Комнату на втором этаже, выделенную нам под ночлег, Таня старательно обнюхала. Я бы даже сказал, демонстративно-старательно, особенно постель. Чихнула, забавно наморщив носик, приподняла матрас, полюбовалась на сушёную зелёную ветку с жёлтыми цветами-шариками на досках каркаса кровати — ту самую пижму — и только после этого успокоилась.
— Насекомых нет, — с серьёзным лицом сообщила мне она.
Я только головой покачал: после того, как мне удалось пробить стену отчуждения, выстроенную бывшей лабораторной химерой вокруг себя, её пристрастие к чёрному юмору по большей части сошло на нет. Но иногда… м-да. Впрочем, клопов волкоухая искала вполне серьёзно: новая угроза же. В Лиде о домашних насекомых-паразитах я и слыхом не слыхивал, соответственно и не получившая классического для живого оружия воспитания и образования напарница тоже.
До того, как мы установили… близкий контакт на спине мёртвой лисицы-хаски, пробел в профессиональной подготовке моё живое оружие как-то не беспокоил: Таня жила по принципу «делай что скажут, будь что будет», привитому предыдущими хозяевами. А вот после — волновать начал, да ещё как! Вплоть до посещения расположения стражниц-пограничниц Нессарии, где её допускали до тренировок на полосе препятствий для химер. Не просто так допускали, кстати, а… за бантики. За их ношение, точнее.
Если к платьям моя волкодевушка теперь относилась благосклонно, вне боевой обстановки, конечно, то эти украшения почему-то всё так же ненавидела. Но терпела, как и сюсюканье: низкорослая по сравнению с обычными разумными химерами, Таня будила в немолодых соплеменницах нерастраченные материнские инстинкты. Нетрудно догадаться, что именно таких, опытных стражниц и ставили на должность офицеров, в ведомстве которых была и инфраструктура их базы. А что касается обеспечения моей безопасности и ликвидации угроз…
Разговор между Таней и Роной мне услышать не удалось, но по общей взъерошенности обеих и по до предела серьёзной мордашке эльфийки-менестреля трудно было не догадаться, о чём он был. Фирониэль, конечно, расстроилась, что ей придётся вернуться в Миракию. Но стократно моя ушастая прелесть расстроилась и распереживалась, узнав, куда я еду и в каком качестве. Все доводы, что я, вообще-то, охотник-профи и с тварями «на ты» особо на неё не подействовали: слишком уж вокруг Горловины ходили слухи один другого краше. А кто знает слухи и сплетни лучше менестреля? Вот и стребовала Рона, улучив момент, когда меня нет рядом, с химеры обещание защищать и охранять. Как будто Таня сама необходимости этого не понимала…
Прощание с любимой эльфийкой в спальне моего миракийского коттеджа за два дня до отъезда из республики вышло бурным. Я видел, что девушка хотела у меня что-то попросить, но… всё-таки не решилась. У меня было предположение, что именно ей пришло в голову, но переспрашивать тоже не стал. Ребёнок… Печать подчинения на рабыне по умолчанию блокирует зачатие, но хозяин может по желанию запрет снять. Наверное, я бы даже согласился — чем грустить и переживать обо мне, пусть лучше моя остроухая прелесть нянчится с малышом. Тем более пелёнки менять можно (и нужно!) Лану заставить, опять же, пока мама пойдёт выступать в таверну, будет с кем младенца оставить. Молодая мама сама бы не заметила, как пролетели три года моей практики. Тем более, что денег ей хватило бы даже если бы Фирониэль полностью забросила музыку.
К сожалению, чтобы зачатие произошло сейчас, блокировку нужно было отключать минимум за три месяца: примерно столько «перезапускается» женский месячный цикл после отмены противозачаточного воздействия*. Да, я уже думал о детях, и много — правда, без постановки сроков. Раз уж решил, что крепкая семья для меня на первом месте в списке того, чего я хочу добиться в жизни. Правда, планировал сначала как минимум доучиться, разобраться с нашим новым общим домом хотя бы в плане места его постройки и обеспечить постоянный надёжный доход чем-нибудь отличным от охоты: накопления — накоплениями, но думать-то о будущем надо. Кто же знал, что у меня будет такой сверхэкстренный выпуск из Университета?
[*Реальный факт. Конечно, в нашем мире нет магии Жизни, зато есть фармакологические противозачаточные средства пролонгированного воздействия. Именно так и обеспечивается временная блокировка женской фертильности: подавлением месячного цикла. В некоторых случаях такую терапию назначают по медицинским показаниям.]
