2.

— Мариша, — я покатал на языке имя новенькой. Мы теперь уже втроём вышли из-под арки входа на Арену и я повёл свой маленький отряд к гостинице. — Знаешь, наверное я буду звать тебя Машей.

— Мне нравится! — тут же влезла Рона. А вот обсуждаемая вообще никак не прореагировала, даже поворотом головы.

Кажется, она вообще не до конца понимала, что в её жизни произошли некоторые перемены. Но хотя бы самостоятельно переставляла ноги и больше не шаталась из стороны в сторону. Из-за покупки новой боевой единицы по суперультрадемпинговой цене я не получил обычно прилагаемого к рабу комплекта вещей. Хорошо ещё, что тренировочный «костюм» не отобрали, а то кроме неодобрительных взглядов от прохожих мог бы ещё и на штраф за непристойное поведение в общественном месте влететь. Впрочем, штраф — это всё равно было бы дешевле самой дешёвой шмотки из магазинов торгово-развлекательного центра. Плохо быть бедным, да. Но мёртвым быть ещё хуже, потому косые взгляды уж как-нибудь перетерплю.

Администратор в гостинице — последний рубеж возможных проблем перед нашим номером — демонстративно поморщился, покосившись на грязные босые ноги Маши, но тоже промолчал. Слава всем местным богам, я даже мысленно пообещал дать гостиничному слуге чаевые… когда-нибудь, когда у меня появятся свободные деньги. А пока надо осмотреть и привести в чувство покупку. И отмыть.

— Частично заживший перелом четвёртого и пятого рёбер справа, — для того, чтобы интерпретировать реакции теперь послушной мне Печати подчинения, пришлось раскрыть толстый справочник, этакую «настольную книгу рабовладельца», любезно выданную мне на руки публичной библиотекой Эрста. Полезная штука, особенно для иномирца, для которого магия ещё месяц назад была детской сказкой. — Множественные ушибы мышц верхних и нижних конечностей. Следы ушибов внутренних органов, почти затянувшиеся… Но с головой, вроде бы, всё в порядке.

— Может быть, она просто очень устала? — выглянув из ванной, не очень уверенно предположила Фирониэль. Покупка продолжала идеально-чётко выполнять простые приказы, типа «сесть-встать», но всё ещё никак не реагировала на обычные слова. — Я читала, если разумный несколько раз на силе воли преодолевает порог усталости и продолжает действовать через «не могу», он словно перестаёт думать и понимать, что с ним происходит…

Скорее, убийцу в такое состояние загнали искусственно: следы истощения есть, но не настолько заметные… Если я правильно понял статью из справочника. В теории, если заставить тело человека действовать чисто на рефлексах, без участия сознания, он сможет реагировать гораздо быстрее, чем обдуманно. Р-раз — и готов эффективный спарринг-партнер для «мяса». Рациональное использование для неликвидного ресурса… Впрочем, учитывая мой «план» прохождения Испытания, не мне упрекать владельцев Арены. Если так подумать, может, пусть уж лучше остаётся в подобном состоянии и дальше?

— Раздевайся, — коротко приказал я Маше.

Ой, как всё грустно… и плоско. Причём везде. При этом плечи у девы чуть ли не шире, чем у меня теперешнего. И вдоль позвоночника здоровенная татуировка в виде белого меча от шеи до копчика — теперь ничего не мешало разглядеть её целиком. Кстати, краска на «украшение» пошла не самая обычная — фигура словно переливается и мерцает, но заметно это только если разглядывать совсем в упор. Ладно, Рона воду, судя по звукам, в ванную уже набрала.

— Марш мыться.

Признаки того, что сознание к нашей новенькой начало возвращаться, появились за обедом. Точнее, после механически съеденного обеда, когда я сунул ей в руку стакан с приторно-сладким компотом. Маша отпила — и на её лице впервые появилось хоть какое-то выражение, отличное от уже привычной отрешённости. Мыть девушку, кстати, тоже пришлось мне и Роне: лично у меня возникло странное ощущение, что водопроводный кран и флаконы с моющими составами она видит чуть ли не в первый раз в жизни. Я уже не говорю про лейку душа.

