Чем дольше я разглядывал Васта Бертрана, тем меньше он мне нравился. Увидев вживую конкурента, я сразу понял, что имел в виду сэр Матиас. Во-первых, мой двоюродный дядюшка никогда не держал в руках ничего тяжелее столового ножа — иначе бы ни в жизнь не наел себе такое пузо. Вот Трамонт Пэр, как я понимаю, совсем не дурак пожрать и не особо любящий «все эти военные штучки», тоже худым не был, но собственный вес ему ничуть не мешал и на лошади держаться, и болтать без умолку — всё одновременно. Васт же переваливался, как беременная утка при ходьбе, тяжело дышал и вообще выглядел нездорово. Понятно, почему проведя несколько ночей в поместье он предпочёл застрять у герцога в гостях — поближе к целительному воздействию Света и подальше от соблазнительных прелестей Ле, коварно обрекающих любого нормального мужика на изнурительные ночные физнагрузки. Хотя насчёт целительного воздействия церковной Стихии — это ещё нужно было разобраться, что она там на самом деле делает… А во-вторых — мой дальний родственник имел просто ужасный вкус в одежде.

Есть разные времена — и под стать им разнятся нравы и мода. Однако по окружающим как-то не было заметно страсти нашить на свои камзолы побольше рюшечек. Ох, и ладно бы просто «рюшечек»: при всём этом украшательстве «модные» шмотки Васта были поношены просто донельзя. То, что привезла из поместья Карина, рядом смотрелось словно только что вышедшее из-под иглы портного! Ну и как вишенка на торте — запах. Искусственная, насквозь фальшивая вишенка из сверхдешёвого ароматизатора — вот такой по качеству парфюм то ли предпочитал, то ли просто только и мог себе позволить дядюшка. И это мой ближайший конкурент? Вот этого… этого… персонажа… я заочно в своих планах рассматривал в качестве возможного покупателя баронства? М-да, боюсь рахмановский знакомый ростовщик скорее удавится, чем даст такому «чуду» в долг — конечно, если толстяка не переодеть. За мой счёт.

Ко всем прочим достоинствам двоюродный брат Кристиана Бертрана ещё и отличался изрядной невнимательностью. Сначала прошёл мимо меня, не обратив внимание на плащ, потом довольно долго не замечал, что следом за ним по коридору идёт группа аж из четырёх человек. Разумеется, я сам не стал устраивать сцену встречи посреди расходящейся толпы, подождал, умерив шаги, пока родственник доковыляет до лестницы наверх, и только потом в спину ему произнёс:

— Дядюшка! Вот так встреча!

Хочу отдельно заметить — я планировал именно поговорить. И не в стиле «оп-па, это кто это у нас здесь такой с целой мордой?», а по возможности действительно изобразить родственные чувства. Изобразить — потому что испытать их к этому вороху видавших виды (хорошо хоть чистых) кружев явно не смог бы. Но получилось как получилось.

— А?! — видели как баскетбольный мячик отскакивает от пола? Очень похоже получилось. — Ты! Ты… Ты кто такой?!

— Арн Бертран, младший сын Кристиана и Лилианы, — ненадолго перекинув накидку на плечо, я продемонстрировал герб, точно такой же, что красовался на спине у него самого. Утро робко вступало в свои права, свет из выходящего во внутренний двор лестничного оконца, лился еле-еле, но вышивка эльфийской гладью словно впитывала его — и светилась сама. Странно, когда я вернулся утром в комнату, ещё подумал, что геральдическую тряпочку скоро нужно будет стирать — пропылилась она изрядно. А сейчас — словно из химчистки. Из земной химчистки.

— Что?! — в голосе родича прорезался натуральный визг. — Арн? Враньё! Врёшь! Самозванец!!!

Разной я ожидал реакции — от холодного презрения до попытки немедленно воззвать к чувствам явно богатенького родственника, но только не такой.

— Кто бы говорил, — я замешкался с ответом буквально на долю мгновения, и вперёд вылезла рыжая. — Фальшивый баронет!

— А-а! Отойди от меня! — отшатнулся от Карины с диким ужасом в глазах наш, гм, собеседник. Наткнулся спиной на перила, судорожно нащупал их рукой — и ринулся наверх. Ну, по его меркам ринулся — догнать проблемой не было бы… только зачем?

— Ты его побила, что ли? — вполголоса спросила Мила, провожая глазами объект несостоявшегося родственного воссоединения.

— Вот ещё, — фыркнула дочка рыцаря, но потом призналась: — Отец запретил к нему лезть и вызывать на поединок. Так, случайно задела, когда на лестнице столкнулись. Один раз. И ещё лошадь пнула, когда к Сэму на приём позавчера поехали, не удержалась — а с кобылы этот мешок сала сам упал.

Кара во всём блеске красоты своего характера. Кто бы сомневался, что она не сдержится.

— Если надумаете нормально поговорить, благородный Васт, вы всегда сможете найти меня в маноре Бертран, — подумав, я решил закрепить уже оказанный моим вассалом положительный эффект и возвысил голос, дабы меня точно услышали сквозь собственное громогласное сопение. И ведь услышал.

— Он тебя достанет! — раздалось полузадушенно сверху. — Ты пожалеешь, щенок!

— Стоп, — я перехватил ринувшуюся вверх по лестнице рыжую за руку. — Сомневаюсь, что Эдмонд будет счастлив, если ты этого слизняка в его доме изобьёшь. А на поединок он никогда не согласится, видишь же.

