Я открыл рот, подумал, закрыл. Ну да, подтверждённый Светом брак — это аргумент. И… Стоп.

— Гарем? — вкрадчивым тоном переспросил я.

— Кровные союзы традиционно считаются на юге куда как более весомой формой подтверждения долговременного договора, чем слова, произнесённые вслух или перенесённые на бумагу, — объяснил виталист. — Опять же, живой человек куда лучше проследит за выполнением взятых второй стороной обязательств. Состоятельные и благородные южане с детства готовят своих дочерей представлять семью перед родом мужа. Правда, в последние десятилетия гарем дополнительно стал играть роль социального маркера успеха и мужской силы. Содержать несколько жён — уже не просто, найти экзотическую красавицу — ещё сложнее, а добиться послушания и, желательно, любви — высший класс…

Вирн помолчал, и уже другим тоном, с нажимом, добавил:

— …Совету пришлось приложить значительные усилия, чтобы объяснить агентам Торговой Гильдии разницу между законодательно закреплённым правом граждан свободно приобретать, использовать и продавать имущество, и возможностью спекулятивной наживы за счёт экономики республики.

Всё-таки на счёт запредельной скорости анализа информации декан мне польстил: пришлось дважды прокрутить в голове сказанное, чтобы понять, как одна часть соотносится со второй.

— Химеры? — ну действительно, кто может быть экзотичнее? А заставить изображать любовь к кому-то, кроме хозяина, не то, чтобы очень просто, но, в принципе, вполне выполнимо — если правильно составить устный приказ, объяснить задачу и определить мотивацию. Собственно, сами Повелители Жизни точно так же торгуют негуманоидными химерами — деньги берут, но привязку к себе не снимают: во-первых, иной возможности функционально не предусмотрено, а во-вторых — защита от применения против создателей. Правда, для того, чтобы провернуть подобный фокус с разумной собственностью, надо хорошо понимать принципы воздействия Печати на сознание и подсознание раба. Видимо, торгаши нужных специалистов для консультации где-то всё-таки отыскали.

— Настолько Гильдии амбиций не хватило. И денег, — почему-то запнувшись и странно на меня посмотрев, всё же пояснил виталист. — Покупали эльфиек и переправляли через границу, успели вывезти больше полутора сотен прежде, чем удалось предпринять… эффективные заградительные меры. После урегулирования проблем с торговцами несколько богатых родов из сатрапии Борленд обратились к руководству республики напрямую. Разумеется, на нарушение собственных законов Учёный совет не пошёл, но мне в теме семейных отношений на юге всё равно пришлось разбираться. В частности, это помогло спрогнозировать попытки нападений крупных формирований на эльфийские деревни под нашим протекторатом и успешно их предотвратить.

М-да. Что-то до меня некоторые вещи реально туго доходят. То, что Вирн поехал лично договариваться с Митчеллом, я списал на то, что передал контакт этого влиятельного клирика именно наставнику. И почему-то совершенно забыл, что именно декан общался с Кристианом на территории Нессарии, и что он же устроил мой отъезд в Войско, досрочно завершив обучение, дабы не допустить обострения отношений между Лидом и лидером Рубежников. Получается, учитель — по факту министр иностранных дел, просто на Совете не принято обозначать должности какими-то названиями. А я, в свою очередь, как личный ученик — его протеже и в каком-то смысле заместитель! Ведь кого ещё можно послать «тормозить» раскручивающийся в далёкой стране маховик глобального конфликта? Особенно если ты министр без министерства.

— Как я понимаю, мне придётся взять Рону с собой, — кивнул я в сторону бликов на оконных стёклах. В свете открывшегося знания я в очередной раз пересмотрел приглашение. Похоже, Вирн банально хотел посмотреть на мою… нет, не команду. Семью. Не знаю, что можно увидеть за пятнадцать минут, но и опыта стапятидесятилетнему виталисту не занимать. Видимо, увиденное мага удовлетворило.

