Вульфрика подбросило в воздух, когда молот жреца-воина обрушился на каменные плиты рядом с ним, пройдя мимо героя на волосок. Каменные осколки посекли лицо северянина, и кровь потекла по его бороде. Он отлетел, жестоко ударившись о щиты своих воинов и сбив с ног нескольких человек. Он чувствовал, как шипы на щите одного из хэрсиров впиваются ему в спину, пробивая броню и пронзая плоть. Разъяренный Вульфрик вскочил на ноги и направился к мрачному жрецу.

— У моего отца был такой же молот, — усмехнулся Вульфрик, глядя на жреца. — Может быть, он взял его у твоего отца, когда ему надоело слушать мольбы о пощаде…

Жрец бросился на Вульфрика, с его губ сорвалось нечленораздельное рычание. Массивный боевой молот, на бойке которого тлели языки оранжевого пламени, обрушился вниз с раскатом грома. Вульфрик ушел из-под удара и покатился по земле, пока молот крошил каменные плиты.

На этот раз Вульфрик лучше подготовился и смог остановиться, прежде чем врезался в своих людей. Герой по смотрел на жреца-южанина поверх своего щита. Теперь все взоры были прикованы к их сражению — и захватчике северян, и защитников-южан. Победителю этого состязания достанется Висборг и все, что находится в его стенах.

— Мы забивали этим молотом свиней, — сказал Вульфрик. — Он не годится для убийства людей…

— Грязный язычник! Все кощунствуешь! — прорычал жрец-воин.

И снова молот качнулся в сторону Вульфрика, его боек теперь светился, словно железо в кузнице. На этот раз молот ударил по щиту Вульфрика, смяв его, будто лист жести. Разбойника подбросило в воздух, и он врезался в груду тележек и прилавков на рыночной площади. Зазвенело стекло, затрещало дерево, когда воин в доспехах пропахал прилавок.

— Так самые гордые из нечестивых будут повержены гневом Зигмара! Голос жреца-воина прогремел над рядами затрепетавших северян.

Разбойники начали отступать от этого страшного южанина со сверхъестественной яростью его бога, горящей в его глазах и полыхающей в его молоте. Солдаты, защищавшие площадь, радостно закричали и двинулись вперед, помогая жрецу оттеснить захватчиков к их кораблям.

Но внезапно отступление северян прекратилось. Разбойники, возбужденно бормоча, наблюдали, как зашевелились обломки прилавков. Жрец-воин повернул голову, гневно стиснув челюсти, и увидел, что его враг встает на ноги.

Вульфрик вытер кровь с губ и выплюнул сломанный клык на мостовую.

— Моя мать шлепает сильнее, — прорычал герой, отшвыривая ногой разбитую тележку и направляясь к священнику.

С каждым его шагом все больше северян начинали бить в свои щиты. К тому времени, когда он подошел достаточно близко, чтобы вступить в бой с врагом, грохот стоял оглушительный.

Вульфрик бросил помятый щит к ногам жреца, затем вытащил из-за пояса второй меч. Держа по клинку в каждой руке, он приблизился к врагу.

Разъяренный жрец первым бросился в атаку. Сжимая молот обеими руками, он обрушил тяжелое оружие сверху вниз, намереваясь вбить Вульфрика в землю, как гвоздь. Пылающий молот походил на сгусток солнечного огня, сорвавшийся с неба.

И снова проворный герой уклонился от атаки служителя Зигмара. Охваченный священной яростью, воин-жрец презрел мастерство и хитрость, полагаясь на силу, мощь и убежденность.

Молот врезался в землю, снова образовав кратер в каменных плитах. Ударная волна сбила Вульфрика с ног, но на этот раз не отправила в полет через площадь. Как только молот жреца пришел в движение, Вульфрик ударил одним из своих мечей. Однако удар он нанес не по противнику. Норс глубоко вонзил острие клинка между булыжниками. Вцепившись в рукоять оружия, Вульфрик удержался на месте.

Когда священник обрушил молот, Вульфрик атаковал. Пользуясь мечом как точкой опоры, герой развернулся всем телом. Его тяжелые сапоги ударили служителя Зигмара в живот, выбив из него дух и швырнув на землю. Отпустив меч, воткнутый между каменными плитами, Вульфрик мгновенно взметнулся над врагом и обрушил на него лезвие второго меча.

Жрец закричал от боли, когда меч Вульфрика полоснул его по руке, вынуждая выпустить молот. Божественное сияние оружия погасло в тот же миг, как молот выпал из рук священника. Плотные ряды северян разразились криками радости. Гробовое молчание накрыло защитников города.

