Глава 14

Тихий гул приглушённых голосов, доносившийся из-за угла и проникавший в мою комнату, убаюкивал меня. Я не могла разобрать слов, но мне это было и не нужно.

Я жаждал уединения со своими мыслями, а не чужого мнения. Я сидел один на своей кровати, скрестив ноги и опираясь на руки.

Аромат ужина, готовящегося внизу, поднимался вверх, наполняя дом знакомым запахом. Этот дом был сокровищницей воспоминаний — горько-сладких. Споры, смех, крики и тишина — всё это осталось, отказываясь забываться, как бы я ни старалась. Я вздохнула, переводя взгляд на окно, за которым дерево стучалось ветвями в стекло.

Подтянув колени к груди, я положила голову набок, не сводя глаз с манящих ветвей. Я взбиралась на это дерево столько раз, что и не сосчитать, ища убежища высоко над землёй, когда была расстроена.

Я забирался на крышу, чтобы побыть наедине с собой и не видеть обитателей дома. Раньше это место казалось мне вторым домом, но теперь это не так. Без дедушки. Я скучал по нему.

Он поднимался сюда вместе со мной, и мы говорили обо всём, от спорта до науки, смеялись и делились историями. Он всегда гордился моими достижениями, особенно в учёбе. Он был моим защитником, оберегал меня от отца, а иногда и от меня самой.

Я скучала по его запаху, его улыбке, его ужасным шуткам, которые почему-то всё равно заставляли меня смеяться, по успокаивающему прикосновению его руки к моей голове, по теплу его объятий.

Но больше всего я скучала по тому, как он любил. Он любил мою бабушку с такой глубиной и искренностью, что я завидовала. Я не испытывала такой любви, как он, с Дрю.

Я сомневалась, что когда-нибудь это произойдёт. Казалось, парни были слишком заняты, гоняясь за девушками с самыми короткими юбками, самыми большими сиськами и самыми наигранными улыбками.

Я помню, как мой дедушка смотрел на бабушку, когда она не видела. Его лицо озарялось искренним обожанием. Морщины вокруг его глаз и рта свидетельствовали об их общей радости.

Это было видно в его глазах каждый раз, когда он смотрел на неё. Он любил её всем сердцем. Я мечтала, чтобы кто-нибудь смотрел на меня так же. Разве это так плохо — хотеть этого?

Именно в такие моменты я ненавидела оставаться наедине со своими мыслями. Я хотела, чтобы он был здесь, делился своей мудростью, утешал меня, смешил. Этот дом был хранилищем этих воспоминаний. Вот почему я не возвращалась сюда после его смерти, вот почему я отказывалась возвращаться.

Но теперь, сидя здесь одна, я поняла, что никогда больше не смогу разделить с ним эти моменты. Его больше нет.

Он больше никогда не поднимется по этой лестнице. Он больше никогда не ворвётся в дом. Он больше никогда не сядет на диван, обнимая меня. Он больше никогда не удивит меня у входной двери.

Я никогда не услышу его тяжёлых шагов по деревянному полу в коридоре. Я никогда не услышу его заразительный смех, эхом разносящийся по дому. Я никогда не подержу его грубые руки. Я никогда не увижу его глаза.

Я никогда больше не услышу его голоса, никогда в жизни.

Я не вернулась домой на День благодарения, потому что знала, что его там не будет. Это было слишком тяжело для меня, и моя семья это понимала. Вместо этого я с головой ушла в учёбу.

Я просто не могла заставить себя вернуться сюда так скоро. Несмотря на всё, что я узнала и прочитала за эти годы, я так и не научилась справляться со смертью. Это было единственное, чего я не могла понять.

Когда кто-то уходит, ты скучаешь по простым вещам, которые даже не осознавал, что ценил, пока они были рядом. По их причудам, по тому, что делало их уникальными, по тому, что заставило тебя влюбиться в них. Даже по тому, что тебе в них не нравилось, но ты всё равно принимал это.

Звон телефона в кармане вырвал меня из задумчивости. Если бы не он, я бы ещё несколько минут проплакала в одиночестве в своей комнате.

Взглянув вниз, я увидела, что Уэс записывает меня на видео. Чёрт! Я забыла позвонить ему, когда проснулась сегодня утром! Я быстро ответила, пока звонок не прекратился.