— Не согласится — потеряет честь, — с нехорошим прищуром глядя вслед Васту, посулила девушка.

— Нет, Арн прав, — вмешалась баронетта Пэр. — Плевать ему на честь. Вызывать надо при свидетелях, причём желательно, чтобы их было много — вот тогда эффект будет… Меня лично больше волнует, кого этот… двоюродный дядя имел в виду под «он»? Ведь не де Берга точно — герцогу никого «доставать» не надо, достаточно объявить свою волю, и всё.

— Карина, ты ведь знаешь, кто ещё претендует на манор Бертран? — сам-то я был на сто процентов уверен, что под «он» имелся в виду некий полуабстрактный «покровитель», точнее, человек, которого кружевной пузан в таковые записал. Если бы покровитель был настоящим — не разгуливал бы дядя в таком ободранном виде. Мне и по работе, и по жизни ещё на Земле изредка попадались подобные говн… неприятные личности, полностью уверенные, что им все должны, а если что не так — нужно просто орать погромче. Стращать полицией, сыном соседей из спецназа и Президентом, до которого он непременно дойдёт лично, дабы покарать обидчика. Ну вы понимаете, чем подобные заявления заканчивались обычно. Ничем. А этот ещё ничего так, пуганый, в мире средневековья за базаром надо всё-таки уметь следить: это тут горлопан под защитой Эдмонда, как и другие гости, а на лесной дороге — медведь прокурор. Просто так с оборванцем связываться никто не станет, но если смог достать, например, барона на его собственной территории…. Медведи тут есть, я и Ле очень плотно и дотошно исследовали шкуру топтыги в моей комнате в поместье.

— Я точно знаю, что кроме сбежавшего от нас сейчас урода делами поместья интересовался королевский стряпчий, — подумав, сообщила рыжая. — Больше никто в поместье при мне не приезжал. Этот тоже копался в бумагах, но за ним мне папа хотя бы разрешил присмотреть.

— Королевский стряпчий? — переспросил я для верности. — Чиновник-юрист короля Зара Шестого? Я думал, что вопрос наследства исключительно в ведении де Берга…

— Так и есть, — вмешалась Мила. — Сам чиновник ничего не решает, он даже не благородный, обычный горожанин, нанявшийся на службу в канцелярии монарха. Если хочешь, лишь ходячая самописная чернильница, что донесёт до господина состояние дел в баронстве. Но то, что он сюда вообще добрался, означает, что его кто-то нанял представлять свои интересы. Учитывая, что ты младший из троих детей Кристиана, а твой старший брат теперь герцог ван дер Хорт, то есть подданный другой короны, то остаётся только твоя сестра. Манор она наследовать не может, а вот её ребенок мужского пола, пожалуй, имеет не меньше прав, чем «баронет» Васт. Но при наличии тут тебя, Арн, этим двоим ловить нечего.

— Тогда понятно, отчего дражайший родич так распереживался, — хмыкнул я. — Только вчера узнал из слухов, что приехал настоящий правопреемник, до последнего пытался не верить — и вдруг я такой из-за угла выхожу.

— Может быть, может быть… — несколько рассеянно пробормотала блондинка, но тут же встрепенулась. — Так, нам тоже нужно выдвигаться, иначе не успеем на завтрак к Сэмуэлю.

— Не слышала, чтобы барон кого-то вчера к себе звал… — несколько неуверенно протянула Карина.

— Пока я с вами, эти формальности совершенно излишни, — отмахнулась от слов бывшей фрейлины Милана. — Как вассал, я могу к своему сюзерену нагрянуть хоть в середине ночи — и пусть только попробует не принять. Меня — и тех, за кого я поручусь.

— А чего ты тогда раньше этим не пользовалась? — удивилась рыжая. — Каждый раз так переживала, если приглашений больше недели не было.

— Какая же ты… Ка-ри-на, — по слогам произнесла имя своей подруги блондинка, явно имея в виду другое слово. — Если бы я стала так делать — все бы решили, что у меня в свите сына герцога любовник. А то и на Сэма подумали бы… А теперь у меня официальный жених есть.

— Да поняла уже, — теперь настал черёд отмахиваться дочке рыцаря.

— …А кроме того, — проигнорировала слова собеседницы баронетта. — Сэр Валериан пригласил сэра Марию на тренировку, и ты прекрасно знаешь, с кем Вал ошивается целыми днями, если не ведёт службы по деревням.

Маша провела рукой по нагрудной пластине кирасы, нащупала вмятину и скривилась. Потом непроизвольно положила руку на горло, и скривилась ещё сильнее.

— Конечно, совсем хорошо нагрянуть с визитом не совсем с пустыми руками, но в голову не приходит, чего такого можно привезти младшему Бергу, чего у него уже нет…

— Опять забыл, — звучно хлопнул я себя по лбу ладонью, окончательно выбрасывая мысли о родственнике из головы. — Мне нужно в моё поместье Бертран, забрать кое-что. Сэм будет доволен, я уверен.

— Не пойдёт. Ты тогда только к обеду вернёшься в лучшем случае, — помотала головой «наречённая».

— О, нет, я — успею, — совершенно искренне улыбнулся я. — Ты просто не видела мою Вспышку в деле!