Ревя и колотя по щитам, разбойники бросились через площадь, чтобы снова встретиться с солдатами. Снаряды, которые полетели в них, были выпущены беспорядочно и поспешно, причинив немного вреда. Клык норсийской фаланги сокрушил ряды защитников. Поначалу строй держался, но вскоре начал прогибаться под топорами ликующих варваров, безжалостно врубающихся в ряды растерянных солдат. Как только клин прорвал строй, тот быстро распался, разбитые защитники города разбегались по переулкам и дворам, пытаясь найти нору, чтобы спрятаться от ярости северян.

А на рыночной площади Вульфрик ударил жреца Зигмара рукоятью меча в висок, отчего тот потерял сознание. Герой встал над своим поверженным врагом и торжествующе улыбнулся, глядя, как его воины преследуют отступающих солдат. Вопли горожан, плач женщин-южанок затопили улицы, когда варвары начали грабить Висборг.

— Ну и где твой демонический молот? — прорычал резкий голос.

Вульфрик схватил зазубренный гарпун, устремившийся в лежащего без сознания жреца.

Одним движением могучей руки герой сломал рукоять оружия.

Владелец гарпуна отшатнулся. Кровь заливала его лицо, но не настолько, чтобы скрыть черты Свейнбьорна, князя эслингов. Он уставился на Вульфрика, содрогаясь всем телом от ярости.

— Никто не останется жив, если ударит эслинга в бою! — сплюнул князь.

Вульфрик встретил бешеный взгляд князя холодным взором.

— Этот останется, — сказал герой, указывая клинком на распростертого жреца.

Свейнбьорн улыбнулся, услышав слова Вульфрика. Он бросил взгляд, и к ним приблизилась группа эллингов-хэрсиров. Князь выпрямился, высокомерно выпятив грудь.

— Я говорю, он умрет.

— Этот — мой, — прорычал в ответ Вульфрик. — Забери его у меня… если можешь.

Ухмылка Свейнбьорна стала шире. Он жестом приказал своим воинам взять героя в кольцо. Головы Вульфрика он жаждал намного больше, чем крови жреца.

Улыбка князя погасла, когда он почувствовал сталь в опасной близости от своего горла. Затем он увидел подле себя внушительную фигуру ярла Тостига из племени грелингов. Меч, щекотавший его горло, принадлежал ярлу. Другие грелинги и воины еще нескольких племен подступили к хэрсирам Свейнбьорна.

— Вульфрик единственный может управлять «Морским клыком», — сказал Тостиг Свейнбьорну. — Убьешь его — и мы застрянем здесь, далеко от моря, в глубине вражеских территорий.

— Я не потерплю отказа! — прорычал Свейнбьорн. — Если он не отдаст мне южанина, я потребую виру!

— Ты можешь забрать самого лучшего скакуна в этом городе, — рассмеялся Вульфрик. — Тогда все, что тебе будет нужно, — чтобы кто-нибудь научил тебя сидеть в седле.

Свейнбьорн свирепо посмотрел на чемпиона, но понял, что Тостиг и остальные не позволят ему ответить на эту насмешку так, как хотелось бы. Кроме того, ярл прав. Вульфрик был их единственным способом вернуться назад, в Норску. Как только они благополучно прибудут во фьорд Ормскаро, тогда будет время расправиться с героем и заставить его ответить за все нанесенные оскорбления.

— Пойду поищу свою лошадь, — сказал Свейнбьорн голосом, похожим на удар хлыста. Он жестом приказал своим хэрсирам отступить. Остановившись лишь для того, чтобы смерить Вульфрика злым взглядом, князь повел своих людей по одной из темных улиц Висборга.

Вульфрик смотрел, как эслинг убирается прочь. Свейнбьорн оказался в невыгодном положении. Герой знал, когда князь нанесет удар. А князь не мог похвастаться тем же.

Вульфрик повернулся, чтобы взглянуть на поток северян, хлынувший через сломанные ворота грабить город. Он поднял кулак и закричал, узнав среди воинов людей из команды «Морского клыка».

— Хельрегинн! — рявкнул он, привлекая внимание могучего воина, закованного в черную броню.

Могучий норс приблизился к капитану, глаза его в прорезях череполикого шлема пристально смотрели на жреца.

— Редкий трофей, — сказал воину Вульфрик. — Доверяю тебе стеречь его для меня.

Хельрегинн кивнул, его руки в доспехах пробежали по рукояти топора.

— Живым? — Металлический голос воина громыхнул из-за стальных зубов маски.

— Забавляйся с ним как хочешь, но он должен быть в состоянии ехать верхом.

Хельрегинн снова кивнул. Он снял с пояса полоску высушенной кожи угря и опустился на колени рядом с лежащим жрецом, связав ему руки.