Что касается денег, то конкретно сейчас с ними вообще никакой проблемы не стояло: я продал все оставшиеся неиспользованными биоматериалы в НПО, в котором продолжал числиться, в том числе и те, что для меня закупал универ. Полученную сумму разделил пополам: одну часть Роне на хозяйство, а на вторую купил ещё одну скоростную химеру для Тани и недостающие вещи и припасы в дорогу. Остатка моей части золота, учитывая цены королевств, хватило бы не только дом — свой собственный небольшой замок построить и жить там три года припеваючи. Потому я решился на ещё одну покупку: летающего почтальона.
Забавная зубастая пернатая ящерица была не чета моим поделкам на лабораторных по химерологии: могла запоминать две точки привязки и свободно перемещаться между ними, и никакие башни-химерятни ей не были нужны. Одну точку я определил в коттедже Миракии, вторую предстояло наметить по приезду и размещению. Впрочем, умная химерка могла легко перезапоминать место старта при необходимости.
Светить покупкой, которая королям впору, я, разумеется, не планировал. Сейчас почтальон спокойно себе спал глубоким магическим сном в одной из сумок. Две другие седельные сумки были забиты книгами и бумагами: материалы по амулетостроению, продвинутой химерологии и так далее, включая обещанное описание методики консервации возраста. Передавая мне папку с переписанными от руки листами описания своей магистерской научной работы, декан мимоходом предложил подумать «по-своему» над возможной модернизацией способа не стареть. М-да.
— Пойду спущусь, закажу вина, если оно тут есть, и попробую разговорить хозяина, — мысленно задвинув приятные и не очень воспоминания, я уведомил о своих планах. — Раз уж он обещал, надо воспользоваться. Устраивайся пока, я постараюсь не задерживаться.
Таня без энтузиазма кивнула. Разумеется, напарница не могла не заметить, как на неё реагировали местные.
— Если что, я буду рядом через три секунды, — пообещала она, показательно шевельнув чутким ухом.
Зал корчмы к тому моменту, как я туда вернулся, порядком опустел. Всё-таки простой люд и в другом мире живёт по пословице «кто рано встаёт, тому бог подаёт». Только здесь вместо бога — Свет. В справочнике по истории и географии из публичной библиотеки Миракии про Белую Церковь было написано «самый популярный из культов», вот только что-то я даже намёка на другие религии не заметил, пока путешествовал по городам и весям во время эпопеи с наследством… Так, опять думаю про всякую фигню, надо сосредоточится.
Одна компашка полностью рассосалась по своим комнатам, оставив за столом задремавшего дедка-приколиста, от второй остались двое. Мужики, которых я принял то ли за «двоюродных» коллег-охотников, только на нормального зверя, а не на тварей, то ли за лесорубов, оказались вообще непонятно кем. Выложили на стол бумаги и активно, но тихо над ними шептались, выкрутив фитиль ближайшей лампы, чтобы светила поярче. Корчмаря в общем помещении не было, пришлось идти за ним на кухню: почему-то в королевствах барные стойки не использовали как класс. Хотя в той же Нессарии те же трактирщики с удовольствием стояли за стойкой. Загадка…
— Вино? Как не быть! Сам делаю, ягодное, из черники есть, а есть из ежевики. Лучше иного виноградного, ваша светлость, — мужчина явно обрадовался возможности отвлечься от дел по хозяйству.
— Я не «светлость», я простой барон, — усаживаясь за стол, в очередной раз открестился от герцогского титула. — Ещё и безземельный притом.
— Как прикажет ваше благородие, — весело хмыкнул трактирщик, не чинясь присаживаясь на лавку с другой стороны стола и разливая густо-фиолетовый напиток по пивным кружкам. Похоже он мне ни на грош не поверил.
— Сам подумай, стал бы герцог мотаться по вашим краям без свиты, с одним сопровождающим?
— Пфф! Да ушастая ваша всей свиты стоит, — махнул рукой собеседник, с удовольствием отпивая из своей кружки вино, словно воду. — А если по деньгам пересчитать, что вы ей платите, так дороже. Не знаю и знать не хочу, сколько вы ей отвалили, что она себя так спокойно ведёт. Ишь, даже не размазала никого по полу за дерзость.
— У меня… наверное, мало опыта взаимодействия с разумными химерами, — осторожно «признался» я. В принципе, и не соврал: только с Таней и общаюсь. Юм, Ронина подружка, не в счёт: не так уж часто эльфийка затаскивала её к нам в нессарийскую квартиру в гости. — Неужели они настолько агрессивные?
— Не агрессивные, — внимательно посмотрев на меня, качнул головой корчмарь. Видимо, оценив моё молодое лицо, поверил, что я действительно могу не знать. — Просто вспыльчивые. Косой взгляд проигнорируют, а вот слово лишнее сказал — сразу кулаками махать. Прямо при мне одного самоуверенного идиота в плаще избили, даже вытащить меч не успел, рыцарь хренов. А мы потом его из доспехов впятером доставали — так металл погнулся.