— Нравится компот? — смена выражения лица нашего приобретения мимо эльфийки тоже не прошла, и она непринуждённо пододвинулась вместе со стулом к закутанной в банное полотенце девушке. Подозреваю, где-нибудь в другой стране этого мира с меня за подобный уровень обеспечения и сервиса за один день содрали бы больше, чем Арн заплатил за обоих эльфиек. — Вот, возьми мой тоже! Я — Рона, если ты вдруг не запомнила. А тебя мы будем звать Машей, если ты не против, конечно.

— Н-не против, — с задержкой и хрипло, но всё-таки ответила девушка. Кажется, у неё и голосовые связки были когда-то повреждены. — Дома такой компот пила… давно.

Лицо Мариши опять дрогнуло, и она замолчала, снова целиком уйдя в себя. Мы с эльфийкой переглянулись. Н-да.

— Пойду за снаряжением, — предупредил я, взвешивая в руке практически пустой кошелёк.

Поход на Арену не в ярмарочный день себя оправдал: сэкономить получилось. Теперь, если высыпать всё до последней монеты, у меня оставалась возможность приобрести для новой боевой единицы что-то кроме топора и примитивного, но достаточно прочного деревянного щита. Нагрудник из кожи и жёсткую кожаную поддоспешную юбку? Монет хватает, вроде как. Ах да, и сандалии не забыть. Мало того, что по лесу без обуви до нужного места можно просто не дойти, так ещё и из гостиницы могут попытаться выставить, если Маша босая ещё раз мимо администратора пройдёт. Кстати, знакомый образ получается, правда? «Аве, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя». Вот теперь вы тоже знаете, отчего гладиаторов на арене вооружали и снаряжали так: максимум брони при условии минимальных затрат. Дешевле только вообще голым в бой идти и, если я правильно помню, многие римские бойцы так и делали…

Я на ходу невесело сам себе ухмыльнулся и покачал головой: выискался эксперт по снаряжению… а заодно по Древнему Риму и гладиаторам. Месяц назад мне и в страшном сне не могло присниться, что я когда-нибудь стану разбираться в мечах, боевых топорах, щитах и лёгких доспехах. Собственно, я и не стал. Точнее, как бы стал, но ровно настолько, чтобы сделать выбор и оплатить чужую работу, не вникая в подробности. Хотя выбор — это сильно сказано: выбора-то по сути и нет… Но даже это нужно было как-то понять. Я понял.

Попади на моё место ну вот хоть любитель исторического боевого фехтования, он бы долго копался в представленном ассортименте оружейного лоу-энд сегмента, кривил губы и морщился. Мог бы, если бы спросили, объяснить, почему нужно брать топор с лезвием полумесяцем, а не с загнутым только с одной стороны, на манер мини-алебарды (в душе не ведаю, как это всё правильно называется). Наверняка с удовольствием поспорил бы с кузнецами, может, получил бы добрый совет, которым смог бы во время боя воспользоваться… Вот этим и отличается исполнитель от менеджера. У первого задача — как можно качественнее и быстрее выполнить свою работу, а у второго — получить приемлемый результат, использовав доступных исполнителей и средства. Вот я и использовал то, что хорошо умел. Пусть продажи — лишь частный и узкий сегмент менеджмента, это всё равно менеджмент.

Как быть хорошим менеджером-специалистом в продажах? Конечно, желательно разбираться в людях, совсем здорово уметь уболтать любого скептика купить именно твой товар — но это далеко не главное. Менеджер — не торговка на рынке, в конце концов. Главное, перед тем, как начать процесс заключения сделок, понять три вещи:

ЧТО ты продаешь

КАК это будут использовать конечные потребители

и

ЗАЧЕМ будет брать этот товар или услугу конкретный покупатель

Зная все три пункта, менеджер сможет выполнить уже свою работу — свести имеющийся лот на продажу и нуждающегося в нём покупателя. Именно в этом состоит задача менеджера, а не получение максимального профицита по сделке, как многие ошибочно думают. Можешь найти информацию, запомнить её и разобраться в доселе совершенно незнакомом предмете или услуге? Ты действительно менеджер по продажам, а не просто продавец. Сможешь сделать это самостоятельно и в течение пары-тройки суток — и ты хороший менеджер. На Земле я считал себя хорошим менеджером.