* * *

Осадив химеру у входа в поместье Берг, я спрыгнул сам и протянул руки, подхватывая под пояс Милану. Девушка положила мне руки на плечи, и я аккуратно снял её со спины Вспышки, ставя рядом с собой. Кстати, всё выполнил в точности по этикету — видимо, само собой подразумевалось, что если уж дама согласилась покататься с тобой на одном коне, то и на столь близкий контакт согласна. С другой стороны, в парных танцах партнеры тоже прижимаются друг к другу, а какое же средневековое дворянство без танцев?..

Додумать я свою мысль не успел: блондинка, которой полагалось, лишь только её поставят на землю, отпустить мои плечи, сделала ровно наоборот — обняла меня за шею и приникла губами к губам в жадном, горячем поцелуе, от которого в голове сразу стало пусто-пусто. Когда мы оторвались друг от друга, взгляд у девушки стал немного более осмысленным — но только немного.

— Ты обязательно покатаешь меня ещё, — жарко прошептала она мне и только после этого отстранилась. — Барон, сэр рыцарь, я оставлю ваше общество буквально на десять минут.

— Баронет, кажется, вас можно поздравить? — глядя вслед шагающей походкой от бедра девушке (и вот чёрта с два ей в этом мешало платье с длинным тяжелым подолом) спросил меня Сэм. — Вот уж не думал, что наша Милана способна… быть такой.

— Кажется, можно, — мне пришлось помотать головой, чтобы вернуть ясность мысли.

Всё началось с того, что блондинка напрочь отказалась меня отпускать и ни в какую не верила, что мы сможем за час обернуться до поместья Бертран и назад. Едва не поругались на пустом месте. В конце концов я плюнул и просто позвал баронетту садиться рядом: если ей покажется, что мы не успеваем — пусть только скажет, и мы повернём. Та в сердцах согласилась, а дальше… Дальше оказалось, что девушка фанатеет от по-настоящему быстрой езды.

Раньше мне казалось, что всяческие рейсеры откровенно льют в уши, рассказывая, как «их быстрые тачки клеят им тёлок». Да пофиг женщине, сколько жмёт и сколько жрёт твой бензиновый самовар — вот другое дело, сколько стоит. Ан нет. Самое смешное, что Милана сама не догадывалась о своей тайной страсти, пока я не предложил ей прокатиться. Зато когда Вспышка вышла на свой крейсерский аллюр — девушку проняло. Проняло так, что она на обратном пути заставила-таки меня дать возможность химере показать свою максимальную скорость. Конечно, по земным меркам семьдесят километров в час — ерунда, на МКАДе машины быстрее идут, когда пробок нет. Но в реалиях пусть магического, но средневековья, эффект был словно из-за руля асфальтового катка пересесть в ракету! Ну а финал вы знаете каким был — да ещё и на глазах Сэмюэля, как раз вышедшего узнать, чего или кого оруженосец и вассал баронета Бертрана ждут снаружи, и почему привели лошадь без седока.

О завтраке что-то такое сказать не могу: мы просто ели и, к слову, сильно большого количества разносолов на столе не было. Будущий герцог восседал во главе стола, по обе руки от него расположились уже знакомый мне Стивен Бюсс и Валериан — а дальше всех рассадили строго по старшинству титулов. Беседа за завтраком протекала откровенно вяло — барон вообще старался молчать и есть. Зато когда принесли десерт (вот на него и попали доставленные мною и Милой фрукты) — Сэм нашёл и время, и возможность пообщаться именно со мной, один на один.

— А вы очень интересный человек, баронет, — десерт сервировали в виде шведского, вынудив немногих гостей Сэма разойтись, выискивая то блюдо, которое бы пришлось наиболее по душе. Только я и Маша, попробовавшие фрукты заранее, уже знали, что выбирать. Уверен, сын де Берга заметил и это. — Только третий день в герцогстве, а событий вокруг вас и с вашим участием произошло столько, сколько не каждый месяц случается. Что, не верите?

— Помолвка и поединок моего оруженосца, — вслух сосчитал до двух я.

— Э, нет, — молодой мужчина шутливо погрозил мне пальцем. — Общество не проведёшь. Лично я слышал как минимум о дуэли между сэром Марией и дочкой сэра Матиаса, после которой та мгновенно перешла на вашу сторону, и о ссоре вашей прекрасной невесты с отцом — тоже из-за вас. Причём мне сказали, что Милана была не особо в восторге от навязанной ей судьбы, а сам я, меньше чем через день, вижу доказательство совсем обратного.

— Так получилось, ваше благородие, — только и оставалось, что виновато развести руками. Посвящать Сэмюэля в подробности своей и чужой жизни я точно не собирался. И так он про дурную драку, чуть не оставившую Кару без головы, откуда-то смог выяснить, хотя нас троих тогда видели только слуги. Похоже, сплетни через сословный барьер тоже на удивление легко проникают.

— А ещё вы не испытываете нужды в средствах и одеваетесь с утончённым вкусом, не скаредны, что видно по броне и оружию вашего рыцаря, — перечисление заставило меня положить назад на тарелку только что очищенную дольку крупного апельсина в удивительно твёрдой кожуре. — И, как будто этого мало, сегодня утром моего отца про вас расспрашивал Марат. Уж поверьте, чтобы заинтересовать магистра, нужно очень сильно выделяться из толпы. А ваш вассал, я вижу, заинтересовал сэра Валиана — тоже своего рода достижение.

Действительно, две одоспешенных фигуры о чём-то тихо переговаривались за дальним концом стола. Точнее, судя по мимике, Вал как всегда рассыпался в многословии, а Маша ему коротко отвечала.

