7.

— С теормагом у тебя, разумеется, никак, — печально констатировал Лисс. Полное имя старшего лаборанта звучало как Лиссандр (откуда — он так и не сообщил), и похож он был на грустную куницу. Почему именно на куницу, а не, например, на хорька или ласку? Чёрт знает. Но каждый раз, когда я видел своего нового непосредственного начальника, именно эта ассоциация возникала в моей голове.

— В списке предметов первого и второго курса такой дисциплины нет, — на всякий случай перебрав в уме название предметов, сообщил я руководителю.

— Да, его только с третьего и начинают преподавать… — вздохнул молодой человек. Лиссу было навскидку где-то двадцать пять, должность у него называлась «старший лаборант-ординатор». Моя, соответственно, просто «лаборант». — Ладно, просто расскажи, что ты в практическом смысле уже можешь.

«Могу копать, могу не копать.» Шутку я, разумеется, не озвучил, хотя она так и просилась на язык. Впрочем, у меня осталось чёткое ощущение, что даже на подобную сентенцию Лисс просто невесело покивал бы головой и сказал «ладно».

— Анатомия человека, полостные операции, целительство, — я просто перечислил, какими практиками уже успел позаниматься как неофит, нужное старший лаборант выделил сам.

— Хоть что-то. Ладно. Надевай мантию — буду знакомить тебя с нашим хозяйством.

Территория «Новых горизонтов» была не такой уж и маленькой. Кроме нескольких административных коттеджей недалеко от ворот там же помещались четыре длинных… ну пусть — ангара, несколько угловатого вида небольших зданий, напоминающих трансформаторные будки (без проводов), навес с несколькими поставленными на попа ёмкостями размером и формой примерно равными железнодорожной цистерне, и собственная водокачка с большим накопительным баком.

— Гидроаккумулятор, — махнул в сторону водонапорной башни маг. — Газовые резервуары, — а это в сторону цистерн. — Термо-, Аэро— и Электроаккумуляторы заглублены в грунт, доступ к стволам шахт через вот эти три «коробки». Ни в коем случае без сопровождения сотрудника соответствующей стихии не заходи туда, это может быть опасно. Если увидишь марево над служебной постройкой, пар, открывшуюся течь, услышишь громкий, несмолкаемый треск или исходящий аномальный жар — немедленно предупреждай химеру охраны и отходи к внешним воротам.

— Понял, — кивнул я, новым взглядом разглядывая указанные объекты. Три «подстанции» были максимально разнесены по углам огороженной забором территории НПО, четвёртый занимала вышка с баком, оказавшаяся не просто водокачкой. — А где… вита-аккумулятор?

Лисс с явным удивлением посмотрел на меня. Потом, видимо вспомнив мой небольшой багаж знаний, вздохнул и пояснил:

— Для эффективной подачи Силы Жизни не нужны централизованные сооружения, даже наоборот, скорее вредны. Распределённые системы питания гораздо более надежны. Иначе почему, как ты думаешь, все амулеты в республике запитаны от жизненных накопителей через преобразователи?

— Эээ… — вопрос застал меня врасплох. — Ну, я думал, что нам их проще… заряжать?

— И это тоже, — издал уже сбился какой по счёту печальный вздох мой начальник. — «Теорию стихийного превосходства» вообще на пятом курсе изучают… что ты делаешь?

— Доступ к библиотеке Университета у меня есть, раз нужно, я прочитаю, — пожал плечами я, пряча блокнот и алхимкарандаш в карман мантии.

— Ты там ничего не поймё… — старший лаборант, не договорив фразу, мотнул головой и обречённо на меня посмотрел. — Я попробую объяснить. «На пальцах». Ты ведь знаешь, в чём отличие Силы Стихии от проявлений Стихии?

Пришлось напрячь мозги и память.

– «Проявление» — это ведь просто физическое явление? Просто огонь, например, горящего костра — в нем нет ни капли магии. — секунд через двадцать выдавил из себя я.

В публичной библиотеке Миракии была средней толщины брошюра, этакий, «справочник иммигранта», предназначенный для только что получивших Печать граждан. Думаю, подобные книжки были во всех публичных библиотеках всех полисов. Именно оттуда я узнал о сертификации профессий, особенностях налогообложения в республике и прочих интересных вещах, включая краткий перечень социальных норм поведения в общественных местах и системы наложения штрафных санкций. Полезная книженция. В том числе там очень коротко, едва ли не в пиктограммах, как в инструкции к бытовой технике на Земле, объяснялся принцип работы Печатей — самые основы. Как заключаются сделки, как узнать время — и в том числе почему Печать подчинения работает на рабах самостоятельно, без внешней подпитки. Всё просто: сверхсложное резидентное заклинание преобразует жизнь разумного в Жизнь. В Силу Стихии.