— Придётся взять всех, — дипломат внимательно смотрел на меня и потому успел предвосхитить ответную реплику. — Кроме двоюродной сестры, разумеется. Иначе девушку обязательно воспримут как невесту.

Хорошо, что декан понимает, что я родственниками торговать ради интересов республики не буду. Иначе у нас могло сложится крупное недопонимание.

- «Всех» — это и Наташу тоже? — на всякий случай переспросил я.

— Экзотика, — напомнил мужчина. — И пусть южане наглядно убедятся, что мы больше не зависим от Шрама.

Я невольно восхитился: прямо по Сун Цзы! Если ты слаб, притворись сильным. Раз уж на севере ведьмы считались сказками, то на противоположном конце ойкумены — тем более. И тут такой джокер на стол: никто ведь не подумает, что до позавчера единственную Тёмную отправят вместе с дипломатом для «демонстрации флага»! Мощно играет учитель. Не боится рискнуть государственной тайной… и мной. Ладно, мной — всеми, кем я дорожу! Почти всеми. Н-да. Ну, что ж, отчаянные времена, как говорится, требуют отчаянных мер. В прошлый раз мой риск Вирн «купил» консервацией возраста и рангом Повелителя Жизни. Теперь так просто не отделается.

— Два условия, — внимательно глядя на декана, озвучил «прайс» я. — Первое: отмена рабства…

На мгновение мне показалось, что Печать не справится, и виталист вывихнет-таки себе челюсть. Хорошо, что мы оба сидели, а то я вполне мог бы стать первым за много лет человеком, сумевшим нанести декану факультета Жизни физические повреждения, заставив споткнуться и ударится об пол. Впрочем, даже сидя мужчина надсадно закашлялся — кажется, он на пару секунд забыл дышать.

— Чт… кха-кха! ЧТО?!

— Ладно бы рабство было только отвратительной с морально-этической точки зрения практикой, — вздохнул я. — Так оно ещё и словно якорь тянет республику на дно, тормозя и ограничивая развитие… и однажды станет причиной окончательного краха, если ничего не сделать.

Вирн промолчал, даже не попытался возразить — видимо, теперь у него не было слов. Или предложенное выглядело настолько безумно с точки зрения одного из столпов здешнего общества, что невольно заставило задуматься о моей правоте. Признаюсь, если бы не ситуация, в которую мне придётся влезть (увы, по своей воле) — ни за что бы не рискнул озвучить перед виталистами что-то настолько крамольное… ещё лет пятьдесят как минимум. Но раз партнёр по дипломатической игре решил взвинтить ставки — я раскрою свои карты. Благо, есть чего.

Над темой магического рабства я думал с самого момента попадания. «Чип верности», придуманный земными фантастами в том или ином варианте, по сравнению с Печатью был детским лепетом. Даже роботы у Айзимова умудрялись иногда преступать свои Три Закона* — а вот гражданин на счёт лояльности своей разумной собственности мог быть спокоен. И это действительно в перспективе могло привести к краху Лида… да и всего местного человечества, пожалуй. И я этот процесс, вмешавшись в международную политику, ещё и хорошенько подопнул!

Изначально научная школа Повелителей Жизни придумала республику как «карманное государство» для того, чтобы спокойно жить в нём и не отвлекаться от своих научных изысканий. Новаторское, прорывное решение, вызвавшее в итоге небывалый рост экономики, развитие смежных магических отраслей, возникновение института Охотников, создание разумных химер — невероятно сильного за счёт совмещения в одном организме Света и Тьмы живого оружия! И к чему это привело? К стагнации. Мне (!) пришлось доказывать (!!) учёным в Совете, что научный подход (!!!) важнее идеологического учения! Больший фейл, по-моему, и представить сложнее. Впрочем, в этот раз, я думаю, Лид всё же и без моей помощи выкрутился бы. Проблема в том, что он стал бы делать дальше. А я знаю — что.