— Э… спасибо за лестные слова, ваше благородие, — чуть склонив голову, поблагодарил я. Ну а что еще сказать?

— Я веду к тому, что в столице Зара вы ещё могли бы… немного затеряться среди других блистательных дворян, но вот здесь, у нас, в провинции? Увольте. Даже эти прелестные фрукты: ну кто мог даже подумать из местных сделать такой приятный сюрприз посреди зимы? А вот у вас получилось, и намерение не разошлось с делом.

Мне кажется, или это намёк? Хотя что это я — намёк и есть, вообще практически прямой вопрос. Так, мысли в кучку — и следить за словами.

— Сэмюэль, хочу вас заверить, — осторожно проговорил я. — Здесь, в доме моих родителей, я лишь затем, чтобы вступить в права наследства. Никакой другой миссии у меня нет, слово чести.

— Охотно верю, — светски улыбнулся мне собеседник. — Но, позвольте предположить: закончив с этой рутинной для всех обязанностью, вы опять… покинете нас?

Ах вот что он хотел узнать.

— Скорее всего — покину, — аккуратно подтвердил я. — У меня, как и у вас, есть свой долг, и я намерен исполнять его и далее… столько, сколько нужно.

— Жаль, жаль, но я вас прекрасно понимаю, — покивал барон. — Долг — всегда прежде всего, в этом мы тоже похожи… Знаешь, Арн, давай уже на «ты»?

— С удовольствием, Сэмюэль, — улыбнулся я.

Чёрт. Оказывается, я всё-таки успел наступить младшему Бергу на хвост — причём своей, как оказывается, крутизной. Не зря я заметил, что он тоже носит одежду с вышивкой. Хорошо, что «наречённая» меня к нему затащила так быстро и мы смогли, грубо говоря, заранее разойтись бортами — чутьё на политические моменты у молодой баронетты, оказывается, огого! Более того, кажется, я только что обрёл ещё одного союзника: с одной стороны, Сэм с удовольствием поспособствует, чтобы герцогский суд состоялся как можно раньше, а с другой — явно нацелился воспользоваться плодами предложенной «дружбы»: про столицу он меня не просто так спросил. С другой стороны — где ещё, по его мнению, обычный баронет мог так нехило и модно подняться? Пронесло, блин. Мне просто тупо повезло, что герцогский сынок всё додумал в благоприятном для меня ключе. Теперь нужно не протупить и воспользоваться ситуацией. И, пожалуй, с моей разлюбезной невестой кое-что обговорить… И, глядишь, я смогу-таки осуществить свой первоначальный план, пусть даже в несколько более сложном варианте и сокращённом, увы, объёме. Но сначала надо всё-таки разговорить Милану. Наедине.

— Один совет, если позволишь, — остановил меня Сэм перед самым уже выездом из его поместья. — Отец всегда долго приглядывается к людям, даже я не всегда могу угадать, что ему понравится в человеке, а что нет. Но как герцог он всегда отдаёт предпочтение тем, кто действительно печётся о благе подданных, а не просто… владеет доменом. Постарайся хоть что-нибудь изменить к лучшему в своём баронстве, хоть самую малость. В крайнем случае — хотя бы ночуй. Раз уж у тебя столь быстрая химера — всё равно никакой особой разницы нет.

* * *

Как может герцог или кто там ещё из плащеносцев понять, заботится ли владетель о благе якобы своих, а по факту — вручённых ему королевских подданных или нет? Думаете, он опрашивать их будет, что ли? Да сейчас! Больше сдавать налога стали — значит, определённо лучше жить стали, вот и вся логика. Это практически одними и теми же словами сказали мне Карина, её отец и Милана. Наверняка и Ле сказала бы тоже самое, если бы хоть чуть-чуть разбиралась в вопросе — но она, увы, не разбиралась. Зато красавица-горняшка буквально на пальцах, очень просто смогла мне объяснить, с чего живут крестьянские семьи в баронстве Бертран, и чем преимущественно занимаются зимой, летом, осенью и весной.

А ещё Лейла, наряду с остальными слугами поместья, так сказать, хозяйского уровня доступа, входила в состав торговых экспедиций управляющего — да-да, тех самых, что продавали излишки крестьянского труда и получали за то монетарный, «живой» доход. Как я уже и говорил, светочем интеллекта отзывчивую простолюдинку назвать было нельзя, но дурой она не была и с памятью у неё было всё более чем отлично. Стыдно сказать, но никогда ещё на моей памяти и так феерический секс не был одновременно ещё и столь полезным!

В принципе, уже и вышеперечисленного было достаточно, чтобы продемонстрировать Эдмонту первый положительный результат. Но мне снова улыбнулась удача, если можно так сказать — в лице брата Кары, заявившегося наконец в поместье пообщаться с родными. Как связаны между собой здоровяк Джок, зимние дела крестьян и налоги герцогу? О, я сейчас объясню.

Так уж вышло, что название должности «менеджер по продажам» большая часть людей воспринимает как этакий эвфемизм слова «продавец». Включая и самих менеджеров, и их руководителей, увы. Ну там продаёт сотрудник крупный опт или карьерные самосвалы — несолидно же писать ему в трудовой просто «продавец» или «продавец-консультант». Доходит и до полного абсурда — когда, например, обычную уборщицу записывают «менеджером по клинингу». Почему это плохо? Следите за руками.