Уже потом я узнал, что Сила не просто безликая энергия, пресловутая Сила имеет… гм, личный спектр, и у каждого одарённого она своя не менее, чем отпечатки пальцев или рисунок сетчатки глаза. И магия Печати подчинения генерирует именно ту Силу Жизни, которая соответствует Силе хозяина раба — ещё один ремешок в невидимом поводке, связывающем владельца и живую собственность. Что же касается Стихий вообще, то Сила, как объяснял всё тот же «справочник мигранта», может свободно конвертироваться из одной в другую, не без потерь, конечно. То есть, в теории, если нужно, например, колдануть, а собственной мощности не хватает, то энергию можно получить из любого источника. Собственно, жертвоприношение — это и есть извлечение Силы из проявления Жизни для каких-то там целей мага… очень грубое, с низким КПД и одноразовое.

— Наоборот, скорее. Магия есть во всем, вопрос лишь в её извлечении из проявления, — поправил меня виталист. — И необходимости этого извлечения: погреться у костра и вскипятить воду можно просто находясь рядом. Как ты сказал, физически. Извлечение Силы, строго говоря, нужно только в случае преобразования в другой аспект, либо для накопления и концентрации перед применением.

— Логично, — кивнул я.

— Ну ещё бы, — впервые за всё время нашего знакомства Лисс улыбнулся. — Идём дальше: что такое одарённость?

— Потенциальная возможность обращаться к одному из аспектов стихий, — не задумываясь отбарабанил я. Это был уже давно пройденный урок.

— А ещё? — требовательно посмотрел на меня старший лаборант. Упс. — Ладно, подскажу: не только обращаться, сиречь управлять, но и черпать Силу. Вопрос, правда, откуда черпать — вот на него ответ толком никто и не знает — но факт остаётся фактом. Одарённый может получать Силу Стихии из некоего внешнего источника в пределах мощности входящего канала и использовать в своих целях. Все прошедшие манифестацию одарённые могут делать это, но виталисты, в отличии от других, могут концентрировать и накапливать Силу в себе.

Так, кажется, я начинаю понимать…

— Представь себе костёр, который может гореть сам собой, без дров и другого топлива, просто за счёт доступа к стихии, — убедившись, что я продолжаю следить за его мыслью, продолжил маг. — Если абстрактно представить, что у такого костра есть собственная воля, то он может не только не тухнуть, но по собственному желанию разгораться сильнее, становиться больше и меньше, давать разное количество тепла. Конечно, у языка пламени не может быть собственной воли, как и у ведра воды или, скажем, потока воздуха. А вот у нас, одарённых Жизнью, воля и разум есть. Понимаешь, что это значит? Пироманту, чтобы создать огненный шар, нужно вложить Силу в некоторый объём воздуха, превратить его в плазму, «раздуть» потоком магии — и только потом бросить. Если вокруг одарённого Огня будет только огонь, пиромант рано или поздно сгорит. Если гидромант окажется в толще воды без возможности всплыть — он рано или поздно утонет. Но нельзя утопить воду или сжечь огонь.

— Круто, — только и сказал я, пришибленный масштабностью изложенного.

— Собственно, это и есть «Теория стихийного превосходства», самая её суть, — кивнул мне руководитель. — На самом деле она огромная, эта теория, недаром её целый год на пятом курсе изучают. Есть куча выводов из теории, в том числе и прямо касающихся практики применения автономных резидентных магических систем. Жизнь совершенно естественна для тех условий, где мы живем, как и жидкая вода, и наличие течений в атмосфере, а вот огонь тухнет и молния гаснет, растратив свою энергию. Нужно создать особые условия для их длительного существования, грубо говоря, кусочек мира, где они могли бы устойчиво существовать: шар раскалённой плазмы, кольцо сверхпроводника… С воздухом своя сложность: магия мгновенно диссипирует, рассеивается в необъятных объемах атмосферы, воду удержать проще всего. Но жизнь в силу её свойств, при правильном выборе носителя удерживать просто не нужно: образно говоря, дерево не сбежит.

— То есть все амулеты из Лида живые?! — дошло до меня.

— Частично. В той части, что обеспечивает силовое питание устройства, — пояснил Лисс.

За-ши-бись.

* * *

— Без знания начал теормага заниматься амулетостроением совершенно бессмысленно, — «порадовал» меня Лиссандр, широким жестом обводя рукой лабораторию. В принципе, он и сам был не особо доволен, озвучивая мне это. — Тупое повторение заученных действий без понимания сути процесса — это не к нам, это на мануфакториум.

