такая, что акула подавилась бы от зависти, а тиранозавр посмотрел бы с одобрением. И если мозгов хватило бы — сбежал. Источник мяса тварь живо заинтересовал… или не живо, потому что в нашу сторону она пошла. Неторопливо так.
Честно говоря, будь я тут с другими людьми — просто бросил бы бочку нафиг. И пусть кто хочет проверяет, докуда мы её докатили. Баюн же, спокойно изучив угрозу, хладнокровно предложил двигаться дальше. Как оказалось, отсутствующая в охотничьем справочнике Лида тварь не бегала вообще, а была способна только на короткие рывки. Слишком тяжёлый скелет, играющий роль непробиваемой брони для самых важных внутренних органов, был палкой о двух концах. И мы покатили маркер опять, теперь уже с почётным эскортом. Эскорт, правда, чуть не отстал, когда двигаясь за нами и потому постепенно смещаясь нам за спину наткнулся на след. Но, поколебавшись, тварь двинулась за нами. Видимо, так неторопливой твари показалось более рациональным. Ну типа нас кто-нибудь рано или поздно прибьёт — а доесть не успеет. И, в общем, стратегия оказалась верной.
Затрудняюсь сказать, сколько в ёмкости оставалось жидкости, на тот момент, когда мы наткнулись на волков, но явно уже мало. Изменённые волки получились у Шрама всего вдвое крупнее обычных. Кроме того они выглядели довольно облезлыми и в целом не очень счастливыми. Правда, похоже, у нас были все шансы последний пункт исправить. Уже по реакции спутников я понял: дело — швах. И, понаблюдав за противниками, я понял — почему. Волки были умными. Они сходу выделили двоих отвлекать гиену, ещё пятеро нацелились на нас. И тут Косточка грязно выругался — я, честно говоря, не слышал ещё от него таких слов.
— Луки! — прошипел он мне. — Они знают, что такое луки!
Видя, что я не понимаю, он вскинул оружие, наложив стрелу на тетиву — и неторопливо бегущая к нам пятёрка мгновенно растянулась широкой цепью. И когда я говорю «мгновенно» — это так и есть. Понятно, твари из скоростных, способные увернуться от снаряда. Бить по таким придется в упор, и то не факт, что выйдет.
— Бочку на бок и крышку долой, — вдруг выдал напряженно наблюдавший за непринужденно приближающейся стаей Баюн. — Не измажьтесь только, а то нам конец!
В такие моменты не спрашивают «зачем». Я вместе со всеми навалился на маркер, и тот рухнул на бок. Выбили дно без меня.
— Отходим спиной вперед, так, чтобы бочка была между нами и ними. Держите их взглядом, повернёмся — задерут, — вполголоса приказал разведчик отвальных. — Луки наготове.
Смысла манёвра я не понимал, но продолжал молчать. Воевать эльфийским копьём со стаей сверхбыстрых тварей — так себе идея. С одной я бы ещё потягался — ресурса Стихии хватило бы, но против всех? Мы отступали, изменённые, всё так же двигаясь цепью — наддали, но не сильно. Скорее всего силы экономили. Так продолжалось, пока центр волчьего построения не наткнулся на маркер и вытекшую из него лужу.
Видели как собаки, найдя что-то на земле, вдруг переворачиваются на спину и начинают об это тереться? Иногда даже с громким, счастливым визгом? Вот это и произошло с двумя средними тварями, заставив остальных сбить темп передвижения. Секунду незатронутые запаховой ловушкой изменённые выбирали между нами и сородичами, но, видать, визг был слишком уж довольный.
— А вот теперь — бегом! — сказал Баюн и первым подал пример, разворачиваясь на пятке. На бегу я позволил себе разок оглянуться: ко всё ещё возящимся в луже хищникам неотвратимо приближалась гиена, не реагируя на совсем даже не слабые укусы двух отвлекателей. Очередной чёртов био-танк Шрама…
Пролетев километра два, мы остановились — но не перевести дух. Отвальные молча достали щётки-ёршики (со мной поделился Костяшка), которыми мы кое-как оттёрли подошвы сапог. Потом на те же подошвы нанесли какую-то дрянь из глиняных горшочков: я без глупых вопросов понял, что это. То самое противозапаховое зелье, которое позволяет зарубежникам скрывать следы своего присутствия в лесу. Буквально минута — и опять долгий бег. Несколько раз мы меняли направление, постепенно выворачивая к югу… пока бегущий первым Репей не сделал резкое круговое движение правой рукой, одновременно падая ничком на землю. И когда мы все повторили «нырок в степь», произнёс только одно слово.
— Гидра.
И ткнул рукой на юг. Опасность оказалась между нами и дугой застав.