Менеджер — по продажам или не важно по чему — это прежде всего сотрудник, непосредственно управляющий доверенным ему бизнес-процессом. Не важно как управляющий, через подчинённых или лично, собственными руками выполняющий необходимые действия. Важно, что такой человек не просто тупой исполнитель, он отвечает за то, чтобы процесс не просто шёл, а шёл успешно. А в идеальном случае — ещё и расширялся, развивался. Как это сделать? Кроме эффективного сведения вместе предложения товара или услуги и клиента, в нём реально нуждающегося*, хороший менеджер должен уметь оптимизировать затраты (уменьшать их по отношению к прибыли) и издержки.

Издержки — это неизменные спутники любого процесса — производства, продаж, утилизации, вообще любого. Потому, если есть необходимость быстро показать положительный результат для начальника, собственника или инвестора, единственный способ — это привлечь опытного, эффективного менеджера. Как я уже говорил — хорошему менеджеру всё равно с чем работать**, ведь законы управления бизнес-процессами — одни и те же. Специфика безусловно есть, но это именно что специфика — общие принципы не нарушаются. Правда, вмешательство в работу профессионалов при незнании специфики может вместо положительного эффекта угробить весь процесс — недаром словосочетание «эффективный менеджер» стало в русском языке нарицательным и несёт отнюдь не положительную окраску. Но я-то как раз привык в детали вникать. Кроме того, у меня были в наличии во всех смыслах прекрасные консультанты… и Джок, да. Но у Джока имелась просто наилучшая мотивация мне помогать — рыжая такая. С новым щитом и мечом и в лучшей из доступных кольчуге, которые я наконец-то нашёл время заказать кузнецам и бронникам герцога.

Несмотря на разницу весовой категории, на редкость злопамятная сестра просто измолотила своего брата в «дружеском» поединке. Да так, что даже Маша впечатлилась. В общем, сын рыцаря Матиаса был рад сбежать от боевой родственницы куда подальше и даже был готов поработать ради этого. А если и не готов, то Сэмюэль быстро разъяснил своему приближенному вассалу политику партии: сына герцога я своими действиями уже успел убедить, что могу выкинуть неожиданный фокус. А перенять полезные инновации, особенно если лично ему это ничего не стоит, будущий герцог был очень даже не против.

[*См. главу 2 книги «Гражданин».

**См. там же.]

Как выяснилось, Джок не просто так форсил во всём зелёном на первом посещённом мною обеде барона Берга: это, можно сказать, была его официальная униформа. Униформа лесничего. Братцу Карины невероятно повезло отхватить без всякого преувеличения элитную средневековую профессию! Невероятно — это потому, что обычно лесничими герцогов становились бароны, а лесничими королей и сами герцоги не гнушались работать. Конечно, барон или герцог командовали рядовыми исполнителями, а не сами подкармливали оленей или там вытравливали забредшие от соседей волчьи стаи, но все эти процессы были в их ведении. Как и сам, собственно, лес.

Лес с точки зрения феодала — это не просто склад ценной древесины, пока ещё растущей на собственном корню, и место промысла всяких там орехов и грибов крестьянами, часть из которых с налогами уходит господину на стол. Лес — это охотничьи угодья. А правильно устроенная охота для благородного — развлечение ничуть не хуже большого и блистательного бала! Вот только если организация банкета с танцами и угощениями с экономической точки зрения для хозяина одно сплошное разорение, то от охоты кроме затрат есть и ощутимая польза. Мясо трофеев пойдёт в котёл или на сковороду, шкура — на мех или украсит собой пол в спальне. Опять же, тех же волков бить — значит, защищать стада собственных крестьян, а если кабанов — то поля. Даже лисы и зайцы наносят прямой урон сельскому хозяйству, кстати, особенно зимой, когда жрать нечего.

Конечно, выбивать под ноль носителей прелестных шкурок тоже нельзя — когда потом ещё лес восстановит популяцию! И вот за этим должен следить лесничий. Как и за наличием, собственно, леса как совокупности деревьев — а то простолюдинам только разреши наводить порядки на окрестной земле самостоятельно: мигом одни пеньки останутся, а из диких животных — комары! Потому разрешение на вырубку спускается от феодала лично, и процесс строго контролируется. С другой стороны — отказаться от него тоже нельзя: дома земледельцам строить и ремонтировать тоже из чего-то надо. А вот что касается дров для печей — так для этого хворост и валежник есть. Собирай, мужики и бабы, коли нужда есть (а она есть, дрова нужны) заодно и охотничьи угодья станут более проходимыми для поездок верхами.

Вроде, более-менее справедливая идея раздельного пользования природными ресурсами, особенно по средневековым порядкам, верно? Никто как бы не в накладе. Но это в селах. А теперь представьте, что творится в городах, когда начинается отопительный сезон. Помните тех мужиков, что везли торф и под ним пытались протащить контрабандой пшеничную муку? У них были все шансы, потому что поселения за стенами поглощают топливо многими тоннами в день — и, соответственно, его также активно и везут покупателям. Проверить досконально всех и вся — можно даже и не пытаться. Топливо — лучший зимний товар, на него даже пошлина взимается чисто символическая. Покупают всё, что горит — от каменного угля и до, простите, сушеного коровьего навоза! Лейла, как более-менее знакомая с бытом горожан, об этом много чего могла рассказать. Ну а раз где-то есть спрос, а у в какой-то мере уже «моих» крестьян — доступ к товару, пусть он и не лично их, то задача для менеджера по продажам получается совершенно типовой. Только надо было вникнуть в детали и специфику, чтобы дров не наломать. И в прямом смысле тоже.