[*впервые сформулированы писателем-фантастом Айзеком Азимовым в рассказе «Хоровод»:

Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред. Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону. Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам.]

— Лид был создан в качестве этакой огороженной территории, куда нет хода посторонним, — уже вслух повторил я свои мысли дипломату. — Затея с самого начала обречённая на провал: если не заниматься внешним миром, он, очевидно, так или иначе займётся тобой. Создание Теории Стихийного превосходства — ни что иное как ответ на вопрос «что делать с теми, кто живёт за нашими границами». Просто согласно «теории» ассимиляция под властью Повелителей Жизни должна была проходить сама собой… м-да.

Почему-то тут мне вспомнился препод по Экономике из первого моего вуза, увлечённо вещавший нам про «невидимую руку рынка» и «саморегулирование». И ведь верили же. А на деле «свободный рынок» заканчивается разрастанием и взаимопоглощением корпораций, пока не останется несколько штук, полностью поделивших и монополизировавших все сферы жизни. А «рука» рынка вполне себе видимая, если работает — «Федеральная Антимонопольная Служба» называется. Монополизм, как оказалось, тоже не всегда плохо: англичане разделили и приватизировали свои государственные железные дороги — и вызвали обвальный рост цен и ужасающую дисфункцию работы этого общественного транспорта, когда опоздание в сорок минут считается «ещё нормой»…

— Я думаю, после всего произошедшего у значительной части наших коллег уже не осталось иллюзий, что получится вернуться к прежнему формату… сосуществования с соседями. А у тех, у кого остались — они тоже скоро пропадут. Повелителям Жизни придётся заниматься политикой не по остаточному принципу, а в приоритете. Хотя бы потому, что больше некому: рабы могут выражать волю хозяина, но не свою волю, так ведь?

Вирн, по-прежнему молча, кивнул.

— Из этой ситуации я вижу два выхода, и оба будут плохими, — на самом деле я видел больше, но… пусть так. Два крайних варианта, «вилка» для наглядности. — Попытка, когда всё устаканится, вновь «закуклиться», рано или поздно приведёт к тому, что республику попытаются разодрать свои же бывшие союзники. Продолжение активной политики переродит наше государство, сделает похожим на остальных… только куда сильнее. И то, и другое приведёт в итоге к новому конфликту, где Повелители Жизни опять начнут отстаивать своё право жить как считают нужным, только теперь уже против всех. Итог — или гибель Лида, или вся ойкумена станет Лидом. После чего, без внешних раздражителей республика начнёт костенеть — вот как до сих пор было, только уже без остановки.

— Оставив в стороне вопрос «как это сделать», спрошу только «чем отмена рабства поможет»? — наконец разлепил губы Вирн Нессарийский. Сказанное мною ему явно пришлось не по душе, но… умозаключения были не такие уж сложные, потому у опытного политика и дипломата не возникло труда провести их вслед за мной.

— Качество человеческого материала вокруг виталистов, — наконец добрался до сути своего предложения я. — Сейчас рабы — это ресурс, гражданин сам их учит… в лучшем случае. И попадают туда кто попало: крестьяне, каторжники — это не считая детей рабов, которыми толком никто не занимается. Всё равно что сражаться оружием из дурного, плохо прокованного железа и выкидывать его всякий раз, как сломается. Не лучше ли взять стальной инструмент? Но даже так, наладив полноценное образование, не решить основной проблемы — люди… и эльфы разные. А тот, кто может помочь, стать опорой в жизни и в других вопросах, должен как минимум разделять твоё мировоззрение…

Я оценил направленный на меня взгляд собеседника и оперативно закруглился:

— В общем, рабство отменить, а принятие под Печать простых людей сделать привилегией. Пусть докажут, что достойны… войти в семью. Не просто в семью, а ту, которая никогда не предаст.