Я сказал, что гиена-мутант танк? Забудьте. Максимум — лёгкий броневичок. Вот гидра — действительно танк! Бронированный непробиваемый черепаший панцирь подходящих для настоящего танка размеров, дополнялся способностью стрелятькакой-то сумасшедшей кислотой. Липкой и мерзкой дрянью, которую невозможно оттереть, и которая разъедает не только любую органику, но и металл. Кислота-суперлитик при попадании разбрызгивается, пятная всё вокруг: словно осколочный снаряд попадает. Это такой способ питания, и, одновременно, охотничий инструмент — пока сверхмедленный мутант доковыляет до жертвы, та как раз наполовину переварится. Стреляет, в смысле, прицельно плюётся супер-черепаха на какое-то совершенно безумное расстояние: два километра! Никогда бы не поверил, если бы не имел «счастье» лично побыть мишенью такого же монстра. Тогда меня вывезла Вспышка, сейчас вытащить было некому.
— Натираемся прошлогодней травой, чтобы цвет одёжка поменяла, совсем похожей на неё стала, — и опять дело в свои руки взял Баюн. Потом ползём к сволочи.
— К гидре?! — я подумал, что ослышался. — Может, от неё?
— Почти всё зверьё на запах ориентируется, а эта зараза — на глаза, — я вдруг сообразил, что мы сейчас копируем давешних волков, пытаясь тереться о землю и траву, не вставая. — И шея длинная, голову может высоко поднять. Встанем — привлечём внимание, не встанем — может кто другой на нас наткнуться. Зато если к опасности поползём — от других она нас и защитит. И домой так ближе.
Логично. Вот только…
— Долго придётся ползать, — вслух подумал я.
— Сколько надо, столько и будем, — отрезал разведчик.
Ну да. Как будто выбор есть.
Слышали присказку «до Китая ползком?» Вот нифига она не смешная. Двадцать часов черепашьего (да-да, ха-ха) движения в непрерывном ожидании смертоносного плевка — врагу не пожелаешь такого испытания. Особенно когда стемнело, а почву вдруг стали сотрясать тяжёлые шаги многотонной туши. К сожалению, в темноте не видел только я — остальные, включая гидру, таких проблем не испытывали. Хоть закапывай в глаза чудодейственные капли.
Не знаю, как справлялись со стрессом остальные. Лично я, пользуясь знаниями о действии Печати на психику носителя, лишил себя возможности испытывать некоторые эмоции. Потому даже не вздрагивал, когда до меня в очередной раз долетал шипящий звук плевка-выстрела. Похоже, наше решениепоползать оказалось правильным, а вот кое-кому из изменённых не повезло. Благо, теперь, после получения профильного образования, я мог это проделать, не вызывая длительные и неприятные откаты. В первый раз пришлось воспользоваться за много месяцев. С другой стороны, зарубежники всё время живут под угрозой атаки тварей, так что, наверное, им было попроще. Баюн вон хладнокровно объявил привал (мда, ещё раз ха-ха), когда чёртова тварь наконец угомонилась и перестала шляться во мгле…
…До рассвета оставалось минут, наверное, сорок, восток уже начал ощутимо светлеть, когда произошло это. Если бы я спал — решил бы, пожалуй, что меня нашла и заглатывает гидра — размера пасти хватило бы. Давление магии, когда мы углублялись на территорию аномалии очень быстро росло. Не будь других отвлекающих факторов, я бы мог уделить этому феномену больше внимания, а так — просто старался не обращать внимания. Позже обдумаю. Не больно — и хорошо. И вот теперь на какое-то мгновение вдруг стало… нет, всё-таки не больно. Но на секунду я почувствовал себя если не мухой в янтаре, так глубоководной рыбой: сдавило со всех сторон. И тут же отпустило. И словно по команде вскрикнули или застонали сквозь зубы зарубежники.
— Глаза! — Косточка был ближе других, потому я на него первого наложил руки, вливая Жизнь. — Ничего не вижу!
— Терпи! — приказал Баюн и возвысил голос. — Всем терпеть! Всё пройдёт скоро… должно пройти. Я… слышал о таком.
Я с трудом сдержал бранное слово: переложив руки на голову соратнику, я стал вливать Стихию. И понял, что светящаяся зелень ухает в органы зрения как в чёрные дыры. Словно вода в сливные отверстия.
— Баюн, быстро, — теперь настала моя очередь приказывать. — Что слышал? Говори, я пойму как лечить!
— Сомневаюсь, — неожиданно ответил отвальный. Он перевернулся на живот, встал на четвереньки и, покачиваясь, поднялся, с наслаждением разгибая спину. — Тварь ушла.
— Как — ушла? — то, что в разведчика ещё не прилетело смертоносной пакостью, подтверждало его слова, но… — Мы же больше не слышали шагов…
— Не ушла, а ушла, — с давлением в голосе поправил меня зарубежник.