В принципе, будь я уже полновластным хозяином в своём маноре, помощь Джока мне бы, если пойти на принцип, и не понадобилась. Признаюсь, я не сразу сообразил, насколько переданная мне Сэмюэелем рекомендация была с двойным дном: баронство, крестьян которого я должен был облагодетельствовать, было не моё, и подчиняться там моим приказам никто не был обязан. Этакий тест от герцога: смог заставить других делать то, что тебе нужно — пожалуй, я подумаю над тем, чтобы официально это разрешить. Хитрая, расчётливая сволочь этот де Берг… наверное, он действительно хороший управленец и политик.

Что касается сына сэра Матиаса, то его полномочий вполне хватало, чтобы распоряжаться в баронстве Бертран: ученик лесничего самого Эдмонта, приближённый вассал сына де Берга, сам в будущем главный надзиратель над природными богатствами герцогства — как только его сюзерен сменит на посту папу. Получилось у Джока занять такое место только потому, что он с детства беззаветно влюбился в охоту, досконально знал повадки всякого зверя и птицы — ну и ещё потому, что из отпрысков всех четырёх баронов никто особого старания занять тёплое местечко как-то не проявил. С растениями у рыжего сложилось похуже, чем с животными, но науку старика-наставника он затвердил крепко. Во всяком случае, дерево, предназначенное на удаление, от здорового отличить и пометить мог. Или указать лишнее при слишком большой плотности произрастания — в этом случае растения мешали расти друг другу… В общем, из всей работы мне только и оставалось, что составить работающий бизнес-план и замотивировать все заинтересованные стороны как следует выложиться в его реализации. То есть ровно то, что я умел делать лучше всего, в том числе всё ещё лучше, чем убивать монстров. Пятнадцать лет против полугода — это, всё-таки, что-то да значит.

* * *

— Знаешь, Арн, у меня больше всего не укладывается в голове то, что ты всё это устроил всего за четыре дня, — осадив рядом со мной свою белую (кто бы сомневался, если папочка выбирал) лошадь, задумчиво сообщила мне Милана.

Да, с небольшого холма длинная змея идущих по узкой дороге меж полей друг за другом гружёных крестьянских подвод действительно… вызывала смешанные чувства. Гордость, например — внушительный караван зримо и однозначно доказывал, что я не зря столько времени на Земле учился быть хорошим менеджером. Была и радость, разумеется — я всё-таки смог применить свои знания в этом мире. Доказал, да. На этом чисто позитивные эмоции и заканчивались.

— По большому счёту, я просто выполнил свою работу, как владетеля, — стараясь сильно не кривиться, ответил я «невесте». — Лишь давал указания и кое-где напрямую вмешался в управление процессами, когда замечал, что без меня не справляются. А так — люди всё сделали сами.

Пропорционально к затраченным всеми участниками действа усилиям, по правде сказать, прибыль ожидалась просто копеечной. Что для крестьян, что для баронства Бертран, что для герцога. Но пропорция — это для большинства местных далёкая абстракция, а вот живые деньги в руке — ух! Причём своего рода «деньги из воздуха» — то самое, из-за чего на оптимизацию издержек буквально молиться готовы собственники бизнесов и акционеры компаний любого размера. Собственно, на этот же эффект — вау! Да парень монеты прямо из грязи под ногами добыл! — по отношению к Эдмонту де Бергу я и рассчитывал. И совершенно не собирался объяснять, что правильная оптимизация проводится только после отлаживания основных процессов получения прибыли. Которые конкретно тут, а значит и во всех королевствах, прямо скажем находятся в ж… глубоко на дне, в общем.

— Я бы тебе даже поверила, если бы своими глазами не наблюдала, как «любимый папочка» убивается изо дня в день, пытаясь заставить наших сервов поработать лишь чуть больше, чем они привыкли, — повернув голову так, чтобы чёлка кокетливо упала на глаза, уличила меня блондинка.

— Тем не менее, если помнишь, у меня нашлось время каждое утро вместе с тобой мотаться на завтраки к Сэмюэлю и даже выдержать его званый обед, — отбил аргумент я.

Я вот ни разу не агроном, не кадровик, не социальный инспектор, не… ох, да много кто «не». В течении этих четырёх дней мне пришлось заниматься такими банальными вещами, что для их решения не требовалось вообще никакого профильного образования — только толика здравого смысла и чуть-чуть желания разобраться. Например, закупки: у крестьян есть потребности, которые закрыть они сами не в состоянии. И герцогские мануфактуры тоже решают проблемы лишь отчасти: мастера там точно так же работают на принципе натурального обмена, как и сами земледельцы, разве что круглогодично, а не сезонами, и основное нужное для жизни получают из закромов замка, а не выращивают сами. А смотаться в город сидящему на земле простолюдину — целое приключение, причём в плохом смысле слова. Вот и ходят подводы до ближайшего города фактически раз в год: когда недельный выезд точно окупится на распродаже излишков урожая. А теперь угадайте с одной попытки, что к осенним ярмаркам с ценами делают городские купцы и ремесленники? Вот-вот.

