Полтора года назад я и Таня разросшийся с «ничейной» стороны границы при форте стражниц городок просто проскочили. Погода была плохая, на душе раздрай после встречи с папочкой и последующим экспресс-выпуском из Университета, да и торопиться нужно было. Сейчас мы, в общем-то, тоже спешили, и я бы не сказал, что у меня на сердце царили мир и покой, но задержаться волей-неволей пришлось: как я и сказал, дилижанс до Нессарии отходил раз в сутки, утром. Вот тут и оказалось, что торговые партнёры-республиканцы приграничных, скажем так, свободных негоциантов неплохо так приложили руку, чтобы обеспечить тёплые и дружественные условия в деликатном деле транзита контрабанды.

Гостиница (именно гостиница, мотель, если хотите — но никак не корчма) от типовой из Лида отличалась разве что тем, что удобства были вынесены в конец коридора. Зато удобства были — вода холодная, вода горячая, туалеты с унитазами… аж слеза наворачивается! Ещё и прачечная в соседнем доме. Отвык от всего этого. В принципе, когда под рукой есть доверенный адепт Света — прачечная и душ не особо нужны. Кроме меня, правда, использовать Первостихию для банальной гигиены никто не рискнул (и зря) — а вот одежду нашу Маша скопом обработала. Экономия! Что было нелишне: цены тут не так кусалась, как по ту сторону границы, но мне пришлось снять целых пять отдельных комнат.

Наверное, о причинах говорить не стоит? Кроме тех, что пришли вам в голову, скажу ещё об одной: каждый получил возможность, наконец, спокойно разобрать тот ворох мыслей и чувств, что оставили недавние события. Психология. Впрочем, конкретно я в своём номере я даже десяти минут один не провёл: пока Таня и Милана учили Наташу премудростям обращения с кранами и рассказывали, как отличить жидкое мыло от шампуня, ко мне проскользнула дочка кузнеца. Чтобы я точно не испытывал затруднений с определением цели визита, оделась она в тонкую ночную рубашку…

Исполнение супружеского долга подзатянулось: мы об этом не говорили, но дальше Белой хода не было даже в дилижансе. На территории Повелителей Жизни адептам Света появляться было запрещено под угрозой смерти. Потому наши постельные упражнения были ещё и прощанием. До следующей встречи, которая могла и не состояться в ближайшем будущем… О том, что встреча могла не состояться в принципе, ни я, ни Маша старались не думать.

Закончили мы далеко заполночь, и никто нас не побеспокоил. Я в очередной раз перелил часть своей магии… м-да, супруге, восстанавливая силы, и тут вдруг выяснилось, что красавица-рыцарь не только за близостью ко мне пришла.

— Арн, как считаешь, — расчёсывая перед ростовым зеркалом свою роскошную пушистую гриву ещё сильнее с прошлой встречи отросших волос, поинтересовалась она у меня, — пойдут ли южане в прямой конфликт, если им будет противостоять объединение из Белой Церкви, Войска Рубежа и республики?

Я, удобно устроившись на кровати, с удовольствием наблюдал за обязательным для любой девушки ритуалом прихорашивания, мыслей в голове толком и не было — слишком уж хорошо было, так что от такого захода едва не закашлялся, подавившись воздухом.

— Во всяком случае, десять раз подумают, — успокоив дыхание и приведя в порядок мысли, после паузы сказал ей я. — Только…

— …Этот союз почти невозможно заключить, — закончила она за меня. Помолчала, и озвучила, по видимому, уже серьёзно обдуманное решение. — Если только не будет посредника…

— Войско, — щелкнул я пальцами, сразу поняв простой, но далеко не глупый замысел.

— Я думаю, если ты успешно «продашь» Тёмных Лиду, и добьёшься для жителей деревень условий протектората, то республика так или иначе всё равно постарается как можно сильнее подчинить самих Рубежников, — развернула своё видение ситуации Белая. — Ну хотя бы просто потому, что будут вложены серьёзные ресурсы, а их хотелось бы защитить.

— Отличная аналитика, Маш, — я был изрядно удивлён. Деревенская девочка, бесправная рабыня, потом рыцарь, у которой было только одно устремление — мочить тварей. Мочить больше, лучше, эффективнее. И тут — такое взрослое, взвешенное суждение!