“Вот она!” - просиял он в трубку.

— Привет, Уэс! Прости, что забыла тебе позвонить. Я совсем забыла. Я бегала, помогала маме с едой и прочим. Прости! — извинилась я.

Он рассмеялся: «Эй, всё в порядке. Просто хотел узнать, как ты. Я тебя прощаю. Как у всех дела?»

— Это Уэс? Уэс!?!?! — Нокс просунул голову в мою комнату, забежал и запрыгнул на кровать, чтобы выхватить у меня из рук телефон.

— Привет, чувак! Как дела? Как семья? Разве ты не должен тренироваться? — спросил Уэс.

— Привет, братан! У них всё хорошо, мама постоянно спрашивает о тебе! На этой неделе у нас выходные, так что я пользуюсь случаем.

На следующей неделе мне нужно встретиться здесь со своим агентом, так что я задержусь ещё ненадолго, когда все уйдут, чтобы побыть наедине с собой.

Может, я мог бы побыть наедине с собой, если ты понимаешь, о чём я, — он подмигнул Уэсу, как будто я не сидел рядом с ним.

— Фу, гадость! Ты же знаешь, что я здесь! — я скорчила ему рожицу.

Он ухмыльнулся мне и сказал: «Никогда не знаешь, куколка, может, тебе повезёт». Я закатила глаза, а Уэс расхохотался.

— Да, Нокс, этого никогда не случится! Тебе бы лучше удалось затащить Бретта в постель быстрее, чем Алекса! — ухмыльнулся он, качая головой.

— Поживём — увидим, — самодовольно сказал он нам обоим.

Я быстро забрала свой телефон у Нокса, желая продолжить разговор с Уэсом. — Как я уже говорила, прежде чем меня так грубо прервали, у меня всё хорошо. Спасибо, что позвонил. Моя мама не перестаёт тебя хвалить!

— Да, святой Уэс, — пробормотал Нокс себе под нос. Я услышал его комментарий, но Уэс — нет.

— Рад это слышать. Кажется, я нравлюсь твоей маме! Постарайся не ревновать, — поддразнил Уэс, и Нокс фыркнул, глядя на меня с моей кровати, на которой он растянулся, опираясь на локоть.

Я рассмеялась и снова переключила внимание на телефон. Встав с кровати, я подошла к столу у стены, на котором стояла фотография меня и моего дедушки.

— Я постараюсь не ревновать, Уэс. Я знаю, какой ты неотразимый, — ответила я, и в моём голосе прозвучал сарказм, пока я смотрела на фотографию.

“Эй! Я неотразим”.

“ Уэс, дорогой, ты не накроешь стол к ужину?

— Да, мам, две минуты. Я разговариваю по телефону!

“Хорошо, солнышко!”

— Эй, я лучше пойду. Но я с вами ещё поговорю, ребята? — спросил Уэс, и я кивнула в ответ.

— Отлично! Скоро увидимся, милая! И, Нокс, будь хорошим! Я помахала на прощание, и Нокс ответил: «Я всегда хороший!» — и я усмехнулась. Было приятно видеть, что кто-то ещё понимает, что он может быть трудным.

Я завершила звонок и молча посмотрела на фотографию. Она была сделана на маяке рядом с нашим домом, моей тихой гаванью. Мы сидели наверху и смотрели, как волны разбиваются о скалы на берегу.

Я могла бы сидеть там с ним часами, просто наблюдая за водой. Это всегда меня успокаивало. Вот почему я занимаюсь серфингом.

Мне нравилось ощущение, когда пальцы скользили по поверхности воды, когда волны плескались у моих ног, пока я сидел на доске для сёрфинга. Волны поднимали меня и опускали, когда моя доска скользила по ним. Этот маяк был моим детством.

Это было наше тайное место. Он водил меня туда только один раз. Я улыбнулась, глядя на фотографию, вспоминая время, которое мы провели вместе.

— Ты скучаешь по нему? Я повернулась и увидела, что Нокс всё ещё сидит на моей кровати. Я и забыла, что он там.

— Ты всё ещё здесь? — спросила я, склонив голову набок. Он одарил меня своей фирменной улыбкой, и я скрестила руки на груди, откинувшись на спинку стула.