А ведь проблема феодалом решается с полпинка — тупо собрать с населения заявки и снарядить свою торговую экспедицию. Причём владетельный господин ещё и сам в прибыли окажется — я, например, оказался. Всего-то делов было напрячь Лейлу с подружками сделать расчёты, а потом их проверить. И ведь реально кучу денег натащили, растрясли свои кубышки — сэра Матиаса едва неизвестный в этом мире Кондратий не хватил! А всё почему? Потому что доплата за доставку, которую сервы должны будут выложить помимо суммы на покупку, окажется для них меньше суммарных трат на собственную поездку. И это по осенним ценам, а сейчас зима. Спекулянство? Отнюдь — обычные правила торговли. И ведь это была совершенно побочная задача — я просто не хотел, чтобы транспорт назад шёл пустым, зазря проедая выбитый мною у отца Карины овес, и потому организовал сбор заявок у населения.

— Вот именно потому я и пытаюсь понять, как ты всё успел, — закончила логическое построение баронетта. — Прямо какая-то… магия.

— Пфф! — сравнение меня изрядно развеселило, заставив на время отодвинуть не самые приятные мысли. — Эта «магия» называется «подумать головой прежде, чем другие начнут работать руками»! Скажешь тоже…

— Ну, я ведь видела, как ты на последнем обеде у Сэма с мастером Маратом общался, — теперь ко взгляду из-под чёлки добавилось накручивание золотистого локона на тонкий изящный пальчик. — И не только я видела… кстати, на подобных сходках для молодёжи он до того раза на моей памяти ни разу не появлялся. А ещё ходят слухи, что ты с ним вместе однажды ночью колдовал…

Надо же, а я был готов поклясться, что оказался единственным идиотом, по собственной воле блукающим той ночью по коридорам и крышам герцогского дворца. Или сам пиромант кому-то что-то сказал? Скорее всего: Сэмюэль мне говорил, что огненный про меня расспрашивал.

— Барон Берг, надо полагать, в восторге, — «понимающе» понизил голос я. — А то он мне жаловался, что в иные недели так мало нового происходило, что общество начинало откровенно скучать. А развлекать всех — понятно кому.

То, что лично меня достойный потомок герцога Эдмонта практически открытым текстом поставил перед выбором: или не «светиться» ярче него, или проваливать (но лучше в любом случае проваливать), я передавать своей «наречённой» не стал. Пока не стал. Мы ведь так и не обговорили условия нашего стихийно сложившегося союза: кто знает, какие планы на меня уже были подготовлены в белокурой головке. Собственно, одной из целей постоянных визитов к Сэму и было хоть немного получше узнать младшую Пэр прежде, чем вываливать на неё свои собственные предложения. Да и самим предложениям надо было сначала до конца оформиться, вылежаться… Сильно подозреваю, девушка и напросилась со мной в откровенно скучную, движущуюся со скоростью самой медленной телеги торговую экспедицию только для того, чтобы получить возможность раскрыть мои карты без лишних ушей поблизости. Что ж, в таком случае наши желания совпали… кстати, и открытый всем ветрам лысый холм как раз подходит.

— Про сюзерена сплетничать не буду, это недостойно вассала, — Мила произнесла эту фразу таким голосом, что я едва не фыркнул: блондинка очень постаралась, дабы я ни в коем случае не принял озвученный ею довод за чистую монету. — Что до остальных, то обсуждают тебя часто и со всё большим интересом: добрую половину местных новостей ты собой закрыл.

— И с каждым повторением сочиняют какую-нибудь новую интересную подробность, — понимающе покивал я. Как относиться к подобной провинциальной «славе» я ещё не решил, а пока просто решил игнорировать. На самом деле, ничего необычного, по большому счёту: в более-менее сложившимся коллективе люди, разбежавшись по курилкам и углам, тоже трут и моют «кости» коллег, причём с огромным удовольствием. Куда уж там политике или футболу, когда можно обсудить новую секретаршу генерального или там новые туфли главбуха (с обязательным построением предположений, ради кого эта корова их надела!)?

— Ой, это ещё цветочки по сравнению с тем, что было бы, не найдись у тебя времени на посещение завтраков у Сэма, — как-то даже мечтательно улыбнулась девушка, взмахнув длинными ресницами. После чего, повернув голову, указала рукой на движущиеся по дороге обозы. — Но вот после этого… записным сплетникам нашего герцогства наступит истинное счастье! Потому что даже я, кроме как чудом, подобный результат назвать не могу.

— Результат будет, когда всё топливо купят, — напомнил я. — А что до числа телег — так говорю же: правильно мотивированный человек горы по пути к своей цели способен свернуть, не то что воз щепы и других древесных отходов загрузить. Тем более, сами-то они такой мусор стараются в своих печах не жечь, если есть альтернатива.

Если готовить еду и греться от одной и той же печи, качество топлива сразу начинает играть роль. В этом плане земледельцы манора Бертран в накладе более чем не остались: срубив «лишние» деревья, помеченные людьми Джока, простолюдины и дома подновить смогли, и заготовить дров впрок. Больше всего энтузиазма у людей вызывал тот факт, что таким образом смогли очистить едва ли десятую часть лесных массивов баронства.

— Ну да, ну да, — покивала блондинка и неожиданно спросила. — А почему корзины?

— Фасовка. Поставь себя на место покупателя, — предложил ей я. — Горожанин видит на рынке дешёвое топливо, первое побуждение — купить! А нести-то и не в чем.