Вульфрик отвернулся от Хельрегинна и своего пленника. Взор героя упивался зрелищем завоевания, глядя, как растекаются лужи крови под защитниками города, как в ночи встает зарево над преданным огню Висборгом. Со всех сторон неслись крики: вопли побежденных и боевые кличи завоевателей. В зловонии пожаров Вульфрик чуял горький запах крови и смерти. Но был и еще один аромат, который заставил героя покинуть площадь и помчаться по одному из узких переулков.

Он миновал разбойников, грабящих магазины и дома, воинов, добивающих разрозненные отряды ополченцев, боевых псов, терзающих изуродованные тела. Он увидел черноволосую южанку, извивающуюся в руках мускулистого эслинга, способную лишь бессильно смотреть, как варвар, схватив ее ребенка за лодыжку, с размаху бьет его головой о мостовую, разбрызгивая его мозги по булыжнику. Он смотрел, как дикий берсонлинг, больше похожий на медведя, чем на человека, жадно схватил выделанную бычью шкуру в разбитом окне суконной лавки. Он заметил двух сарлов, волокущих еще дымящую громадную железную печку.

В Висборге больше не шло сражений. Город пал. Те, кто мог, — бежали.

Вульфрик ускорил шаг, следуя за слабым запахом, который притягивал его. Он должен найти Зарната прежде, чем волшебник сбежит. Он знал, что у него никогда не будет другого шанса отыскать предателя.

Запах волшебника вел Вульфрика в самое сердце Висборга. Организованное сопротивление северянам прекратилось, и те южане, с которыми герой столкнулся, пробираясь по объятым хаосом улицам, были либо слишком напуганы, чтобы представлять для него какую-либо опасность, либо слишком мертвы, чтобы представлять угрозу для кого-либо в принципе. Куда большей опасностью были пожары, которые запалили захватчики. Пламя быстро распространилось по городу, целые кварталы в считаные минуты превратились в бушующий ад. Однако убедить разбойников проявить сдержанность было малореально. Их кровь горела от возбуждения, их мозг затопили вино и пиво, найденные в разграбленных домах и лавках, и едва ли даже появление самого Собирателя Черепов могло вернуть дисциплину в ряды северян.

Вульфрик обнаружил, что запах волшебника гуще всего вокруг замка, возвышающегося в центре города. Висборг образовался вокруг древней твердыни Крюгеров, пока наконец не стал достаточно большим и процветающим городом, чтобы выстроить собственные стены. Те немногие защитники, что остались у Висборга, собрались в замке, стреляя из аркебуз и пуская стрелы с его зубчатых стен. Несколько отрядов северян выли за стенами крепости, пытаясь взять ее с помощью лестниц и крюков. До сих пор усилий обороняющихся было достаточно, чтобы отбить эти атаки.

Однако планировалось более серьезное нападение. Вульфрик обнаружил, что Скафхогг и несколько человек из команды «Морского клыка» крадутся к воротам замка, составив панцирь из щитов, прикрывающий их от снарядов со стен. Ум уродливого кормчего был столь же причудлив, как и его тело. Скафхогг хорошо запомнил, какие разрушения городским стенам причинила магия, взорвавшая порох и пушку. Северяне захватили еще одну артиллерийскую батарею где-то в городе. Незнакомые с самим оружием, они имели представление о возможностях пороха и планировали с его помощью разрушить ворота замка.

Южане на стенах закричали от ужаса, когда поняли, что делает Скафхогг. Они начали швырять камни в норсов, пытаясь отогнать их от ворот. Северяне отвечали им непристойными жестами, не прекращая работы.

После того как была установлена последняя бочка, северяне отбежали от ворот, прячась в городских домах возле крепости. Один из членов экипажа, одноглазый скелинг по имени Лопт, бесстрашно прошествовал к кирпичной насыпи перед воротами. Пули и стрелы отскакивали от стальных доспехов Лопта, на каждой пластине которых кровью была выведена руна Черепа. Скелинг не обращал внимания на стрелков. Он бесстрастно поднес к груди морщинистую руку, похлопав ею по сердцу. Затем протянул руку к бочкам. Отвратительная пасть открылась в его ладони, и меж ее клыков вырвалась струя раскаленного пламени. Жидкий огонь обрушился на бочки, воспламенив черный порох. Мгновение спустя весь Висборг сотряс чудовищный взрыв.

Замок исчез в клубах пыли и дыма. Еще до того, как стихло эхо взрыва, Вульфрик бросился туда, где только что стояли ворота, перепрыгнув через огромный кратер. Со всех сторон он слышал боевые кличи и кровожадные вопли своих воинов, спешивших захватить этот последний бастион сопротивления. Ошеломленный солдат, хлопая рукой по шлему в попытке прекратить звон в ушах, шатаясь, вышел из дыма навстречу Вульфрику. Герой зарубил его прежде, чем тот успел заметить северянина. Другой солдат, тщетно пытавшийся зарядить поврежденный взрывом арбалет, хотя бы успел вскрикнуть, прежде чем клинок героя лишил его жизни.