— Правда? — девушка прямо зарделась. И куда сильнее, чем за всё проведённое сегодня со мной в постели время, надо сказать. — Митчелл… Он постоянно рассуждает обо всём подряд, в том числе и о политике. И охотно рассказывает, если спрашиваешь… Единственный вариант сделать передышку в чём-то тяжелом — задать ему вопрос, который он посчитает умным и интересным. Вот…

— Ну ты даёшь, — искренне восхитился я. В таких условиях — ещё и учиться… Я бы смог, конечно. Но то я — попаданец с базовым высшим образованием с Земли, и с каким-никаким, но жизненным опытом. Опять же, в современном мире о политике вещают из каждого утюга: и не захочешь — всё равно что-то услышишь и запомнишь. — Ты ведь мне всё это тоже не просто так сказала?

— Ошибка Церкви, на мой взгляд — пытаться подмять под себя Войско силой и хитростью, — кивнула мне дочь кузнеца. — Если… Нет, я уверена — ты справишься, и потому — когда Лид начнёт поставки ресурсов Рубежникам, у руководства Белых кроме признания поражения останется два пути. Или вооруженная глухая блокада Войска в Горловине для создания прямого ресурсного голода. Тогда обязательно вспыхнет горячий конфликт между Светлыми с одной стороны и республикой и Рубежниками с другой. Или…

— Или клирики сдадут назад и сами предложат деньги и ресурсы — только чтобы Войско окончательно не легло под Лид, — договорил за неё я. — Но вот что-то мне подсказывает, что Светлые скорее удавятся сами. Ведь заплатить придётся не только за посредничество, но и отступные, за уже нанесённый ущерб.

— Если Белые не пойдут на договор — южане без проблем перемелют остатки сил Церкви, — пожала плечами рыцарь-маг. — Лучше потерять часть, чем потерять всё.

— Логично, — признал я. — Однако, голос разума уже один раз услышан не был. Будет ли он услышан теперь?

— Смотря из чьих уст будет звучать, — встретилась со мной взглядом Маша. — Обычного рыцаря, даже паладина, никто слушать не будет…

— А вот заслуженного идеолога, учёного клирика с хорошими связями в верхах — другое дело… — медленно проговорил я. — Если, конечно, он подготовится заранее, начнёт призывать одуматься тогда, когда другие ещё не видят неудачи… Кто предупреждён — тот вооружён. Ты уверена?

— Не до конца, — обхватив себя за плечи руками, зябко поёжилась девушка. — Но я очень, очень не хочу выбирать сторону конфликта в войне, где те, кем я восхищалась в детстве, будут убивать друг друга. Свет вообще не должен убивать людей!

Она помолчала, потом уже другим тоном добавила:

— Кроме того, отец Митчелл единственный, кто знает тебя лично. Знает, а потому поверит мне, когда я расскажу о переговорах, но не раскрою причин, почему у тебя выйдет уговорить Повелителей Жизни.

Тут настала моя очередь передёргивать плечами. Узнай церковники о ведьмах и роли, которую я им готовлю… Белые пройдут огнём и мечом по посёлкам зарубежников и вырежут всех подчистую, не разбирая пол и возраст. Хотя бы потому, что независимость от Шрама для республики — это качественный скачок и куча высвобожденных ресурсов.

— Ты права, — пытаясь не выдать дрожь голосом, признал я. — Попытаться сыграть на амбициях твоего куратора — лучший из возможных вариантов.

Мы помолчали, потому Маша вздохнула.

— Пойду собираться, что ли. До Горловины путь неблизкий был даже на Милке…

— Погоди, — остановил я её. — Возьми Вспышку. Мне всё равно придётся надолго застрять в Нессарии, чем она будет в стойле стоять и грустить — пусть тебе послужит. Заодно выданная тебе дорогая скоростная химера послужит хорошим подтверждением серьёзности и срочности переданной информации.

— Спасибо! — дочка кузнеца шагнула ко мне, я встал ей навстречу. Наши губы встретились… и тут в дверь номера постучали. Я переглянулся с соратницей — она кивнула, вставая чуть сбоку от входа — и открыл.

— Арн, нам надо погово… рить, — Милана сбилась с решительного тона, увидев Маришу. К слову сказать, на блондинке тоже была ночнушка — та самая, которую она мне демонстрировала в «Берлоге». Надеюсь, кроме нас по коридору гостиницы ночью никто не блукает.

Девушки оглядели друг друга так, будто словно видят в первый раз, потом леди-рыцарь подбила рукой пряди своих волос и почему-то с превосходством улыбнулась.

— Я уже ухожу, можешь оставаться — обогнув подавшуюся в сторону баронетту, Светлая двинулась по коридору в сторону своей комнаты, элегантно покачивая бёдрами.

— Сильно, — как и я, аристократка проводила Машу. — А она… ладная. И ведь не скажешь, под доспехами-то…

Тут Пэр зачем-то помотала головой, словно пытаясь вытрясти оттуда неуместные сейчас мысли.

