В Лос-Анджелес Айч отправлялся с пустым дипломатом, а вернулся с полным. Чарли ждал его у соседнего выхода, буквально через проход, где никто не сидел. Оттуда было видно, как люди начали покидать самолет. Кто-то в толпе, заполнявшей ряды кресел в том секторе, курил сигару, от которой несло так, будто он ее обосрал, а затем поджег по какой-то своей персональной причине; потому Чарли и переместился.

Что за чушь собачья – устроить секции для курящих и некурящих бок о бок, а разделить их даже не перегородкой, а какой-то идиотской табличкой, свисающей с потолка. Как будто б пердеж когда-нибудь расползался по воздуху от сих до сих, и табличка служила ему неодолимой преградой. Так Чарли всю дорогу и сидел через проход, ютясь на своей сидушке (кожаные пластиковые стропы вроде лямок рогатки, привешенные к длинной хромированной раме), и с ненавистью смотрел в шею деловому костюму с сигарой. Разместить этих ублюдков скопом в отдельной тесной капсуле и задраить в ней дверь – вот это было бы решение. Господи, теперь этот запах доносился и сюда, через проход.

Чарли подобрал сложенную газету, оставленную кем-то на соседнем сиденье. Заголовки все как один были вчерашние; Чарли кинул газету обратно на пустое сиденье и мысленно воззвал, чтобы Айч поторопился. Из узкой кишки трапа показались первые пассажиры. Этот гребаный сигарный дым уже открыто провоцировал на рвотный рефлекс.

Наконец показался Айч, вразвалочку шагая с дипломатом в руке. По всей видимости, дипломат был полон, но не из-за мнимого веса или чего-то подобного (то, ради чего Айч ездил в Лос-Анджелес, физически весило не так уж много), а просто потому, что Айч не улыбался бы так, если бы вернулся с пустыми руками.

Чарли встал и подошел как раз вовремя: Айч скривил губы, сморщил нос и обратился к придурку с сигарой:

– Эй, бро. Здесь вокруг дети. Или ты не замечаешь?

Чарли ухватил Айча повыше локтя и вытянул его на дорожку.

– Давай рулить отсюда.

По дороге они обогнули металлодетекторы.

– Как дела? – чуть спокойнее поинтересовался Чарли.

– Прекрасно. Просто супер. Без проблем. Мы имеем дело с разумными людьми. – Айч на ходу оглянулся. – О боже, ты чуешь это амбре? Что за…

За пределами терминала было уже темно. Айч отсутствовал весь день. Чарли открыл багажник машины, и Айч бросил дипломат туда.

– Учти, это последний раз, когда я прилетаю в Лос-Анджелес и вылетаю из него же, – томно откинувшись на спинку сиденья, сказал он.

Чарли расплатился с девицей в будке гаража. Шлагбаум поднялся, и они направились к автостраде.

– Гребаный кошмар, – не унимался Айч. – Причем дело не в многолюдстве. Это я бы еще как-нибудь пережил. Но тебе приходится терпеть эти чертовы потуги на взлет. Ты, кстати, в курсе, что Лос-Анджелес – это аэропорт «черной звезды»?

– То есть? – переспросил Чарли, направляя машину вверх по пандусу.

– Я где-то об этом читал. – Айч был взвинчен и разговорчив от переизбытка кофеина (Чарли распознавал симптомы). – Пилоты авиакомпаний собираются вместе и присваивают «черную звезду» аэропортам, которые, по их мнению, опасны. В Лос-Анджелесе действуют ограничения по шуму. Из-за этого самолеты должны выползать из него на малой скорости, пока не окажутся над водой, тогда они уже могут жать на газ. А пока суд да дело, ты висишь там как над пропастью, гадая, вытянет эта махина или навернется. Так что, чувак, в следующий раз, когда мне придется туда отправляться, я полечу через Онтарио. Ты когда-нибудь летал из Онтарио? Не тот, который в Канаде, а тот, что в Южной Калифорнии.

Чарли вывел машину на центральную полосу и прибавил скорость.

– Нет, ни разу.