Разбойники хлынули через разрушенную стену, прыгая по лестницам, чтобы добраться до последних выживших защитников на замковых стенах. Другие северяне, больше озабоченные добычей, чем битвой, заполонили замок в поисках богатств, которые барон Крюгер выкачал из своего городка. Вульфрик увидел несуразно толстую женщину, одетую в богатое пурпурное платье, и с грудью, покрытой сверкающими ожерельями. Она, спотыкаясь, вышла из замка и закричала на разбойников, умоляя их забрать драгоценности, но сохранить ей жизнь. Топор сарла оборвал ее вопли, дав понять, что северяне заберут и то и другое.

— Я должен был догадаться, что ты появишься здесь, Вульфрик, — сказал Скафхогг, вприпрыжку пробежав сквозь дым к своему капитану. — Как ты думаешь, где южане спрятали свои сокровища?

Вульфрик улыбнулся своему кормчему и указал окровавленным мечом на крепость.

— Обязательно стучите по стенам и вскрывайте все, что звучит как пустое, — посоветовал он.

Он удержал уродливую руку воина прежде, чем тот сдвинулся с места.

— Убедись, что все лучшее попадет на «Морской клык».

— Вульфрик? — прокашлял изможденный голос.

Герой отвернулся от рулевого, оглядывая двор, пока его взгляд не остановился на жалкой фигуре, забитой в деревянные колодки. Когда-то пленник был крупным и сильным мужчиной, но раскаленное железо разодрало его мышцы, клещи вырвали глаза, и дубинки выбили зубы. И все же в узнике было что-то знакомое.

Вульфрик подошел к пленнику, разглядывая истерзанное тело. Никто больше не назовет Брондульфа прекрасноликим.

— Вульфрик? — крикнул пленник, словно почуяв близость героя, несмотря на пустые ямы там, где должны были быть его глаза.

Герой хранил молчание, думая о договоре, который он заключил с Брондульфом. Как и все остальные его мечты эта оказалась пустой насмешкой над тем, что должно было быть. Что-то, что не стоило победы.

— Во имя крови Кхарната! — прохрипел Брондульф. — Дай мне умереть с мечом в руке!

Вульфрик глянул на Скафхогга, потом снова на Брондульфа. Затем беспощадно вонзил острие меча через выжженную глазницу пленника в мозг.

— Взывай к своим богам, южанин, — сплюнул Вульфрик. — Северные тебя не услышат.

Скафхогг хмыкнул, забавляясь этой бессердечной казнью. Вульфрик стер кровь Брондульфа с меча и указал им на крепость.

— Берите все, что можно унести. Я хочу, чтобы «Морской клык» был заполнен до отказа. Мы же не хотим разочаровать Свейнбьорна.

Это замечание вызвало жестокую улыбку на лице Скафхогга. Вульфрик отвернулся, глядя на высокую узкую башню в западном углу двора. Именно вокруг нее запах Зарната был сильнее всего.

— Я буду здесь, если понадоблюсь, — сказал Вульфрик своему кормчему с такой злобой в голосе, что Скафхогг не посмел бы потревожить героя, даже если бы император и все его войска появились за стенами Висборга.

В голосе Вульфрика звучало обещание смерти. Смерти, которая будет медленной и ужасной для человека, намеченного в жертву.

Штоссель скорчился на полу лаборатории, пол рядом с ним был расчерчен его собственной кровью. Семь свечей, черных, как полночь, сделанных из жира убийц, тлели на кончиках пентаграммы, начертанной волшебником в центре круга. Он уставился на ужасный символ, чувствуя, как его темные энергии наполняют воздух. Даже если он переживет эту ночь, невозможно будет скрыть грех обращения к черной магии. Если за ним не придут охотники на ведьм, то астроманты отправят бдительного магистра, который заставит Штосселя ответить за преступление.

Волшебник смирился со своей судьбой. Он видел трагедию, к которой привела попытка убежать от будущего. Все его старания спастись привели к сегодняшнему разгрому. Он не испытывал жалости к норсам, погибшим во время путешествия, в которое он обманом заманил Вульфрика, и еще меньше — в адрес гномов-вырожденцев, убитых северянами. Он сожалел о погибших эльфах, но в своем отчаянии не видел другого способа уничтожить Вульфрика. Теперь же из-за его неудач гибли невинные жители его родных земель, и воздух наполнился их предсмертными криками.