— Ничего себе, — только и оставалось, что пробормотать мне. Вот это имидж у республиканского живого оружия за границей!
— Повезло вам с вашей ушастой, будете продлять контракт — не соглашайтесь на замену… ваше благородие, — добродушно посоветовал мне хозяин заведения. — Договор ведь на защиту подписывается или там доставить что-то куда-то, про команды там выполнять — ни слова. Если ушастая кого охраняет — она не тронет, конечно, но и слушать будет только тогда, когда сама решит, что так правильно.
— Буду знать, спасибо, — медленно проговорил я. Образ всегда корректных стражниц Нессарии и пограничниц на пунктах транзита с щелчком сложился с описываемым образом диких оторв со звериными ушами, которым сам чёрт не брат. Контракт, ну конечно.
Я ведь знал, что Лид не продаёт разумных химер, но их можно нанять на время, поштучно или сразу отрядом. Похоже, республиканцы не особо афишировали, что живое оружие по сути привязано к хозяевам совершенно точно так же, как рабы. Это для меня была очевидная информация, а вот для других звероухие республиканки были кем-то вроде отдельного народа, пусть даже и искусственно выведенного. Ну а что, для средневековых что феодалов, что простолюдинов магия — это способ делать чудеса. Кто знает, на что эти жизнюки из Лида способны, особенно когда кучей соберутся?
Хм. А ведь тут без кого-то, хорошо разбирающегося в прикладной психологии, явно не обошлось. Разбирающегося не на уровне «а давайте пройдём тест для проверки работы Печати, если всё хорошо — само пройдёт». Ведь поработали с формированием общественного мнения, брендированием, если в современных земных терминах. И как поработали-то! Ведь разумные химеры, воспитанные в повиновении владельцу и уважению к другим гражданам и их собственности, просто так колобродить будут. Явно перед «сдачей в аренду» проходят целенаправленный инструктаж, причём один и тот же, по методичке. И с каждым наймом группы и одиночки продолжают укреплять и нарабатывать нужный образ. Очень удобный образ, надо признать.
Конечно, за пределами Лида есть те, кто знает про ушастых правду, те же Белые. Но остальные-то свято уверены, что в республике живёт целый народ звероватых женщин, способных порвать даже не за оскорбление — намёк на него. А как они будут родину защищать? Всяко лучше, чем какие-то там рабы. Рабы ведь в представлении незнакомых со спецификой работы Печатей дворян кто? Крестьяне и ремесленники, только ещё более забитые, чем обычные, что боятся и слово поперёк хозяину сказать, и в другом перечить. Какие из таких бойцы? Да никакие. А вот химеры — они да-а… Что я могу сказать? Тонкая и изящная манипуляция, заставляющая как минимум окрестных корольков смотреть на республику с опаской, а не как на кусок истекающего аппетитным соком хорошего стейка на решётке-гриль. А заодно и «гости столицы», рыцари и прочие дворяне, в Нессарии до дрожи боятся привлечь внимание стражниц, а если что — то беспрекословно выполняют их распоряжения.
Кста-ати, если уж следовать до конца той же логике — не стражниц ли как раз выпускают порезвиться за границей через бюро найма? Снять характерную броню — и хрен кто догадается, кто они такие. Так и проще, раз уж вопрос, как и многие другие в республике, регулируется на государственном уровне. Как раз можно с вероятным противником сойтись в обстановке как близкой к боевой, так и в мирной. Врага ведь в лицо знать надо, и учиться, если что, не зазорно. Тогда и побочный эффект в виде повышенной ехидности отдельных пограничниц вполне объясним: после полного погружения в образ что-то в характере да остаётся. Но служить не мешает, потому никого не волнует.
А ведь такой образ ушастых — очень удобный, на самом деле. Нужно проинструктировать Таню. Во-первых, нефиг выделяться, раз уж еду в плаще, а не в мантии, а во-вторых, это дарит куда большую свободу действий. Так, уже не зря попить вина сходил.
— Чего спросить хотел, — поболтав остатками вина в кружке, исподлобья кинул взгляд на трактирщика я. — Когда сюда ехал, думал, здесь всё как дома. До тех пор думал, пока на твой постоялый двор не наткнулся. Ты человек бывалый, я вижу…
Тут я мысленно скривился: это же надо было такую штампованную фразу выдать! Словно в плохой фэнтези, или того хуже — в ролевой компьютерной игре.
— …Короче, можешь объяснить что здесь к чему? — не стал дальше крутить я.
Честность — лучшая политика. Когда себе можешь её позволить, конечно. А я однозначно мог: держать лицо и корчить из себя невесть кого мне сейчас было не нужно. Может, в иных условиях тот же самый тип, что поит меня сейчас вином, и мог бы задумать чего неприятное против залётного дворянчика — хотя бы в теории. Или хотя бы начал намекать на вознаграждение непосильных трудов языком, что скорее. Однако, ушастая за моей спиной — самая надёжная гарантия чистоты намерений.