— Исчезла здесь и появилась в другом месте, так? — я вдруг вспомнил трактирные слухи о возможностях гидр.
— И сейчас все твари удирают отсюда как ошпаренные. Если могут. Им поболее, чем нам досталось, — закончил лучник.
О-хре-неть…
Собственно, как только глаза рядовых пришли в норму (не без моей помощи) — мы пошли. Тупо пошли на юг, потому что направление на свою заставу потеряли. И — «повезло» — умудрились промахнуться мимо других укреппунктов.
— Что-то вижу! — предупредил всех Соболь, вглядываясь вперёд.
— Форт? — с глупой надеждой предположил я.
— Нет. Движется сюда… и быстро!
Вскоре я сам разглядел растущую чёрную точку на горизонте. Опять тварь. Безопасное пространство, расчищенное отбытием гидры, давно осталось позади — да и скорее всего уже не было безопасным. За сегодня мы трижды отбивали атаки тварей — к счастью, таких, с которыми можно было справиться. Больше всех не повезло змее, которой Косточка умудрился через глаз пробить мозг. Фокус, который, как мне говорили, только эльфийским лучникам доступен. И вот — опять.
— Овцебык, — вглядываясь в приближающегося гостя, сделал вывод Баюн. — Врассыпную!
После настоящего биотанка мясной холм на копытах на таковой не тянул. А вот на БМП, пожалуй, вполне. Сила — это масса на ускорение. В школе физику я учил плохо, но эту простую формулу запомнил. В этом плане овцебык был силён: с массой у него было всё в порядке. И с мышечной мощью тоже. Чудовище до последнего пыталось выцелить кого-нибудь из нас, в итоге Соболю пришлось уходить из-под таранного удара перекатом. Едва успел. Дрожь земли и грохот стоял такой, словно тепловоз мимо пронёсся! Уж не знаю, что там планировал монстр: войти в циркуляцию и постараться всё-таки сделать себе котлету к гарниру из травы, или пронестись мимо в поисках жертв размером побольше. Выстрелить из ручной баллисты я так и не рискнул: череп выглядел слишком крепким, а бока слишком толстыми, чтобы нанести одним выстрелом фатальные повреждения. Пожалуй, даже Машу на Милке с большим охотничьим копьём запросто могла постичь неудача…
…Одиноко тренькнула тетива лука, и стрела Косточки вошла твари точно под хвост. Хорошо так вошла, судя по рёву, от которого у меня уши заложило! И так быстро движущемуся овцебыку словно пинка отвесили — изменённый ещё ускорился! И ещё! И… на полном ходу завалился на бок.
— Яд, — просто ответил на мой невысказанный вопрос снайпер.
— Что-то вижу, — в сгущающихся сумерках умудрился что-то разглядеть идущий теперь первым Баюн.
— Движется или стоит? — я взялся за ремень баллисты. Так и не выстрелил ни разу, а помучиться с громоздким оружием пришлось. Хорошо хоть допёрло сразу, когда пришлось ползти, закрепить крепостной арбалет плечевым ремнём за пояс и тащить за собой на манер салазок. Ох и долго же мне теперь инструмент приводить в нормальное состояние придётся…
— Стоит, — не очень уверенно отозвался разведчик. — И… там свет! Вижу огонь! И слева вижу ещё один, тусклее!
Вторая линия! Дошли всё-таки!
Сложнее всего было дождаться, когда же всё-таки откроют ворота. Даже меня усталость едва ли не сбивала с ног, а рядовые полудесятка просто расселись на утоптанной земле перед створками. Кое-кто даже лёг, нашей одежде это уже повредить не могло. Спать! Или горячего сожрать. И в баню бы… Наконец створки ворот пошли в стороны. Я даже вяло удивился: нафига, спрашивается? Приоткрыли бы одну…
— Тру-тууу!!! — грянувшие фанфары заставили меня схватиться за копьё. Отвальные, кое-как поднявшись с земли, тоже с круглыми глазами наблюдали открывшееся зрелище: ровный строй мечников, выстроенный сразу за воротами. Трубы замолчали, и тут же воины выхватили клинки, как я спустя мгновение понял — в салюте. Чудо, что никто из моих не выстрелил. Чудо — и крайняя усталость. Но глаза у всех нас были с золотую монету размером. Тем временем перед строем вылетел всадник на кауром коне, в блистающих в свете нескольких масляных ламп доспехах и геральдическом плаще.
— Форт королевства Зар приветствует отважных Рубежников! — звонко, но внушительно выкрикнул наездник, ударяя себя по плечу кулаком. За его спиной гвардейцы, успевшие спрятать бесполезное против тварей оружие в ножны, повторили жест. Поправка. За её спиной.
— Ка-ри-на, — выдавил я из себя лишь одно слово, прижимая ладонь к лицу.