Хорошему менеджеру по продажам по большому счёту все равно, с чем работать. С плюшевыми фигурками мультяшных лошадок или с ядерным топливом для атомных электростанций, с удобрениями для полей или с ювелирными украшениями… Или с оружием. Пусть даже это оружие — средневековые копья и топоры, а вместо интернета под руками только не самые удобные печатные источники из публичной библиотеки и возможность лично задать вопрос спецам в охотхозяйстве. Самым сложным, кстати, оказался не поиск информации, а правильно разделить у себя в голове покупателя и конечного потребителя и что именно является предметом сделки. Справился — и сразу всё стало понятно.

Покупатели — это, понятно, я и Рона. А вот конечный потребитель — болотный секач, и приобретаю я его убийство. Точнее — несовместимый с дальнейшей жизнедеятельностью урон здоровью магически изменённого кабана, потому что охота — это получение добычи, а не уничтожение цели любым способом. То есть даже если бы я мог запустить фаерболлом в цель, делать это было бы ни в коем случае нельзя. Кроме материального урона колдовская атака воздействует на магию самого объекта, то есть напрочь портит то, что нужно добыть. То есть воздействие должно быть чисто механическим, и не задеть в данном случае печень.

К счастью, большая мутировавшая свинья — всё равно свинья, и убивать свиней мне и эльфийке научиться удалось. На бойне вообще всё организовано крайне просто: узкий загон, где животному негде развернуться, позволяет спокойно нанести один точный удар по сонной артерии… Или сколько нужно неточных. Остаётся самая малость: среди леса сковать секачу свободу манёвра и провести заученный приём копьем.

Постройку ловушки-загона я сразу отмёл: тварь размером до бегемота не дотягивала, но, почуяв угрозу жизни, могла сломать бревно в три моих руки толщиной. А в загон из более толстых бревен свинская свинья, скорее всего, просто не полезет: мозгов у твари немного, но инстинкты-то работают. Инстинкты. С точки зрения охотника слабое место любой добычи: предсказуемость поведения в определённых ситуациях, которую можно использовать. Потому в охотничьем справочнике в описании болотного секача я нашёл то, что искал.

* * *

Негромкий разговор стих сразу же, как только я открыл дверь. Надо же, какие перемены произошли, пока я отсутствовал. У Маши так и вообще уже и выражение на лице почти нормальное. Почти. И означает оно не иначе как «хозяин, спаси!» Я беззвучно хмыкнул: Рона, как всегда, в своём репертуаре. Наверное, её одну надолго рядом даже с лежалыми покойниками оставлять не стоит, во избежание разных казусов. Заболтает.

— Обновки, — прокомментировал я, выкладывая на стол тяжёлый, крепко перевязанный бечевой тюк из дерюги. Щит стащил со спины: бронный мастер, несмотря на дешевизну исходных материалов, не поскупился на удобные лямки из чего-то, напоминающего брезент, за свой счёт, молодец. А вот широкий боевой пояс с двумя рядами заклёпок с продетым через специальную петлю топором, который я тоже снял с себя — наоборот, был скорее трофеем. Мужик-оружейник по ту сторону прилавка так рьяно и визгливо торговался за каждый скинутый медный грош, так упорно не желал входить в моё положение, что смог реально достать. Впрочем, ошибка жмота была в другом: в лучших традициях базарных бабок он в какой-то момент начал обращаться к прохожим, так что в итоге собрал вокруг нас небольшую толпу. Типа, хайпанул и сделал себе на этом рекламу за мой счёт, за что немедленно и поплатился. Одна правильно построенная фраза и увлекшийся придурок под азартные возгласы из толпы вынужден был расстегнуть фигурную кованую пряжку прямо на себе: пообещал же при стольких свидетелях отдать к топору, купленному за полную цену, «любой подходящий ремень из тех, что я у него найду». Уж не знаю, чего он ждал, но я «нашёл» вообще не напрягаясь — всё было на виду. Разумеется, неудачника обсмеяли и никто больше ничего не купил. Маленькая и не особо нужная победа — но душу греет.

— О! — Фирониэль не была бы собой, если бы не бросилась осматривать вещи и оружие. На заправленной кровати, которую девушки в моё отсутствие использовали в качестве дивана, осталась одна Мариша. Сжавшаяся и закутавшаяся в своё полотенце так, что оттуда только голова и торчала, она не спешила покидать своё «укрытие», только… взгляд стал ещё более жалобный? С чего это вдру… А, понятно. Шебутная эльфийка, словно волка флажками, окружила наше утреннее приобретение десятком мотков с разноцветными нитями, полудюжиной воткнутых в покрывало иголок, собственно вышивкой и сразу тремя раскрытыми книгами. Рона в своём репертуаре, как она есть.