— Ммм… — мой вопрос заставил собеседника задуматься, но он определённо понял, что я хочу узнать. — Если коротко совсем, ваше благородие, то свободнее людям здесь живётся, чем в том же Заре вашем. Из Шрама твари лезут, а перед тварью все равны, не посмотрит-то она на титул, вместе с ним и сожрёт. Королевства северные, конечно, свои границы аж до самого вала, бывает, рисуют — так кто ж с них спросит-то? Чудовища карт не имеют, а люди… Куда гвардия доходит, ежли что, монстров одиночных выбивать — там и налоги собирают. А куда нет — так для тех деревень короля, считайте, тоже нет, своим умом живут да всем миром отбиваются. Да и на вольности дворянские те, кто поближе к Шраму, с прибором ложили!
Мужик осёкся, покосился на меня — как, не обиделся ли? Убедился, что нет, и уже осторожнее продолжил:
— Правда, если кто своим плащом да гербом кичиться не станет, вот как вы, ваше благородие — так и в ответ не получит зла. Перед лицом Тьмы проклятой люди все братья — и чем ближе к этой самой Тьме живёшь, тем крепче понимаешь это. Рубежники-то, как говорят, если со службы уходят — до самой смерти всем помогают, только попроси, да и чинов для них ровно нет.
— И много народу живёт… — я наконец доцедил вино и корчмарь предупредительно подхватил кувшин. — …Свободно от королей?
— Да прилично, — удивил меня собеседник. — Почитай, столько же, сколько и под королём в том же королевстве. Чудовище-то в одиночку не одолеть, и малой ватажкой тоже только чудом. А если тын высокий и крепкий, деревня большая и хотя бы каждый второй мужик в руках лук держать умеет, а остальные за дротики и камни возьмутся — тут и конец придёт хоть кому. Ну или так наваляют, что монстр и сам сбежит.
— А чем живут эти… свободные большие деревни? — Гм! На счёт «в одиночку не одолеть» и «сам сбежит» я бы поспорил. Но… лучше я послушаю, что мне тут напоют дальше. — Твари ведь, я слышал, посевы изрядно портят.
— Портят, бывает, — остро глянул на меня трактирщик. — Потому кто лес валит и сплавляет, дары леса промышляет, да вот хотя бы то же масло жмёт светильное…
— А кто и просеки делает, да дороги правит по мере надобности, — вдруг дошло до меня. Пятидесятикилометровая зона вдоль вала Шрама можно сказать ничья — королевской власти тут нет. А дороги — есть, и хорошие по местным меркам дороги, даже в карте как тракты отмеченные. — А ещё те, кто по дорогам возит, и те, кто обеспечивает логистику. Вроде ночлегов и опорных пунктов одновременно, где и от твари отсидеться можно, и всякие плащеносцы не достают. Так?
Я невольно покосился на стол, где двое лесорубов, точнее, полноценных лесничих, только, так сказать, самозанятых, продолжали корпеть над схемами вырубок. Вот что все эти линии и штрихпунктиры, мельком мною увиденные, обозначали. А что, удобно: тащи себе контрабанду без налогов на каждой границе и унизительных многочасовых досмотров. Хоть через весь континент тащи с запада на восток и назад — только в одном месте территория Лида перекрывает маршрут движения. Удачно перекрывает, вклиниваясь в транзитные схемы. Впрочем, уверен, давно нашлись добрые граждане (скорее всего с дипломами Университета Нессарии в кармане), обеспечивающие сквозной трансфер через республику. За долю малую, разумеется, не забесплатно. Зато Лид единственное место на всём «северном пути», где риск встретить тварь посреди дороги равен нулю.
— А что если и так? — вскинулся было корчмарь, но быстро сдал назад. — Ваше благородие, вы не думайте, что мы только для себя стараемся. Гвардия, если совсем уже прижмёт соседей, по тем же дорогам перебрасывается, нету здесь других дорог, на севере. И Белые ими же регулярно пользуются, по ним разъезды паладинов проходят. И храмы в деревнях тоже не пустые стоят — значит, не делаем мы для людей ничего плохого, так-то!
А я-то всё гадал, что за деревня такая у Маши была, что через неё паладины то и дело мотались, а целый высокопоставленный клирик Митчел приехал спокойно долговременные социальные эксперименты ставить. И барон, который вроде и есть, но при этом Маша про него только от отца и слышала. Вот теперь всё встало на свои места. Включая то, почему трактирщик жжёт дорогое масло ночь напролёт только для того, чтобы посетители не промахнулись мимо двери сортира.