Реджи вырос в заботливой семье в Сингапуре, но такой, где редко проявляли любовь путем телесного контакта. Он не мог вспомнить, чтобы его обнимали, когда он был маленьким, или чтобы он сидел на коленях у родителей, ощущая близость, тепло и безопасность.

Поэтому, когда Реджи познакомился с Мартиф, ему приходилось прилагать усилия, чтобы не реагировать на нее, как высохшая губка, жаждущая влаги. Он постоянно хотел касаться ее — держать за руку, класть руку ей на колено, брать за руку, когда они сидели в церкви. Ему нужно было соединение плоти с плотью, каким бы минимальным оно ни было. Это давало Реджи крайне необходимое для него ощущение безопасности.

Мартиф очень любила Реджи, однако его эмоциональная зависимость заставляла ее чувствовать себя неким фетишем — не в сексуальном смысле, а скорее так, словно она плюшевый медвежонок или любимое детское одеяльце. Мартиф хотела быть любовницей, женой, матерью его детей. Она желала быть для него женщиной, а не мамочкой. Реджи пришлось здорово потрудиться, чтобы относиться к своей жене как к любимой женщине и партнеру. Они оба к этому стремились, но за это пришлось побороться.