— Красиво, — я подобрал ткань с уже частично вышитым рисунком.

Ничуть не покривил душой: волны растительного орнамента, похожие, но ничуть не повторяющиеся, перетекали одна в другую так, что глаз было не оторвать. Кстати, дочка вождя вышивала их прямо так, сразу набело, без нанесения всякого предварительно начерченного эскиза. Я мог только смутно догадываться, какие для выполнения подобной работы нужны невероятные глазомер и пространственное воображение… И почему они ни разу не проявляются, стоит Фирониэль взяться за лук.

— Слишком толстая кожа, с такой обращаться не умею, игла просто не возьмёт, — со вздохом заключила эльфийка, уже успевшая расправиться с упаковкой и завладевшая нагрудником. Я расправил материю в руках целиком и без особого удивления убедился, что в качестве основы для вышивки опять пошла одна из моих рубашек. Третья и последняя. Ну, это было ожидаемо — выбора, на чём вышивать, у девушки особо и не было, потому в ход попеременно шли то её, то мои вещи. А вот только что прозвучавшие слова по поводу кожаной брони — это, наоборот, очень интересно.

Набор для вышивания я купил Роне следующим утром после памятного разговора, на четвёртый день после моего попадания. Очень хотелось сделать для эльфийки хоть что-то приятное: попавшая в беду, преданная соплеменниками, навсегда лишённая возможности обрести отобранную магами республики свободу девушка не пала духом, не озлобилась, и нашла в себе силы поделиться со мной всем тем немногим, что у неё ещё осталось. Особенный контраст ощущался рядом с Эйланой, от которой разве что видимые волны материлизовавшегося негатива в воздухе не расходились. Не будь Фирониэль рядом со мной все эти дни, отнюдь не уверен, что смог бы так методично и целеустремленно готовиться к аттестационной охоте. Когда кто-то в тебя так верит, мысль о том, чтобы пойти по пути наименьшего сопротивления исчезает сама собой.

Встреть я такую девушку, как Рона, в нашем мире, сходу бы обозначил её для себя как девицу со странностями, не от мира сего — и скорее всего старался держаться подальше. Но здесь и сейчас «не от мира сего» в буквальном смысле слова был я, и так называемые странности эльфийки меня не напрягали ну вот ни капли. Взяла и пока я спал — вышила орнамент вокруг застёжек рукавов лёгкой куртки и отворотов штанин? Господи, да по сравнению с перспективой сражения с живым всеядным бульдозером — вообще не стоящий внимания пустяк! Разве что я наконец заметил, что другие граждане и их рабы тоже, бывает, носят вещи с вышивкой, когда скромной, а когда и вполне себе роскошной. Вот только что это значит, и значит ли что-то вообще кроме личных эстетических предпочтений — выяснять не было ни малейшего желания. И только спустя две недели я начал кое-что подмечать. Фирониэль, конечно, вела себя довольно импульсивно и непосредственно, но всё же не делала ничего без не всегда очевидного даже ей самой смысла. Например, она не притронулась ни к одной шмотке Ланы, хотя возможность у неё ещё в течение нескольких дней была. Не заинтересовали лучницу и гостиничные вещи, даже узкий рулон дорогой как сволочь белой мягкой ткани, из которой я планировал нарезать бинты, остался без внимания. И вот такие слова по поводу нагрудника, предназначенного, на минуточку, осуждённой убийце трёх человек. Пусть даже от Мариши из-за, гм, условий эксплуатации с момента совершения преступления остались только кожа да побитые кости — это повод для жалости, но отнюдь не для принятия. Так-та-ак.

— Рона, солнышко, — с деланым безразличием в голосе позвал лучницу я, краем глаза наблюдая, как наш будущий щитоносец сползает с постели, кидая то на меня, то на эльфийку встревоженные взгляды и одновременно пытаясь не дать полотенцу распахнуться. Забавная реакция, особенно с учётом того, что не далее как несколько часов назад я рассмотрел на теле девушки всё, что хотел. И пощупал тоже, потому что пользоваться мочалкой без помощи рук ещё не научился. Реакция забавная, но очень характерная, и наигранной вот совсем не выглядит. — Скажи-ка мне, тебе Маша случайно не успела рассказать, как она, юная девушка без особых воинских навыков и талантов, не маг, умудрилась уработать трёх взрослых мужиков, да ещё и опытных, как я понимаю, воинов?