Я ещё раз оглядел помещение, выглядящее как помесь котельной, ботанического сада в миниатюре и цеха по розливу спиртных напитков (именно с этим у меня ассоциировались прозрачные завитые спиралью трубки с циркулирующей в них подкрашенной жидкостью) и мысленно согласился. Тут я не знал назначения и половины приборов и установок. Единственными более-менее знакомыми устройствами кроме гидропонического комплекса были алхимический термостат и вытяжной шкаф рядом — именно с этими двумя штуковинами мне в основном пришлось повзаимодействовать на практикуме по микробиологии и последующей экзаменации. Даже микроскоп (который в лаборатории тоже был) не очень-то и понадобился*.

— Потому займёшься тем, что тебе хотя бы в общих чертах должно быть знакомо, — заключил маг. — Что ты знаешь о выращивании химер?

— Выращивании? — осторожно переспросил я. — Насколько мне было известно, химер собирают из различных животных в качестве основы и органов измененных…

— Так. Понятно. Сегодня будет тяжёлый день, — обречённо посмотрел на меня старший лаборант.

[*Все потому, что разглядеть в световой микроскоп отдельную бактерию — занятие довольно сложное. Требуется долго готовить препарат и иметь очень хорошую оптику, чтобы получить желаемое. На практике обычно используют культивацию бактерий на питательном субстрате (обычно агар-агар или специальный желатин) и изучают бактериальные колонии, когда они разрастаются до размеров, видимых невооруженным глазом. Термошкаф нужен, чтобы создать оптимальные температурные условия для роста бактерий.]

— Нельзя просто взять и вставить органы мутантов на место извлечённых, — начал просвещать меня Лисс по пути в «ангар», полностью отданный под химерологические изыскания. — То есть можно, но результат выйдет так себе. У донорного компонента и биологической основы будут не совпадать пропускная способность сосудистых русел, иннервация, физические размеры, в конце концов. Или, например, если пересадить мышцы Винторогого сайгака обычной лошади — что будет? Я скажу, что: эндогенный перелом бедренной кости. Нельзя просто взять и трансплантировать орган кому попало: кроме вышеозначенной проблемы реципиенты будут попросту разные, что обязательно повлияет на итоговые характеристики изделия. О каком тогда потоковом производстве можно говорить?

— И какой выход был найден? — поинтересовался я.

— Клонирование, — как о чём-то само собой разумеющемся сообщил мне виталист. — Или искусственное внематочное оплодотворение. С последующим экзогенным выращиванием… что такое?

— Н-ничего… — я заставил себя закрыть рот и пойти дальше. — Просто… сильно удивился.

Ну да, какой пустяк: на планете, где царит чуть приукрашенное магией средневековье реализовать то, что на Земле является передним краем науки… или пока ещё за этим краем. А тут всё просто. Супер, да.

— Ну не просто же так последователи научной школы виталистов республики называют себя «Повелителями Жизни», — едва заметно улыбнулся маг-ординатор. — И не сказать, что таких результатов получается добиваться «на коленке». Впрочем, сейчас сам всё увидишь: пройдём по техпроцессу от начала и до конца.

— Криохранилище, — для начала пришлось спуститься на минус второй этаж. Судя по уходящим в морозную даль рядам шкафов-холодильников, перед строительством ангара тупо вырыли котлован в габаритах стен и весь нижний уровень подвала отдали под банк органов, тканей и генетический репозиторий — хранилище спермы и яйцеклеток. — Внутрь нам хода нет, все материалы только через работников склада.

Работница склада — взъерошенная разумная химера в толстом свитере мрачно на нас посмотрела и вернулась к прерванному занятию. Она вязала.

— Лаборатория оплодотворения и раннего развития, — показал мне небольшую комнату на минус первом этаже Лисс. Прежде чем войти, мы прошли через увешанную амулетами Жизни рамку и сменили мантии, надели повязки на лица, бахилы на обувь и перчатки на руки. Волосы пришлось прикрыть специальными шапочками. — Рост микроорганизмов подавляется на всем этаже, но пыль и грязь лучше не заносить. Температуру воздуха амулетно на всякий случай поддерживаем тридцать семь градусов: даже если один из автоклавов выйдет из строя, зародыши не должны погибнуть, по крайней мере сразу.

Начальник открыл для меня один из шкафов, продемонстрировав ряды плоских емкостей, над которыми в строгом порядке свисали тонкие капиллярные трубки.