Нет, Людвиг Штоссель много раз заслужил смерть. Но если он сумеет уничтожить чудовищного чемпиона Темных Богов, если сумеет перед смертью сразить Вульфрика, тогда, возможно, он сможет выкупить малую толику своей загубленной души.

Прерывисто дыша от напряжения, вызванного нечестивым ритуалом, Штоссель поднял взгляд на фамильяра. Грилих возбужденно прыгал на своем насесте, его острые глаза следили за каждым движением волшебника. На мгновение Штоссель подивился бодрости фамильяра, задумавшись над тем, почему тот не разделяет усталости, изнуряющей дух его господина.

Штоссель выбросил из головы странное поведение беса, сосредоточившись на сложных иероглифах, которые он теперь вызывал из памяти. Далеко внизу он услышал, как с грохотом распахнулась дверь его башни. Он знал, кто пришел попрать его святилище. Волшебник поставил свою душу на эту последнюю попытку уничтожить врага и искупить зло, которое навлек на Висборг. Скоро он увидит, окупится ли ставка.

Жуткие фигуры мерцали в воздухе перед Штосселем, когда астромант произносил древние звуки каждого имени-знака, возникавшего в его сознании. Спектральные иероглифы распадались на сгустки энергии каждый раз, когда звучала следующая фраза. Нити силы ползли по лаборатории, завихряясь вокруг ножек столов, взбирались по подлокотникам кресел, пока наконец не собрались в алмаз размером с кулак, заключенный в оправу из обсидиана.

Поначалу алмаз лишь слегка светился, но по мере того как в него вливалось все больше и больше магической энергии, бледный камень начал пульсировать янтарным светом. Пульсация становилась все быстрее и быстрее, ей стал вторить глухой стук, похожий на удары молотка по камню.

Обсидиановая оправа, в которую был заключен алмаз, скрывалась в тени, когда астромант начал ритуал. Теперь, в янтарных вспышках света, она стала видна — чудовищная человекоподобная фигура десяти футов высотой. Фигура статуи напоминала тело атлетически сложенного юноши, единственным одеянием была набедренная повязка из обсидиана. Однако вместо человеческой головы на плечах статуи разместился ужасный шакалий череп, покрытый черно-золотым клафтом^[3].

Штоссель создал кошмарную статую в подражание ушебти древних жрецов-личей Кхемри. Грилих раздобыл для него описание ритуала для создания статуи хранителя в тщательно зашифрованном трактате об исчезнувших царствах Нехекхары. Еще бес нашел для него свиток, в котором содержалось заклинание, придающее статуе движение и цель.

Несмотря на весь ужас содеянного, Штоссель ощутил гордость, когда в башне запульсировало алмазное сердце ушебти. Он произнес имя-знак, который должен был наделить его творение способностью двигаться, и затрепетал, увидев, как обсидиановая статуя сделала шаг, сотрясший лабораторию. Он быстро обругал себя за такой гонор. Это было то же самое невежественное упоение силой, которое он ощущал в юности, делая первые предсказания; ликование ученика, призвавшего свой первый ливень и не способного оценить силы, над которыми властвовал.

Это была злая магия, черная магия самого нечистого извода. Она принадлежала миру некромантии и демонологии, а не утонченным школам волшебства. Соблазнительная притягательность того, что он сделал, только усилила отвращение Штосселя. Теперь он понимал, почему охотники на ведьм всегда с недоверием относились к волшебникам. Было слишком легко поддаться силам, которыми они могли повелевать.

Штоссель не знал: способно ли даже уничтожение Вульфрика оправдать создание этого существа? Может ли уничтожение одного зла как-либо оправдать рождение другого? Волшебник вопросительно взглянул на Грилиха, но сорокопут просто продолжал прыгать на своем насесте, не выражая ни одобрения, ни осуждения.

Затем дверь лаборатории с грохотом распахнулась. Штоссель посмотрел на обезумевшего воина, стоявшего в дверях, чьи доспехи были пропитаны кровью невинных людей. Все вопросы морали исчезли из его головы, когда волшебник уставился на Вульфрика.

— Убе-е-е-е-ей-й-й-й, — прошипел астромант. — Убе-е-ее-ей-й-й-й е-е-его-о-о-о-о.

Вульфрик вышиб дубовую дверь, последний барьер между ним и вонью Зарната. Он стоял на вершине винтовой лестницы, которая вилась через башню волшебника, и смотрел внутрь темной лаборатории, губы его изогнулись, обнажив клыки, когда он увидел, что колдун сидит на полу. Пальцы героя жадно сжали меч.

Прежде чем норс успел броситься через комнату, чтобы убить предателя, из тени выступила огромная фигура. Вульфрик напрягся, увидев, как могучий ушебти шагнул в центр комнаты, преграждая ему путь к Зарнату. В пустых глазницах каменной морды статуи не было разума, в обсидиановом теле не было жизни. Внутри этого неуклюжего автоматона не нашлось ничего, что дар языков помог бы привести в безрассудную ярость. Гораздо вернее он мог разозлить море, чем оскорбить голема.