Ясное дело: неопытным командир в храмовом (иначе откуда татуировка?) отряде, пусть даже и состоящим из одних новобранцев, просто быть не может. Особенно в достаточно большом отряде, где есть ещё как минимум два сержанта.

— Рассказала! — лучница отложила бесполезные для неё доспехи и с радостью переключилась на более интересную тему. Только-только успевшая скрыться за дверью санузла новенькая судя по сразу смолкшим звукам замерла на полушаге и даже дыхание затаила — Они пьяные были, и командир, и сержанты.

Прелестно. Как-то я полагал, что и пьяный профессионал — всё равно профессионал. И второй замечательный сюрприз — я как-то предполагал, что церковные бойцы не будут бухать напропалую.

— У рекрутов на марше при себе не было оружия, только личные вещи, которые каждый тащил сам, — продолжила пересказ Фирониэль. — Оружие везли на отдельной телеге, выдавали только на время караула или тренировок. У одного из будущих солдат Белой Церкви один из сержантов ближе к концу перехода случайно обнаружил припрятанное спиртное. Залётчика при всех показательно избили, а деревенский самогон лейтенант и двое доверенных сержантов вечером употребили сами.

Ага, кое-что начинает проясняться. Я уже, кажется, догадываюсь, что было дальше.

— Уже ночью один из сержантов обошёл временный лагерь и лично приказал всем рекрутам женского пола «явиться для прохождения особого испытания» к шатру командира, — к сожалению, не обманула моих ожиданий эльфийка. Ситуация насквозь житейская: все нормальные командиры рассованы по «горячим» направлениям и точкам — там ведь есть настоящая опасность, которую надо по-настоящему сдерживать. А вот перевод отряда новиков из места сбора в тренировочный лагерь можно и какому-нибудь куску дерьма поручить — было бы с чем справляться.

— Боевой молот наша Маша у кого отобрала? — спросил я, не желая выслушивать малоаппетитные подробности дальнейших событий.

— Не боевой, кузнечный, — поправила меня Рона. — Он был у неё с собой, в вещмешке. Забрала из кузни старый отцовский, которым почти не пользовались уже, когда сбегала из дома.

Ну и ну.

— Маша, ты что, кузнец? — спросил я у неплотно прикрытой двери.

— П-подмастерье, — после некоторой паузы ответила девушка и тише, с отчётливой горестью, добавила. — Только отец так и не признал мастерство. Сказал — «не твоё дело», и что клеймо из его рук я никогда в жизни не получу.

— И потому ты в церковное «мясо» податься решила? — да уж, история не просто самая обычная, а прямо-таки самая что ни на есть типичная из типичных.

С другой стороны, если в королевствах вокруг Лида царит что-то вроде земного средневековья, а похоже так и есть — с поправкой на магию, Шрам и химер — то стать подмастерьем какого-то другого кузнеца кроме отца Марише не светило от слова совсем. У других работников наковальни своих детей и учеников хватает. Хотя, честно говоря, у дочери кузнеца, по сравнению с каким-нибудь оставшимся без крова и родственников крестьянином, варианты устроить свою судьбу и без получения чисто мужской профессии были. И эти варианты точно были куда безопаснее продажи собственной жизни на смазку для мечей во имя чужих интересов.

— Я… решила, что так будет лучше для всех, — ещё тише сообщила дверь.

— Отец запер её в сарае и две недели продержал на хлебе и воде, — кто бы сомневался, что Рона вытянула из вынужденной собеседницы все интересующие её подробности. — Пообещал, что она оттуда не выйдет, пока не растеряет дурные манеры чуть что гнуть напоказ подковы да бить тех оставшихся сватов, что не устрашились.

Ого. Как история с отказом о признании мастерства сразу заиграла новыми красками! Похоже, папочка нашей покупки свою дочурку отнюдь не гнушался использовать в тяжёлых подсобных работах в кузне — иначе соответствующих мускулов Маше было просто не накачать. Да и наследственность, видать, сыграла не последнюю роль. Я припомнил ширину плеч девушки, мысленно добавил мышечной массы до заявленной кондиции — и сразу понял, почему Белые взяли себе такого рекрута. А пьяные идиоты, похоже, пьяны были просто до изумления — настолько у меня не вязался полученный образ с образом «женщины-мечты».