— Заходи, — предложил ей я и закрыл наконец за новой гостьей дверь. — Слушаю.

На самом деле, глядя на изящную красотку в, с позволения сказать, одежде, я понял, что говорить ну вот совсем не хочу. А хочу кое-чего другого. И это после стольких часов, проведенных с другой девушкой!

— Да я… — проигнорировала мой заинтересованный вид блонди, что с ней, на моей памяти, ещё ни разу не случалось. — В общем, я тебе не пара.

— Что? — «Ночная рубашка» продолжала действовать, туманя мозги, потому до меня даже не сразу дошёл смысл сказанного. А когда дошёл — тон ответа вышел какой-то наивно-обиженный. Содержание, правда, тоже было не на высоте: — Ты меня…бросить хочешь?!

Не то, чтобы я не слышал никогда в свой адрес этой фразы. Слышал, и в разных вариациях. «Нам надо расстаться», «я тебе не подхожу», «просто мы не созданы друг для друга». Но последние четыре года заставили меня… слегка подзабыть печальную земную практику. И статистику, не менее печальную, что уж там. Леди управляющая на последнюю реплику ничего не ответила, только отвернулась… и не придумала ничего лучше, чем начать теребить в руках подол. Если бы не жесты и движения, которые ну вот совсем не вязались с таковыми у женщины, желающей любви прямо здесь и сейчас, я бы уже секс-провокаторшу завалил. И не факт, что на кровать — ковёр тут на полу тоже вполне себе мягкий…

Ладно.

Прочистить мозги воздействием на Печать, гормоны немного убавить и начать думать головой, а не… м-да. Ну, что ж. Вдох-выдох. Обидно, да. Но… С кем не бывает, в конец концов?

— Понимаю, что ты чувствуешь… — несмотря на то, что я решил думать головой, первая вырвавшаяся фраза оказалась мало того, что до нельзя шаблонной, так ещё и из списка «ни в коем случае не говорить обиженной женщине». Итог закономерен:

— Нет, в том-то и дело, что не понимаешь!

Ой, всё.

— Когда на тебя этот паладин бросился, я думала — умру от страха на месте!

Теперь надо ждать, пока выговорится-выкричится, и только потом пытаться что-то…

— …Ната тянет меня вниз, а я двинуться не могу! Ногой пошевелить, шагнуть. Словно к месту приросла!

Стоп, что?

— Наконец кое-как проковыляла до дверей, а там! Лужи крови, раненые валяются-стонут, Пересвет на тебя недоверчиво смотрит, а ты с этой Машей за руки держишься — и вы оба белеете всё сильнее. А Натане — хоть бы хны!

— Наша ведьмочка просто не видела проявлений чужой Первостихии, вот и не поняла, что происходит, — наконец-то смог вклиниться в экспрессивный монолог я. — А страх… бояться опасного для жизни совершенно нормально.

— Что-то я не заметила, чтобы тебе хоть чуть-чуть страшно было! — обвинила меня аристократка.

— В бою не до страха, нельзя отвлекаться, — как мог объяснил я. — Иногда и думать некогда совсем, какие уж тут эмоции.

— Я, помню, всё никак не могла понять рыжую: ну зачем ей эти пляски с железками, — основной запал у блондинки схлынул и она устало села на кровать. — Мужиков, способных защитить тебя, полно. Хотя бы тех же слуг вооружи. Всё одно у них лучше выйдет, чем у девчонки. А вот оно оказалось: если дерёшься, то и бояться не выходит.

Слишком смело разрезанный подол платья-ночнушки задрался, открывая интересные виды, но Милана этого даже не заметила. Я присел рядом, аккуратно обнял девушку за плечи. Она дёрнулась, словно хотела отстраниться — но тут же обмякла. Нет, так дело не пойдёт.

— Не обязательно драться: любое занятие подойдёт, — раскрыл «секрет» я. — Например, ты могла бы спрятаться сама и увести Нату, чтобы не попасть под случайный удар. Отступать и прятаться надо разумно и умело, для выживания частенько это куда важнее способности нанести удар.

— Ну спасибо, утешил, — фыркнула леди Пэр куда-то мне в грудь. — Хорошо хоть не притвориться посоветовал, что меня тут нет и врагу кажется.

О, ирония. Кажется, пациенту уже лучше. А что до совета про отступление: зная Милану, могу точно сказать — запомнила и приняла к исполнению.

— Отлично, — я провёл рукой по платиново-пшеничным прядям. — Раз со страхом мы разобрались, у тебя больше нет причин от меня уходить, так ведь?