– Это просто трип. – Откинув голову назад, Айч приподнялся и выгнул на сиденье спину. – Взлет во всю мощь. Тем, кто там живет поблизости и кому не нравится, могут уезжать, никто не держит. Бум-м, и ты взмываешь в воздух как праща. Реально, трип категории А.

Чарли неопределенно хмыкнул. У Айча, куда ни глянь, везде трип.

Сейчас он, подавшись вперед, рылся в бардачке в поисках кассеты, которую хотел поставить. Искал долго, но наконец сдался и откинулся на спинку сиденья, оставив на радио мурчание классической станции.

– Ты ведь знаешь Холлиса? – спросил он внезапно. – Вы с ним, кажется, встречались.

Холлис был источником в Лос-Анджелесе, с которым Айч летал переговорить.

– Да, знаю.

Холлис – он же «мистер Ловкач» – имел обличье доктора, что позволяло ему легко вразумлять тех, кто зарывался сверх меры. Это было все равно что иметь дело со старшим коллегой. Или, например, со священником: ему должны были исповедоваться в грехах и нести епитимью[13]. Вот откуда бралась маржа для Холлиса, а с ним и для Айча в их совместных делах. В частности то, чем был набит дипломат в багажнике. Подобные вещи в свободном обороте, вместо того чтобы лежать взаперти в больничном сейфе, доказывали, что кто-то проявляет преступную халатность.

– Холлис рассказал мне кое-что интересное. – Айч не сводил глаз с машин на соседней полосе. – Насчет скелетов. Ты знаешь, как трудно в наши дни заполучить хороший скелет? О‐о. Холлис об этом слышит, так сказать, по работе, в рамках общения со всеми этими врачами. Некоторые из них преподают, занимаются университетской деятельностью, они ему об этих проблемах и рассказывают. И, похоже, – Айч печально развел руками, – сейчас на рынке настоящая засуха в отношении действительно хороших человеческих скелетов класса «А». Всем приходится довольствоваться этими поделками из пластика или оргстекла. Раньше их, настоящих, доставляли из Индии и других подобных мест, сказал он мне, – настоящий, понимаешь ли, экспортный продукт из Третьего мира, но многие из тех мест сейчас позакрывались. Политика, всякое такое. Плюс сейчас – обрати внимание – многое из тех, что реально поступают в продажу, перехватывается всякими там конторами и конторками по интерьер-дизайну. Какими-нибудь денежными яппи, охочими до мотивов из костей. Сначала им подавай, чтобы на стенке уже висел череп водяного буйвола или чего-нибудь в этом роде, а затем их тянет уже и на человечинку, да еще и качество обеспечь. И качество, как ты понимаешь, хорошее, из-за которого они за ценой не постоят. Ну а это приводит к резкому росту цен.

Он знал, что Айч краем глаза за ним наблюдает, проверяя реакцию на такого рода разговоры. Нет ли в нем какой-нибудь брезгливости. Чарли сохранял неподвижность лица, просто наблюдая за уличным потоком. Тема была, скорее, деловой, чем о чем-то гнилостном.

Айч задумчиво выпятил нижнюю губу.

– Холлис сказал и еще об одном: что скелеты бывают разного качества. Особенно что касается черепов. По сути, градации «А», «В» и «С». В зависимости от того, сколько в наличии осталось зубов. Если зубы все как есть, – ну, с несколькими пломбами, – то это класс «А». Интересно… – Он зажал губу между большим и указательным пальцами, подержал и выпустил. – Ты ведь помнишь нашего приятеля Майка?

Он произнес это так, будто Майка они выбросили не день-другой, а несколько месяцев назад. Айчу словно приходилось недюжинно напрягать память, чтобы воскресить его в ней.

Чарли кивнул.

– Помню, и что?

– У него, кажется, были неплохие зубы, да? В смысле, он же был молод, да еще врач… То есть ухаживал за собой как надо. Может, пары зубов и лишился, когда ты припечатал его той трубой.

Вообще-то трубой Майка припечатал как раз Айч – наотмашь, тот аж полетел. Чарли посмотрел на Айча.

– Ты чего хочешь? Вернуться туда и забрать его, соскрести мясо с костей или что-то в этом роде?