— Зародышей не видно невооруженным глазом, — переставил одну из кювет под специально оборудованный микроскоп ординатор и жестом предложил мне взглянуть. — Видишь комок клеток? Это и есть зародыш. Скорость развития искусственно регулируется, амулеты встроены в дно и крышку термостатов.

— Маточный зал, — помещение походило на… пожалуй что прачечную. Сверкающие стальными боками ящики-контейнеры были собраны в ряд вдоль одной из стен. Как и в прошлый раз, Лисс поднял крышку и предложил заглянуть. Кожаный мешок, плавающий в воде, сиротливо занимал едва ли десятую часть объёма. К нему подходили толстые трубки… — Гоняем кровезаменитель через центральный насос и искусственные легкие. Кровь тоже можно, но сложно — сворачивается, зараза, даже несмотря на амулеты… Там, за дверью, где чистая зона заканчивается — операторская. Дежурные постоянно следят за показателями, если что — дёргают. Кому-то из виталистов постоянно приходится сидеть на объекте, может, и тебя потом будут напрягать…

— М-мать! — я отшатнулся, когда по мешку из плоти прокатилась волна сокращений.

— Привыкнешь, — посулил мне руководитель. — Пошли дальше.

— Это операционная и микро-операционная, ничего интересного и нового для тебя тут нет, — проходя насквозь следующий зал, махнул рукой в сторону блестящего сталью операционного стола маг. Над местом проведения операций с потолка свисал целый жгут труб, трубок и трубочек. Где-то в запотолочном пространстве светили зеленью блоки питания десятков амулетов, а непосредственно на потолке были закреплены поворотные батареи алхимламп. — Скальпель от зажима ты уже научился отличать и использовать, а ничего другого тут принципиально и нет.

— А трубки? — на всякий случай уточнил я.

— Глюкоза, кислород, кровезаменитель, физраствор без глюкозы, вакуумный отсос для сбора мешающих жидкостей… Почитаешь инструкцию и сам разберёшься, короче. Тебе всё равно так и так придётся это сделать, — открыл следующую дверь Лиссандр. — Это — культивационный зал. Тут доводятся до трансплантационной кондиции органы и ткани измененных…

— Стоп, — до меня только сейчас дошло, почему операционная… и микро-операционная находятся между маточным и культивационными залами. — Операции проводятся над… не родившимися?!

— А что тебя удивляет… ах да, первый курс, — потянулся потереть лоб, но в последний момент вспомнил про перчатки старший лаборант. — Ты ведь знаешь, что такое иммунитет?

— Знаю, — согласился я и под требовательным взглядом развернул ответ. — Способность организма защитить себя от вредоносных микроорганизмов.

— Не только от них, еще и от различных внутренних патологий, типа опухолей, — опять поправил меня начальник. — Любое изменение, не «прописанное» в исключениях, к которым относятся нормальные клетки организма, заставляет иммунитет срабатывать. А исключения, чтоб ты знал, иммунная система «прописывает» в течении нескольких месяцев после рождения, и только потом запускается. Магия жизни может отредактировать «список» после трансплантации, но в случае операции до рождения — даже этого не потребуется. Опять же, если вовремя сделать пересадку импланта, плод будет развиваться уже с учётом нового органа или ткани. Тем более, в условиях искусственного выращивания собственно «роды» можно оттянуть практически настолько, насколько нужно, вплоть до выхода из утробы сразу условно-взрослой особи.

Жесть. Зато теперь хотя бы понятно, с чего маточные контейнеры такие большие.

* * *

— Финальный этап подготовки химеры — обучение и доращивание, — поднимаясь из подвала наверх, продолжал просвещать меня непосредственный руководитель. — Для нас — профессионально самый неинтересный, можно сказать. Пока не решены фундаментальные вопросы прямой записи информации или в головной мозг, или в Печать, ничего принципиально нового не предвидится.

— Понятно, — честно говоря, я уже порядочно устал. Не физически — моя Стихия поддерживала меня, — но голова просто пухла от новых сведений и впечатлений. А ведь я сюда после экзамена по микробиологии пришёл.

Теперь, собственными ногами пройдя вдоль всех этапов инкубационного комплекса, я начал понимать, как формируются такие бешеные цены на химер. Точнее, далеко не бешеные: химеры в республики были… дешёвыми. Почему? Да одна контрольная комната, на которую были выведены шкалы манометров обычных и парциальных*, механические самописцы, отмечающие уровень глюкозы и мочевины в контуре кровезаменителя маточного зала (искусственная почка в систему тоже была подключена) стоила как замок герцога де Берга. Ну, может самую малость меньше — но тем не менее. А теперь представьте себе, каково в средневековье оборудовать полноценную биолабораторию. С трубами из нержавеющей стали, с точными приборами (пусть механическими или биомеханическими, а не электронными, но не суть), с магически контролируемым климатом и дезинфекцией, и ещё с бесчисленной кучей вещей, про которые я просто не знаю, но уверен, что они есть. Да хоть ту же облицовку взять, похожую на обычный земной кафель: продавал я как-то оборудование для мини-завода строительной керамики… примерно на пятьдесят миллионов рублей. Это — только чтобы сделать плитку, и это были уже готовые станки, печи и прочая «обвязка».