Вульфрик услышал, как Зарнат прошипел команду. В ответ ушебти медленно повернулся, потянулся к одной из стен, каменные руки вырвали массивный меч и такой же огромный осадный щит из креплений, привинченных к стене. В руках чудовища огромный двуручный меч казался таким же изящным, как клинки эльфов из серебристой стали, массивный осадный щит выглядел в руках статуи чуть крупнее небольшого круглого щита.

Вооружившись, ушебти неуклюже двинулся вперед, чтобы выполнить приказ своего повелителя. Вульфрик не стал дожидаться атаки чудовищной статуи. Завывая, словно взбесившийся зверь, северянин перепрыгнул через один из деревянных столов, расставленных там и сям по лаборатории волшебника. Держа меч в каждой руке, он набросился на автоматона, стремясь устранить последнее препятствие между ним и местью.

Ушебти встретил атаку Вульфрика с удивительным проворством. Он поднял меч и быстро парировал, почти выбив клинок из правой руки героя. Второй клинок Вульфрика ударился о бронзовую пластину осадного щита, весь урон которого составила царапина поперек раскрашенной поверхности. Ушебти двинулся вперед, отшвырнув северянина со всей мощью каменной силы.

Отлетев от статуи, Вульфрик врезался спиной в один из столов. Он быстро откатился в сторону, когда ушебти взмахнул мечом, рассекая бутылки и перегонные кубы, стоявшие на столе, разбрасывая по комнате осколки стекла и развеивая странного цвета пары. Воин двинулся к статуе, пытаясь ударить ее прежде, чем монстр успеет опомниться, но его атаку снова встретил тяжелый осадный щит.

Вульфрик увернулся, когда ушебти качнулся к нему, массивный меч по дуге рассек воздух. В этот раз, отбив клинок ушебти, он все-таки потерял один из своих мечей, удар ушебти отозвался пульсирующей болью в левой руке и последующим онемением. Его меч с грохотом рухнул на пол, выпав из ослабевшей хватки.

Ушебти не выказал ни малейшего удовлетворения тем, что сумел частично разоружить врага, но продолжал прессовать Вульфрика с той же рабской покорностью. Его щит отразил удар оставшегося меча, его клинок обрушился смертоносной дугой, которая прошла так близко к герою, что он мог ощутить колыхание воздуха у горла.

Герой пнул ногой табурет, направляя его в ушебти, затем перекатился через стол, когда монстр ринулся за ним. Каменные ноги сокрушили деревянную табуретку, уничтожив препятствие, но это стоило статуе некоторой потери координации. Когда ушебти обрушил свои меч на человека, перекатывающегося по столу, тот врезался в дубовую поверхность, оставив глубокую трещину в дереве.

На мгновение оружие автоматона оказалось в ловушке. Прежде чем он успел вырвать клинок, Вульфрик ударил его мечом по руке. Вулканическое стекло пальцев разлетелось вдребезги от страшного удара. Ушебти отшатнулся, держа сломанную руку на весу.

Вульфрик вскочил на стол, намереваясь воспользоваться своим преимуществом. Но, прежде чем обрушить клинок на череп ушебти, разбойник был вынужден прижаться к полу: тяжелый осадный щит, который швырнула в него статуя, рассек воздух над его головой. Щит врезался в полку на стене, побив бутылки, разбросав книги и банки по полу и отправив мумифицированную болотную ящерицу в полет вниз по лестнице.

Прежде чем Вульфрик успел выскочить из укрытия, статуя здоровой рукой вырвала меч из трещины в столешнице. Шакалий череп ухмыльнулся северянину, когда ушебти отбросил препятствие в сторону и приблизился к нему. Герои попытался парировать нисходящий выпад клинка, но сила удара заставила его упасть на колени. Статуя ударила его изуродованной рукой, как дубинкой, острые края обсидиана разрезали броню. Вульфрик вскрикнул от боли, когда разорванные кольца кольчуги впились в его плоть.

В очередной раз увернувшись от меча автоматона, Вульфрик споткнулся о валяющийся на полу хлам. Ушебти бросился на него, меч высек искры из каменной стены, когда Вульфрик нырнул под смертоносное лезвие.

Норс отшатнулся от безжалостной статуи, вернувшись к двери, через которую вошел. Он впился взглядом в мертвое лицо ушебти, отказываясь верить, что примет гибель от руки существа, даже не способного оценить то, что совершило.

