Побережье Амальфи. Вилла «Санта-Лючия». Ночь.

Они приехали под покровом темноты. Машина была чужой, взята у человека, который «ничего не видел и не слышал». Номера сняты. Дорога извилистая, как их судьбы. И вот они стоят на вершине утёса, где море шепчет древние тайны, а звёзды светят так ярко, будто хотят что-то сказать.

Вилла принадлежала старому другу отца Луки, бывшему морскому капитану, ушедшему в монастырь после того, как его сын погиб в перестрелке между кланами. Он оставил ключ под камнем с вырезанной розой.

«Если придёшь сюда — значит, уже не за деньгами», — писал он Луке в последнем письме.

— Почему именно сюда? — спросила София, стоя на террасе, обнимая себя за плечи.

Ветер с моря был прохладным, но не злым. Но все равно она ощущала себя как-то зябко.

— Потому что здесь нас никто не найдёт. Ни дядя. Ни твои коллеги. Ни тени прошлого.

Лука подошёл к ней и накинул на девушку своё пальто. Их пальцы коснулись и в этом прикосновении не было страсти. Была усталость. И тихая надежда.

Внутри виллы находилось минимум мебели, но всё дышало уютом: старый диван, полки с книгами о море, на стене висела карта Средиземноморья с пометками карандашом. На кухне была бутылка местного лимончелло и хлеб, завёрнутый в льняное полотенце.

Они ели молча. Не потому что нечего сказать, а потому что слова были лишними.

— Завтра всё изменится, — наконец, нарушив тишину, произнёс Лука.

— Или закончится, — подхватила Софи.

— Если мы провалимся… — начал мужчина.

— …я не позволю тебе умереть, — перебила она. Лука посмотрел на девушку. В её глазах был не страх смерти, но страх потерять его. А такое на его памяти было впервые с тех пор как он потерял мать.

— Почему ты мне веришь? После всего? — неожиданно спросил он.

— Потому что ты мог убить меня в виноградниках. Мог выдать дяде. Мог просто исчезнуть. Но ты пришёл. С доказательствами. С риском для жизни. Это не ложь, Лука. Это выбор.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом светила луна, отражающаяся в чёрной глади моря.

— Я всю жизнь выбирал между долгом и совестью. И всегда проигрывал. Но с тобой… с тобой я впервые чувствую, что могу выбрать… себя.

София подошла сзади. Обняла его. Не как любовника, а как человека, которому больно.

— Ты больше не один, — прошептала она. Лука обернулся и их губы встретились — не в страсти, а в молчаливой клятве.

Позже, в спальне с видом на море, они лежали рядом, не спеша, не пряча тел. Просто были вместе. Ведь них было важно провести как можно больше времени вместе, так как каждый из них осознавал, что завтра для них может и не наступить.

— Если бы всё было иначе… — прошептала она. — Если бы ты не был Валенте, а я не была дочерью судьи… где бы мы были?

— В Ното. В доме у виноградников. С собакой и слишком большим садом. Я бы делал вино. Ты бы читала законы… и иногда их нарушала. — усмехнулся Лука и Софи улыбнулась в ответ.

Это были просто мечты. Просто мысли вслух, но от этого на сердце обоих было тепло.

— А дети? — спросила София и Лука замер.

А потом тихо прошептал:

— Я не думал, что у меня могут быть дети. В нашем мире… наследие — это проклятие.

— А если сделать его благословением?

Он посмотрел на неё. Впервые без маски дона, без тени клана. Просто мужчина, который мечтает о завтрашнем дне. И София видела это в его глазах.

— Ты даёшь мне надежду, София. А это опаснее пули.

— Тогда будь осторожен. Надежда — моя территория. — улыбнулась она и оба замолчали.

За окном был слышен шум волн. В комнате же только их дыхание. И в этой тишине родилось то, что нельзя назвать словами: любовь, рождённая в аду, но мечтающая о рае.

Когда София уснула, Лука встал. Подошёл к столу и достал из внутреннего кармана конверт. В нём была копия всех улик против Дона Карло. И ещё один лист… завещание.

«Если я погибну, всё, что принадлежит мне: виноградники, дом, деньги передаётся Софии Марини. Пусть она решит: сжечь это или посадить новые розы»

Он положил конверт в сумку Софи и вернулся в постель. Обнял её сзади и прошептал в темноте ночи:

— Прости, что втянул тебя в это. Но спасибо, что не отпустила меня.

Утром молодые люди проснулись одновременно. Солнце только коснулось горизонта. На подушке была белая роза, сорванная с куста под окном.

Лука встал первым и пошел делать кофе. Положил на тарелку Софи кусок хлеба с оливковым маслом и передал ей свежесваренный кофе.

— Ты в опасности. Не ходи домой, — сказал он, глядя в ей глаза. — Беги. В Рим. Забудь меня. Иначе я не смогу тебя защитить.

Она не ответила сразу. Просто встала, подошла к нему, взяла его лицо в ладони.

— Я не бегу от правды. И не бегу от тебя.

Мужчина кивнул. Он знал, что она ответит именно так. Другого от нее он и не ждал.

— Тогда слушай. Вилла под Монреале. Вход с северной стороны. В 22:00. Я отвлеку охрану. Ты проникаешь в кабинет Карло. Там сейф за картиной «Святой Себастьян». Код это дата смерти моего брата: 170921.

— А ты?

— Я прикрою тебя. И если что-то пойдёт не так… — он не договорил.

— …мы встретимся там, где цветут розы, — закончила Софи за него, вспомнив его слова из первой ночи. Лука грустно улыбнулся и крепко обнял её.

— До встречи, моя роза.

Она не сказала в ответ «до свидания», потому что в их мире прощания — это приговор.

Когда Лука уехал, София осталась на террасе. В руке была чашка кофе. В сердце решимость. Она знала, что эта ночь может стать последней. Но если уж умирать, то не в одиночку, а рядом с тем, кто научил её верить, что даже в аду может расцвести роза.