Чтобы всё это сделать, нужны ведь не только деньги и знания, нужно производство. Причём то самое, потоковое — иначе каждая плитка, каждая гибкая трубка будет даже не на вес золота — дороже! Если Ирви, владелец скотобойни в Эрсте, прав и первые Повелители Жизни организовали республику такой для собственного удобства — то скорее всего установка невероятно высокой планки уровня жизни была сделана не из желания жить в удобных, чистых и вежливых городах, а тупо из экономических причин: производство нужно кормить в тот момент, когда по основному профилю оно не нужно. Что может быть лучше для этого, чем постоянный госзаказ? Что я могу сказать? Умно и потрясающе дальновидно. Главное — система вроде как даже вполне прилично самоподдерживается без особого жёсткого контроля «сверху». Всё-таки, вынужден признать: несмотря на рабство, теневые лидеры Лида заслуживают глубокого уважения…

— …Для экономии часть экспериментов и тестов приходится проводить на особях, выращенных до состояния конечной кондиции, — чёрт! Задумался и прослушал кусок объяснения. — Конечно, результативность до некоторой степени страдает, хотя бы потому, что приходится растить специальные лабораторные экземпляры, сразу годные и предназначенные под операционное вмешательство и оперативную замену части органов и тканей. Иногда приходится прогонять до сотни вариантов и сочетаний прежде, чем удаётся получить пригодные для дальнейшего исследования результаты. Именно из такой рутины преимущественно и состоит наша работа.

— Меня рутиной не напугать, — улыбнулся я. — Уже успел убедиться, насколько рутина лучше «приключений» в охотничьих рейдах.

— Остаётся только сожалеть, что не все ваши сверстники так думают, — тоже изобразил улыбку старший лаборант и открыл дверь. — Сюда пожа…

— Лисс!!! — вопль на несколько голосов меня на секунду попросту оглушил. Помещение, куда мы попали, было на удивление по-домашнему обставлено: пара диванов, кресла разной высоты и размеров, книжные полки — в первый раз увидел в республике книжки с яркими обложками.

— Лисс! Ура, ты пришёл! Поиграешь с нами? — я медленно повернул голову: моего начальника обступила маленькая толпа из пяти… нет, шести девочек лет семи. Нет, не просто девочек — маленьких разумных химер.

— Тише. Да тише же. Где ваша воспитательница?

— Кэрри опять прокусила ей руку, — тут же наябедничила одна из мелких, забавно взмахнув ушами.

— Это не я! То есть я, но не нарочно, оно само!

— Ничего себе «само»!

— Я промахнулась!

— Косая!

— Сама такая!

— Да тише вы!

— Что-то не так? — когда я в третий раз обернулся на оставшуюся за спиной дверь, спросил меня виталист.

— Не ожидал… такого, — медленно проговорил я.

— Это нормальное поведение для их биологического возраста, — понял меня по-своему молодой мужчина. — Лучшее время для обучения, но Печать поставить пока нельзя, а гормоны уже включились. С учётом того, что нервная система у них мозаичная — мелкие потери контроля норма. С возрастом психологические проблемы могут прогрессировать, читал о таких экспериментах, но только если затянуть с установкой Печати. А этим осталась ещё пара месяцев, потом доращивание под биостимуляцией — и заменим текущую лабораторную группу. Жизнь — жизнью, но количество вмешательств в организм тоже нельзя сбрасывать со счетов. Те, которые старые, уже того и гляди начнут на куски сами собой разваливаться…

— А почему используются разумные… подопытные? — чтобы спокойно произнести эту фразу, мне пришлось запустить через печать боевой режим подавления эмоций.

— А я не сказал? — удивился маг. — Извини, не подумал, что нужно отдельно объяснять. Корова или лошадь не смогут сказать, какая у них проблема возникает при определенных движениях, да и программу испытаний не задашь, просто отдав листок с перечислением упражнений и нагрузок. Нужно лично каждым действием управлять — потребовалось бы как минимум человек пять на это ставить каждый день, а так хватает единственного наблюдателя. Как видишь, всё просто.

Вижу.

Все просто.

Куда уж проще-то.