— Мне осталось непонятно только одно, — всё-таки решил прояснить последний непонятный момент в этой истории я. — Почему церковный суд вынес такой странный приговор, как продажа в магическое рабство? Ладно, дело бы происходило на границе республики, но, как я понимаю, тренировочных центров для самой «зелени» у Белой Церкви так близко к Шраму и его тварям быть не должно. И цена за обычную, пусть и сильную девушку просто не может быть настолько большой, чтобы окупить транспортировку к границам Лида.

Держу пари, что цены на живой товар, особенно на людей без навыков и талантов, маги республики специально держат очень-очень низкими. Иначе одна половина населения королевств уже давно притащила бы на продажу другую. Отдельный вопрос — как Маша вообще дожила до суда после того, что сделала? Но ответ на него я, подумав, нашёл и сам. Принявшим под руку в связи с невосполнимой утратой комсостава отряд «не-доверенным» сержантам надо было кровь из носу притащить хоть какого-то козла отпущения. И желательно, побольше свидетелей, что они ну вот совсем-совсем не виноваты в случившемся. Иначе гибель единственного офицера в соединении в небоевой обстановке повесили бы, как это водится в любой армии, на них.

— Меня не судили, — я скорее угадал, чем разобрал тихий шёпот. — Клирик, который забрал меня из кельи в ночь перед дознанием, оказался братом командира отряда. «Не раздвинула ноги добровольно один раз — будешь раздвигать до конца жизни по чужой воле», — так он мне сказал, прежде чем сжечь Светом горло. Я не могла есть, пить и говорить, пока меня куда-то везли, с трудом дышала. Не смогла сказать, что меня не судили, когда ставили Печать…

Рона встревоженно посмотрела на меня, и я ей кивнул. Эльфийка скрылась за дверью санузла, её тихий, напевный голос вплёлся в прерывающийся шёпот, и вскоре до меня донеслись тихие девичьи рыдания.

* * *

Ещё месяц назад я бы очень неловко почувствовал себя, когда рядом плачет девушка, которой ты просто не в силах помочь. Сейчас же… Скажем так, определённые идеи у меня появились. Одна проблема — чтобы воплотить их, у меня практически не оставалось времени. Кроме того, главного мне было не изменить: по выработанному после фиаско Роны со стрельбой плану прохождения Испытания выживание щитоносца… скажем так, никак не гарантировалось.

От дешёвого магического раба требовалось только одно — отвлечь болотного секача на себя достаточно сильно, чтобы копейщики с «пальмами» подошли на расстояние удара и смогли этот удар нанести. Всё. Дальше по плану я и Рона спасаемся бегством, а суперсвинка истекает кровью — никакая «встроенная» магия не способна за две-три минуты срастить перебитую магистральную артерию, и уж тем более сразу две. Только угадайте, что попытается сделать почувствовавшее близкую смерть дикое и далеко не мирное животное? Я скажу. Убить всеми силами и средствами самого близкого обидчика, невзирая на боль и раны.

План атаки на секача был достаточно простым и надёжным. Тварь атакует любого, кто меньше её размером и повел себя как враг… Или просто не понравился (милашка, ага). Атака у этого живого бульдозера соответствующая: поддеть на клыки (немного не дотягивающие до звания бивней) и стоптать. Или повалить и стоптать. Или сначала ранить клыками, потом преследовать по кровавому следу и… Правильно, стоптать. Даже уже мертвого. Для хряка это всё элемент подготовки пищи к приему: кровавую кашу с обломками костей он с удовольствием скушает с земли, и то, что она слегка испачкалась, его не смутит. В принципе, у нас с Роной и вдвоём был шанс успешно подбить свинку — пока кабан пытается подмять одного копейщика, второй может успешно нанести удар. Видимо, именно эту стратегию подразумевал владелец охотхозяйства, подарив нам эльфийские копья. Вот только салки со смертью — это определённо не мой вид спорта.