Я посмотрела в пол. — Да, я не была здесь три года. Это место просто напоминает мне о нём, — призналась я.

После минутного молчания он спросил: “Тогда почему сейчас?”

Я подняла взгляд и посмотрела ему в глаза, изучая выражение его лица в поисках скрытого смысла в его вопросе. — Тебе-то что? — небрежно спросила я. В ответ он пожал плечами.

Глубоко вздохнув, я подошла и села на край кровати, чувствуя на себе его взгляд. «Сэм. Свадьба. Моя семья, — сказала я, объясняя причины своего возвращения. — Ей нужна моя помощь в планировании, а это трудно делать по телефону, в FaceTime и по электронной почте».

В дверь постучали, и мы оба обернулись, чтобы посмотреть, кто это.

— Эй! Можно я войду и мы вместе приготовимся к ужину? Ты поможешь мне выбрать наряд, а я помогу тебе выбрать наряд для тебя?

Я кивнула в ответ, и Энди побежала в свою комнату собирать вещи. Я повернулась к Ноксу, который смотрел на меня пустым взглядом.

— Я могу отвести тебя к нему, если хочешь, — предложил он, удивив меня своей добротой.

Я покачал головой. — Спасибо, но я ещё не готов к этому.

Он понимающе кивнул. — Ты уже второй раз благодаришь меня сегодня. Не то чтобы я не был благодарен, но это меня немного пугает.

Я тихо рассмеялась над его прямотой. Подняв взгляд, я встретила его искреннюю улыбку. — Не привыкай, — игриво ответила я.

В этот момент вернулся Энди, практически волоча за собой весь её чемодан. Нокс воспринял это как сигнал к уходу. Он задержался у двери, словно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого просто вышел, закрыв за собой дверь.

В кои-то веки мы приятно побеседовали. Я знал, что это не повторится, но было приятно, пока это длилось.

— О чём это вы? — спросила Энди, не отрываясь от своего чемодана.

— Понятия не имею, — ответила я, подходя, чтобы помочь ей выбрать наряд, и тем самым отклонив её вопрос.

Через два часа, после того как мы побрились и дважды приняли горячий душ, нам сделали причёску и макияж. Осталось только переодеться в вечернюю одежду.

Я выбрала свободный синий джемпер, который свисал с одного плеча, чёрные узкие джинсы и ледяного серого цвета сапоги до бёдер, в которых мои ноги казались длиннее, чем на самом деле. Энди выбрала красный топ на бретельках, светло-голубые узкие джинсы и лакированные чёрные туфли на шпильках, которые выглядели болезненно, но в которых она могла вышагивать как профессионал.

В последний раз взглянув на себя в зеркало, мы поправили причёски и отправились на кухню, чтобы помочь с ужином. По традиции все женщины в доме помогали готовить праздничные блюда. Мы всегда веселились, сплетничали, жаловались и танцевали под любую песню, которая звучала из колонок. Сегодняшний вечер не стал исключением.

Когда мы вошли на кухню, то услышали свист парней, которые пили пиво и обсуждали спорт за столом.

— Что ж, дамы, рад, что вы смогли спуститься сюда в таком сексуальном виде, — флиртовал Бретт, за что получил сердитый взгляд от Кайла.

Их взгляды были прикованы к нам, как будто они никогда раньше не видели девушек. Я взглянула на Нокса, который явно смотрел на меня поверх бутылки, из которой пил.

Он откинулся на спинку кресла, и на его лице появилась ухмылка. Чёрт, он хорошо выглядел, когда привёл себя в порядок.

Подожди, почему меня это должно волновать?

Я - нет. Двигаемся дальше!

— Алекс! Не мог бы ты размять картошку, а ты, Энди, не мог бы приготовить клюквенный соус? — попросила Делайла, и мы оба кивнули, отправляясь выполнять порученные нам задания.

Я переставила кастрюлю на стол и начала разминать картофель. Это займёт какое-то время, иначе им придётся довольствоваться комковатым пюре! Лена включила песню Шанайи Твейн «Man I Feel Like a Woman», и мы все подпевали.

Эта песня всегда звучала у нас, когда мы готовили. Это был мамин гимн для караоке, и она пела его так, будто никто не смотрел.