— Сходит за мешком, — несколько неуверенно предположила баронетта. Определённо, предложение столкнуться с такой прозой жизни, пусть даже виртуально, ей поступило едва ли впервые.

— Или купит большую, вместительную корзину за лишний медяк, — кивнул я. Эти самые корзины возвышались над бортами повозок кое-где на два ряда. — Дешёвое топливо в городе дефицит, торговцы и те, кто его подвозят, давно договорились. Потому — возникнет некоторый ажиотаж. Наш караван только выглядит большим, а если пересчитать на дома за стеной, выйдет по три-пять корзин на одно домовладение. То есть от двух дней до недели при средней интенсивности топки печи. Логика обывателя такая: пока будешь ходить туда-сюда, домой и обратно — дефицит и закончиться может. И он купит щепу с корзиной за медяк — то есть фактически догонит стоимость топлива до рыночной. Однако вместительная плетёная тара в любом хозяйстве лишней не будет, потому покупка будет осуществлена без всяких сомнений. С другой стороны, для моих крестьян сами корзины вообще ничего не стоят: в каждой семье их дети малые да старики плетут, кому не доверишь более тяжёлого труда.

Идею с тарой мне не пришлось придумывать — за меня это на Земле давно уже сделали владельцы супермаркетов, стабильно поднимающие средний чек на пять-десять, а то и двадцать рублей на одноразовых пакетах. Второй слегка неочевидный момент — это как раз сговор между городскими купцами и поставщиками топлива из ближайших деревень: появление такой толпы конкурентов они точно не прозевают, и в дальнейшем сомневаться не приходится — в ход немедленно пойдут меры неэкономического воздействия, вроде попыток отжать товар, поджогов (прямо в очереди у ворот), драк и поножовщины. Точнее, пошли бы, не путешествуй с крестьянами я с титулом баронета наперевес. А в качестве дополнительного аргумента — Маша в своем фулл-плейте на Милке и Кара на купленном мною специально к акции в герцогских конюшнях настоящем боевом коне. Милану, кстати, тоже сопровождали двое вооружённых слуг из числа отцовской дружины: размолвка — размолвкой, но дальше демонстративного расхождения по углам у Пэров не дошло. Почти уверен, что отец и дочь уже и поговорить успели — по-родственному, всё равно им друг от друга никуда не деться. Что, четырёх бойцов мало? Ну, как сказать: купцы ведь не больные на голову, чтобы прямую силовую разборку с благородным с гербом посреди собственного города устраивать. А на отдельных горячих голов такой защиты за глаза хватит. Нагадить другими способами посадские торговцы потом могут, и даже наверняка постараются — возможностей открывается множество. Вот только… меня-то здесь уже не будет. Демонстративная разовая акция… мать её. Чёрт, и почему у меня на душе так мерзко становится, когда я об этом вспоминаю?

— Рассуждаешь, как прожжённый торгаш, — в устах любого другого аристократа это было бы довольно сильное оскорбление. Но зная царящие внутри семейки Пэров настроения и учитывая тон — мне сейчас сделали своеобразный комплимент. Этакая демонстрация «ну мы же не чужие уже люди, можем позволить между собой кое-что неформальное». Конечно, без лёгкой провокации тоже не обошлось: дочери Трамонта в очередной раз захотелось посмотреть мою реакцию, попытаться ещё немного понять, что я за человек. В некоторых вещах моя «невеста» была мастерицей — Кариной, например, она до сих пор манипулировала мастерски, доводя до кипения, но не до агрессии и заставляя рыжую говорить всё, что та думала. Но на меня подобные подколки не действовали, тем более в голосе блондинки я услышал не очень хорошо замаскированные нотки зависти. Вот поцелуи баронетты были куда более серьёзным «оружием» — правда, «плыли» от них мы оба. Мне досталось ещё несколько штук, после пары верховых прогулок на полной скорости Вспышки — девушку они так заводили, что её настроение передавалось и мне. Боюсь, в какой-то момент могло бы дойти и до чего более серьёзного — причём не по плану младшей Пэры, а само собой. Но самоотверженные ночные усилия Ле не проходили даром, и всё заканчивалось вполне невинно. Хотя воспринимать просто как коллегу с общими бизнес-интересами Милану я уже больше не мог, чем та, вот как сейчас, запросто пользовалась. Тоже проблема — всего неделя прошла с нашего знакомства, а закрутилось… Ещё буквально вчера ничего не было, а сегодня уже надо что-то решать. Вот потому мы и должны поговорить, наконец!

— Торгаш, купец, — покачал головой я. — Это человек, который торгует. Дворянин же — тот, кто властвует, владеет. А хороший владетель — разбирается в нуждах подданных… иначе какой он тогда ко всей Тьме хозяин, если в собственном хозяйстве ничего не смыслит? Потому торговать мне нет нужды — найдётся кому, но разобраться я был обязан, понимаешь?

Что-то в моей последней фразе заставило собеседницу задуматься. Пока я мысленно подбирал слова, чтобы объясниться с баронеттой, та отсутствующим взглядом провожала череду повозок, пока, наконец, не показался хвост растянувшегося каравана. Это, или особенно сильный порыв холодного и промозглого ветра, заставило её вздрогнуть, вернувшись из дум к событиям здесь и сейчас. Отлично, а теперь…

— Арн, вот скажи, откуда ты такой взялся, а? — спросила девушка, одной фразой выбив у меня из головы все планы и мысли. Кроме одной: «Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу»!