Карканье на мгновение отвлекло его внимание от чудовища. Взгляд Вульфрика метнулся к полу, пораженный зрелищем черной птицы, прыгающей среди обломков. Потрясение сменилось мрачной ухмылкой, когда он увидел предмет, который так заинтересовал птицу. Это была металлическая фляжка с пробкой из громрила. Дар языков не позволял Вульфрику прочесть древние буквы, нацарапанные на поверхности, но ему не нужно было читать надпись на фляге чтобы знать, что внутри. Запах содержимого был слишком силен для того, чтобы его мог удержать даже металл. Этот запах не способен забыть ни один воин Норски.

Ушебти снова бросился на героя с поднятым мечом. В этот раз Вульфрик не отступил от монстра, а проскочил мимо него, перекатившись по полу. Черная птица поспешно ретировалась, когда неистовый бросок северянина позволил ему дотянуться до фляги. Капля, вытекшая из-под потревоженной пробки, прожгла маленькую ямку в полу и сообщила Вульфрику, что чутье его не обмануло. Мало на свете существует более едких жидкостей, чем желчь тролля.

Шакалоголовый автоматон повернулся к Вульфрику, подняв тяжелый меч, чтобы разрубить северянина пополам. Вульфрик зарычал на ушебти, поддел пробку краем меча и выплеснул содержимое фляжки на грудь монстра.

Когда желчь тролля начала въедаться в обсидиан, повалил дым. Ушебти отшатнулся, дезориентировано мотая головой из стороны в сторону почти как человек. Массивный алмаз продолжал пульсировать в центре его груди — даже желчь тролля смогла только уродливо обесцветить камень, не причинив ему большего вреда, — но обсидиан вокруг него стал хрупким и треснул.

Чудовище сделало еще несколько неверных шагов, взмахнуло руками, стоя в опасной близости от лестницы. Ушебти изо всех сил пытался сохранить равновесие, и казалось, что у него вот-вот получится, но тут алмаз выпал из его груди. Монстр мгновенно превратился в безжизненную глыбу камня. Недвижный и безвольный, он опрокинулся на спину скатился вниз головой по лестнице, и его тело разлетелось на осколки, достигнув подножия башни.

Вульфрик встал на ноги, пинком отправив сверкающий бриллиант в полет через комнату. Бросив лишь один осторожный взгляд на лестницу, чтобы убедиться, что автоматом не собирается возвращаться к жизни, он перевел взгляд на волшебника, сидящего в кругу свечей и крови.

Волшебник выглядел совсем не похожим на курганского шамана Зарната, в облике которого явился Вульфрику, но астромант не удосужился скрыть свой запах так же тщательно, как и лицо. Норс не обманулся. Чтобы убить этого человека, он провел армию через полмира.

При приближении Вульфрика Штоссель отпрянул. Потребности магии, растраченной на поспешные заклинания во время битвы и отчаянное оживление ушебти, истощили его жизненную силу. Только намек на голубой огонь светился в его впалых глазах, тело превратилось в почти безжизненный скелет, кожа лишилась цвета. Когда Штоссель поднял испуганный взгляд на приближающегося северянина, из его бороды стали выпадать волосы.

Вульфрик впился в жалкого негодяя взглядом, безжалостным, как зимняя буря.

Волшебник перевел безумные глаза на насест своего фамильяра. Грилих все еще был там, взволнованно переминаясь с ноги на ногу, ничуть не ослабленный бедственным положением хозяина. Более того, он увеличился в размерах, наливаясь силой. Штоссель почувствовал что-то ужасное в этом существе и впервые задался вопросом: какую тварь он призвал себе на службу, воспользовавшись древним гримуаром?

Грилих каркнул на Штосселя, и в облике сорокопута проступили гладкие призрачные очертания ворона с единственным фасеточным глазом, горящим в центре головы. Восковица черного клюва, казалось, складывалась в сардоническую усмешку терпеливого хитреца.

Бронированный кулак ударил мага в лицо, и тот растянулся на полу. Слишком слабый, чтобы даже поднять руку для защиты, Штоссель смог только всхлипнуть, когда Вульфрик навис над ним. Лицо северянина было так искажено ненавистью, что в нем не осталось ничего человеческого. Не нужно быть предсказателем, чтобы прочесть смерть в пылающих глазах разбойника.

— Тебе нравятся птички, Зарнат? — прорычал Вульфрик хватая волшебника за мантию и поднимая с пола.

Астромант слабо сопротивлялся, царапая держащую его руку. Рукоять меча Вульфрика врезалась в живот Штосселя, и тот снова рухнул на пол.

Вульфрик смотрел на поверженного волшебника. Он медленно вложил меч в ножны и вытащил из-за пояса кинжал. Затем пнул Штосселя сапогом в бок, перевернув на живот.

— Раз уж ты так любишь птиц, предатель, — прошипел Вульфрик, — я сделаю тебе еще одну.