– Да боже упаси! – отмахнулся Айч. – Вовсе нет. Я о том, что он там валяется у черта на куличках, и через какое-то время от него останутся одни кости. Снимать с них мясо будет и необязательно. Солнце само, знаешь, все высушит. И даже выбелит.

– Я так не думаю. В тех краях водятся койоты. Они его изорвут на куски. И кости все размелят, чтобы добраться до… как его… костного мозга. Даже если вернуться, то там не найти ни одного кусочка размером крупнее ногтя.

Чарли не знал, правда это или нет, но звучало правдоподобно.

– Да? Лажа. – Айч с грустью уставился в лобовое стекло. – Койоты, говоришь? – Он что-то прибрасывал. – Действительно скверно. Ведь иначе можно было выручить вполне достойную цену за симпатичный человеческий скелет, с зубами в хорошей сохранности. Речь не идет о миллионах, но все же…

Чарли знал, что Айч сейчас вовсе не о деньгах. Просто у какого-нибудь продвинутого яппи в коллекции костей есть человеческий скелет, а значит, и у Айча должен быть такой же. Этот ублюдок Холлис вложил эту идею ему в башку. К тому же, если это кто-то, кого ты знал… Бывший бизнес-партнер, а не какой-нибудь тупой дехканин из Индии… Это бы Айчу импонировало. Он бы его подвесил где-нибудь в углу своей спальни, возможно с какой-нибудь нарядной подсветкой, и отпускал насчет него лукавые фразки девочкам по вызову.

«Ах, это? Да так, одна знакомая мне жертва несчастного случая». Таинственные гангстерские флюиды. Девок это заводит.

Айч поднес к носу рукав своего пиджака и понюхал. Его лицо перекосилось.

– Нет, подумать только! Я мимо того смердуна всего-навсего прошел, и до сих пор чувствую запах его гребаной сигары!

– Да, он действительно въедается. – Чарли покорно двигался в потоке машин по направлению к городу. – А ты знаешь, я ведь раньше тоже курил?

– Да знаю. Кошмар. – Айч все еще выглядел недовольным.

– И вот бросил в одночасье из-за запаха и всего остального. Однажды утром встал, пошел в ванную и схаркнул в раковину вот такущий желтый сгусток – как какой-нибудь реквизит из фильма ужасов. Увидел и решил: «На этом все». Свое я откурил. А чтобы бросить, спросил у одного старого знакомого, и тот мне рассказал, как это сделать. Это примерно то же, что слезать с таблеток.

– Вот как? Ну-ка расскажи.

Чарли поднял над рулем указательный палец.

– Нужно так: сгрести все то, чего ты больше не желаешь – «колеса» ли, сигареты, – и смыть их в унитазе, при этом глядя, как все это происходит. Затем ты идешь и берешь еще немного этого – именно так, через покупку – относишь домой и снова смываешь. И проделываешь это до тех пор, пока уже не почувствуешь к этому равнодушие. – Он убрал с руля руку и постучал себе пальцем по голове. – В мозгу устанавливается связь между этими субстанциями и говном. Говно попадает в унитаз. Где ему и место. А кто в нем нуждается, в говне? Ты не задумывался?

Айч повернул голову и долго на него смотрел. А затем кивнул.

– Хорошо сказано. Мудро. К счастью, люди, с которыми мы имеем дело, не настолько умны. – Он снова откинулся на сиденье, глядя в боковое окно.

Для Чарли этот диалог с Айчем был самым длинным в его жизни. Обычно он говорил не помногу; по крайней мере, не все сразу. Но ему хотелось сменить тему, сбить Айка со всей этой чуши о скелетах – выбеленных костях Майка и прочем. Вот что было реально тошнотворно.

Он взглянул на Айча. Тот о чем-то раздумывал – во всяком случае, умудренно молчал, приоткрыв глаза.

– Может, – донеслось от него словно издали, – можно туда поехать и укрыть его чем-то вроде проволочной сетки. Чтобы не добрались койоты.

«Черт бы тебя подрал», – подумал Чарли. Этот бес никак не уймется.