Аккуратно выпутавшись из моих объятий, баронетта отодвинулась на кровати, посмотрела на меня. Тяжело вздохнула. Спросила:

— Арн, только честно… вот зачем я тебе? Нет, я про красивую постельную игрушку в курсе, вообще — зачем? Сражаться не умею и не могу, магией не владею, гарем этот твой и тот скорее мешаю, чем помогаю пасти. Ума не приложу как, но ты — справляешься. Так зачем…

Она замолчала, потому что я положил ей на лоб руку. Демонстративно пощупав, я скорчил задумчивую рожу и словно сам себе сказал:

— Так, температуры нет. А раз так, мне совершенно непонятно… почему ты, Мила, несешь такой лютый бред, а?!

— Э-э… — растерялась от такого наезда блонди.

— У тебя ведь с головой всегда было более чем отлично, — не стал дожидаться связного ответа я. — И ты с Таней достаточно общалась, а потом — и с Баюном, и с Косточкой, и с Соболем. Наверняка они тебе нарассказывали, как я дрался с тварями.

— А при чём тут…

— А при том, — перебил я. — Что выносить противников я и сам могу. Не так уж это и сложно, если подходить умело и с умом. А вот когда мне понадобилась настоящая помощь, не подскажешь, к кому я обратился?

Аристократка задумалась.

— Боевиков полно, ты сама это сказала, — и не подумал ослаблять нажим я. — А вот тех, кто реально может сделать что-то важное, объединить людей ради достижения цели, мечты — их единицы. Потому если тебе недостаточно моей любви, то…

Я не договорил, дёрнул уголком губ и отвернулся. Типа, слегка обиделся. И это сработало.

— Прости, — девушка положила мне руку на плечо. И сказала это уже совсем другим, спокойным и, одновременно, печальным тоном. — Я… и впрямь испугалась. Не знаю, как так получилось, но я ни разу не видела ничего серьёзнее пьяных драк один на один и дуэлей. Совсем не помню, как Кара от меня болотного секача пыталась отогнать, а ты — прикончил тварь. То ли от удара, когда лошадь сбросила, память помутилась, то ли просто предпочла забыть… Все эти рассказы Тани и отвальных про бои насмерть с тварями… они ведь для меня так и оставались этакой абстракцией. Да и привыкла я охотничьи байки отца и его дружков на десять делить, у них любой заяц с медведя размером, а уж медведь — чудовище, каких поискать! И вдруг, когда увидела тебя и Пересвета, круживших по зале и разметающих в щепки мебель, я вдруг как-то разом поняла… и испугалась. А потом вспомнила наш разговор про юг, север, неизбежную войну… испугалась ещё больше!

— Арн, — я повернулся и леди Пэр встретилась со мной взглядом. — Ты задумал большое и важное дело… и опасное до безумия! А я рядом с тобой — и не могу ни мечом и не магией. Ты сам сказал только что — надо бежать и прятаться. Отпусти меня!

— Мила, — чтобы ответить, пришлось сглотнуть комок в горле. — Не будет никакой войны. Мы с Машей придумали, что нужно сделать…

— Молчи, — она приложила пальцы к моим губам. — Только ещё и не хватало, чтобы думать о шансах на успех и всё равно бояться. Лучше я буду верить в тебя.

А вот это было сильно заявлено: меня аж в пот бросило от мысли, что я не выполню пока ещё очень зыбкое и ненадёжное, тут дворянка права, обещание.

— Заняться делом, чтобы не бояться, — тем временем повторила мои слова блондинка. — Мне ведь в Нессарии кроме штудирования учебников, дел не найдётся?

— Боюсь, нет, — не стал врать я.

— Понятно… Что ж, тогда мне и в самом деле нужно возвращаться в Бертран. Там-то я точно найду чем заняться. Особенно после той практики, что ты мне устроил у отвальных.

— Хорошо, — с тяжестью на сердце согласился с её выбором я. — Возьми только Зайку, вторую быструю химеру. Если что — хотя бы сможешь очень быстро вернуться ко мне.

— Возьму, — согласилась она. — Но… дай мне ещё кое-что.

— Всё, что в силах!

— Ну, это-то точно в твоих силах, — неожиданно-хитро улыбнулась она и как бы невзначай закинула ногу на ногу, отчего подол соскользнул, полностью обнажая бедро. — Раз ты говоришь, войны не будет, сделай уже со второй глупой бабой то, что сделал с первой. Так сказать, контрольный… хех, выстрел. Опять же, братикам или сёстрам вместе расти будет лучше. Или братику с сестрой. Я тогда точно бояться не буду успева… ай! Ммм… ах! Да, вот так! Ещё!