Штоссель вскрикнул, когда Вульфрик вдавил сапог ему в поясницу. Это был первый крик волшебника.

Но не последний.

Час спустя Вульфрик сидел на корточках рядом с хрипящими жалкими останками того, что когда-то было Людвигом Штосселем, известным астромантом из Висборга, магистром Небесной коллегии, человеком, который изучил тайные пути магии и поставил их себе на службу, человеком, который заглядывал в будущее и пытался изменить его под свои потребности. Пророк и мистик, Штоссель долгое время вторгался во владения богов, полагая, что его способность к предвидению ставит его вне их власти.

Вульфрик стер с рук кровь умирающего рваниной, оставшейся от одеяний волшебника. Он удовлетворенно кивнул, изучая свою работу. Понадобилась каждая капля его воли, чтобы удержаться от немедленного убийства Штосселя. Теперь он наслаждался непристойным зрелищем, которое сам же и сотворил.

Племена Норски прозвали это «кровавым орлом» — пытка, предназначенная для самых ненавистных врагов. Это была ужасная традиция, уходящая корнями в туманные легенды. Вульфрик не мог придумать худшей участи для человека, который так жестоко обманул его, поманив надеждой и украв ее в последний момент. Предатель должен благодарить северянина за то, что тот может убить его только один раз.

Сначала Вульфрик содрал кожу со спины Штосселя обнажив плоть и мышцы. Он отрезал ребра от позвоночника волшебника, отгибая их наружу, пока те не сломались. Затем с величайшей осторожностью он вытащил пульсирующие легкие и переложил их жертве на плечи. Как окровавленные крылья адской ярости, легкие Штосселя дрожали на его плечах при каждой попытке вдохнуть.

Герой наблюдал, как предатель умирает дюйм за дюймом, его глаза впились в искалеченную плоть Штосселя взглядом василиска. Вульфрик смаковал каждый страдальческий стон волшебника, радовался каждому мучительному всхлипу, слетевшему с его губ, наслаждался каждым болезненным содроганием его конечностей. Вульфрик знал, что мучения волшебника должны закончиться, как и все наслаждения, но он будет насыщать ими свою душу, пока это возможно.

Одноглазый ворон, единственный созерцатель страданий Штосселя, взволнованно порхал по комнате, иногда приземляясь и прыгая в луже крови, вытекавшей из тела колдуна. Вульфрик не трогал ужасное существо. Вороны были посланцами Тзинча, и столь явный знак Изменяющего Пути на одном из них следовало расценивать как благословение. И действительно, фамильяр волшебника, казалось, получал столько же удовольствия от страданий своего хозяина, сколько и его враг.

В конце концов жизнь отказалась от дальнейшего пребывания в изуродованном теле Штосселя. Вульфрик нахмурился, услышав первый рваный хрип, вырвавшийся из горла волшебника. Грилих сердито каркнул, взъерошил перья и взлетел на насест. Жуткий глаз ворона с ненавистью уставился на умирающего.

Вульфрик, однако, знал, что есть еще одна вещь, которую он должен сделать. Встав над Штосселем, герой взял в свои мускулистые руки обнаженные легкие волшебника. Пока измученное тело под ним дрожало, задыхаясь, северянин поднял голову и уставился в потолок, глядя сквозь него на невидимые троны своих богов.

— Тзинчу, Повелителю Судеб, Изменяющему Пути, я от даю последний вздох этого чародея.

Пока Вульфрик говорил, из горла Штосселя вырвался предсмертный хрип. Последний выдох волшебника превратился в мерцающий росчерк света, который, покидая тело, поднимался пульсирующими светящимися нитями. Северянин видел крошечные фигурки, движущиеся в свете, тысячи сцен, разыгрывающихся в дыхании волшебника. Вспышки другой жизни, жизни Штосселя, запечатлелись в последнем вздохе предателя.

Вульфрик отвел взгляд от головокружительного зрелища событий, испытывая боль в мозгу от чрезмерной стимуляции. Грилих, однако, не стеснялся, его многогранный глаз был прикован к нитям света. Радостно каркая, ворон полетел в гущу огней, выхватывая их из воздуха, как саранчу, раздавливая каждый в клюве, прежде чем жадно поглотить.

Герой оставил демона пожирать душу Штосселя. Он мрачно пробирался сквозь обломки лаборатории. Ему еще многое предстоит сделать. Зарнат был первым, но не единственным в списке предателей, кого он увидит мертвыми. Теперь, когда с шаманом и Брондульфом покончено, настала очередь Свейнбьорна.

Князь эслингов дождется возвращения в воды Норски, прежде чем попытается уничтожить Вульфрика.

Вульфрик не будет столь терпелив.