К моему удивлению, доработанная мною концепция убийства испытательного противника сильно напоминала стандартные действия пати из нескольких игроков в какой-нибудь фэнтезийной многопользовательсткой игре. Один — в данном случае, одна — принимает на себя все атаки, пользуясь преимуществом в собственной защите, щитом, и отвлекает на себя внимание, нанося бесполезные в плане урона, но болезненные, если верить справочнику, удары топором по хряковой голове. Так называемая роль «танка». А я и эльфийка, куда хуже защищённые, но не скованные в плане подвижности, должны будем нанести основной (в игре бы написали «критический») урон. Эта роль называется ДД, или просто «дамагер» — от английского damage dealer, в очень вольном переводе на русский «раздаватель люлей». Хм, может, игроделы концепцию танк-дамагер-хилер срисовали всё-таки с какой-то реальной ситуации? Кстати, хилер, лекарь то есть, у нас тоже как бы присутствует. Я. Увы, но ключевое слово — как бы.

Печать работает на магии жизни, и я могу перекачать Жизнь одного раба другому — или себе. Только это не лечение, а что-то среднее между переливанием крови, капельницей с глюкозой и введением порции стимуляторов тому, кому прибавляют энергии. Донору, что логично, те же эффекты заходят со знаком минус. То есть кровь доступная мне магия не остановит, рану не сомкнёт — а только улучшит тонус и ускорит естественную регенерацию. Неплохо, но… не то, что нужно на поле боя. А потому бинты, крепкий алкоголь в качестве доступной дезинфекции и толстая кривая игла с суровой нитью. Надеюсь, последним средством я в случае чего смогу воспользоваться как надо: тренировка на свежих свиных тушах — это всё-таки немного не то. Знал бы, что однажды стану попаданцем — пошёл бы в медицинский… Но чего нет, того нет. Зато есть справочники, а в них куча неосвоенных страниц.

Никогда, никогда-никогда не пытайтесь изучить что-нибудь по справочнику, если у вас есть хоть какой-нибудь другой источник информации. Учебники, лекции или, совсем идеально — живой носитель нужных знаний и навыков. В справочнике нет пояснений, кроме тех, без которых ну совсем не обойтись, а материал подан не по порядку изучения, а по каталожной системе. В итоге, вникнуть в написанное стоит отдельного огромного труда, а ведь полученные знания ещё надо осмыслить — и сделать это правильно. Так, как сейчас, я чувствовал себя лишь однажды, получив на новом месте работы задание продать трубопроводы для строящейся теплоэлектростанции. У шефа был список закупленных по инженерному проекту силовых агрегатов, насосов и прочей машинерии, которую нужно было в ходе сборки соединить между собой, а мне нужно было выдать коммерческое предложение, пакетом сразу на всё. За три дня. Адов труд! Но зато я научился работать со справочниками. Правда, тогда у меня был интернет…

Я не очень следил за временем, обложившись раскрытыми книгами и делая пометки в блокноте. И оторвался только тогда, когда Рона меня настойчиво потормошила. Ну и?

— О, — я провёл взглядом вдоль фигуры Мариши от сандалий до макушки и назад. — Неплохо!

Подбой и подкладка позволяли носить нагрудник и юбку на голое тело, потому, будь Маша хоть чуть более рельефной в нужных местах, вид был бы даже в каком-то смысле эротичным — с боков корпуса лёгкая кожаная броня тело никак не прикрывала. Картину дополняли лямки висящего за спиной щита и топор в петле за поясом. Класс! Даже почти не видно стало, что бравая воительница телом напоминает узника тюрьмы.

Фирониэль понаблюдала за моим лицом, потом легонько толкнула стоящую рядом девушку в бок. Добилась, правда, только того, что дочь кузнеца покраснела… ещё немного сильнее, чем пока я её рассматривал. Впрочем, когда подобная мелочь могла смутить Рону?

— Маша сбежала из дома в солдаты Белой Церкви, чтобы стать рыцарем Света! — радостно выдала эльфийка доверенный новоиспеченной подругой секрет. — Чтобы нести справедливость, уничтожать бандитов и чудовищ!

Последнее слово лучница чуть выделила голосом, заставив меня мысленно фыркнуть. Ну уж настолько откровенно намекать было совершенно излишним — что я, сам бы ну никак не догадался?

— На счёт справедливости и бандитов не обещаю, как получится, — медленно проговорил я, глядя в глаза девушке. — А вот с убийствами монстров — это как раз к нам. Сразу могу сказать — это будет грязно, мерзко, тяжело, нудно и опасно. Даже когда у нас появится хорошее снаряжение — никаких гарантий никто, сама понимаешь, не даст. И да, сделать тебя паладином Белой Церкви я, конечно, не смогу, но… может, ты согласишься стать моим рыцарем?

— А можно? — под конец моего короткого монолога глаза девушки стали круглыми от удивления.

— Рона, копьё, — вместо ответа я требовательно вытянул руку в сторону. Через секунду шустрая эльфийка вложила мне в руки оружие.

— На колено, — приказал я, поднимаясь со стула. В голове пронеслось, что я делаю полную ахинею. Мало того, что в известном мне по фильмам и книгам ритуале должен использоваться меч, так я ещё и в душе не чаю, как посвящают в рыцари в этом мире. Что-то мне подсказывает, что точно не так, как у нас. Да и я сам, если разобраться, вообще непонятно кто, по большом счёту… Но, как настойчиво подсказывал мне мой опыт — это были не мои проблемы. Мой рыцарь — мои правила, и не волнует. А Маша из-за Печати с потрохами моя. И если такая показуха эти самые потроха поможет сохранить… — Сим нарекаю тебя своим рыцарем, леди Мария. Будь моим щитом, и да не дрогнет твоя рука. Будь моим мечом, и да не дрогнет твоё сердце при виде врага. Будь моей опорой — и да не дрогнет больше твоя душа в час испытаний!

Три касания — левое плечо, правое плечо, склонённая голова — и три фразы. Тренер по нейролингвистическому программированию был бы доволен как слон, увидь он эту сцену.

Сказать по правде, на курс тренингов я отходил только потому, что за него заплатила компания — типа нам, продажникам, это поможет И честно выполнил все «практические задания». Единственное, что я вынес из этих пяти занятий — твёрдую убеждённость, что мне в работе подобным ни в коем случае нельзя пользоваться. Или ты честно продаёшь, или пытаешься задурить людям голову, толкая «гербалайф» и «царские таблетки». И вот глядиж ты, пригодилось — прямо как по методичке собрал мало что значащие слова и слова-маркеры в фразы, и умудрился нигде не запнуться.

— Встань, — я вспомнил, что рыцарь в конце ритуала должен был поцеловать то ли меч, то ли руку сюзерена, то ли и то, и другое, но забил. С Маши и того хватит. Жизнь дочери кузнеца опять сделала резкий и неожиданный кульбит, заметно оглушив хозяйку. Пусть придёт в себя. Тем более… ну-ка, Печать… точно, время обеда. А значит…

Я поколебался. Заглянул в свои записи, пробежался глазами по трём раскрытым книгам, опять вернулся к записям. На первый взгляд — понял я всё правильно. На второй… магия — это не игрушки. Но рассуждать о долговременных эффектах магии жизни применительно к человеку, которого через трое суток запросто может не стать — тоже глупо. Ну почему я не медик, или хотя бы биологией в школе не интересовался? Хотя бы понимал, что собираюсь сделать, блин! А, ладно. Выбора по большому счёту всё равно нет.

Когда мы вернулись в номер и поставили на стол подносы с обедом, я молча снял с двух тарелок по половине и переложил на тарелку Маше. Подумав и собрав в голове все обрывки случайных знаний по питанию и диетам, застрявшим в голове из спам-рассылок и рекламы по ящику, собрал всё сладкое — и тоже отдал ей. Пока девушка удивлённо хлопала глазами, зашёл к ней со спины и прищурился, пытаясь разглядеть мелкие линии и завитушки её Печати. Так, вот это место. И… раз. Дочка кузнеца вздрогнула и обернулась, гулко сглотнув. Заработало. Сейчас магический механизм начал всасывать запасы жизненной энергии и направлять на регенерацию и рост тканей организма.

— А теперь ешь, — я показал глазами на стол. — Не оглядываясь на нас и столько, сколько сможешь.

Если я правильно понял справочник, деградация мышц от недостатка питания идёт интересным образом: они теряют толщину волокон, но не число. Это значит, что вернув массу в нужные ткани, я верну нашему щитоносцу её былую силу. Ну, сколько успею за три дня. Даже небольшой прирост уже будет хорошим эффектом. Ещё один отнюдь не лишний шанс выжить — это всё, чем я могу помочь.