Вечернее солнце наполовину исчезло за вершинами Бырранги, длинные тени наползали на городок. Сержант уже сообразил, что без гор на западе здесь не было бы летом даже куцего подобия ночи, солнце попросту не уходило бы за край тундры. А так на пару-тройку часов хоть не совсем полноценная, но все же темнота. Правда, не понять, к добру это или к худу…

Созерцанием заката и размышлениями сержант занимался на невысоком и обширном крыльце «Звезды Таймыра». Сидел на стуле, установив его в дверном проеме, – так, чтобы ультразвуковая завеса отгоняла летучих кровососов. Хотя здесь, в предгорьях, комаров было в разы меньше, чем в болотистой тундре, где началась таймырская эпопея Багирова. Но даже от изредка налетавших маленьких вампиров отмахиваться не хотелось.

За минувшие три дня последствия контузии рассосались, но неокончательно. Долгих нагрузок организм не выдерживал, постоянно тянуло присесть, а то и прилечь… Вот сержант и сидел на стульчике… Размышлял.

Мысли в основном были невеселые… Багиров никак не мог решить одну непростую дилемму: истратить ли ему невеликий остаток найденных в городке правильных продуктов, оставаясь на месте в ожидании людей, которых Игнат называл бандитами? Баг подозревал, что история их конфликта с городком, изложенная приказчиком, объективностью не отличается, и бандиты не такие уж бандиты – нет в округе достаточного количества объектов грабежа, чтобы жить исключительно бандитским промыслом. А каким бы другим способом ни добывали «бандиты» пропитание, едва ли этот способ окажется гнуснее, чем у жителей городка. Трудно придумать что-то более гнусное. Значит, есть прямой смысл присоединиться к обитателям Ада, хоть и звучит такое название не очень привлекательно. Одиночке в тундре все равно не выжить.

Проблема в том, что неизвестно, когда адские жители вновь сюда заявятся. А продуктов мало. Дня на три, а если перейти в режим жесткой экономии, – на четыре или пять. Потом придется голодать или осваивать искусство охоты. Возможно, если еще раз тщательно обшарить городок, удастся найти еще один тайничок с едой, чью-то личную заначку. Но такая находка лишь отложит ненадолго принятие решения.

Существовал и другой вариант: отдохнуть еще денек, окончательно восстановить силы и самому двинуть через тундру в поисках Ада. Семьдесят километров, упомянутые Игнатом, расстояние вполне преодолимое. Беда в том, что дорогу, ведущую в Ад, сержант не знал. Даже направление, как здесь принято говорить, представлял весьма смутно. Шанс случайно напороться на Ад есть, но весьма невелик. Правда, где-то в здешних краях имеется и Рай, о котором толком ничего не известно, но вероятность туда попасть, не зная пути, еще меньше…

Третий маршрут – обратно на стоянку Ивана – сержант не рассматривал. Абориген пару раз говорил ему, что собирается вскоре откочевать, олени, дескать, сильно объели ягель в окрестностях. А ему переехать недолго: свернул палатку, собрал чум, навьючил невеликое имущество на учагов да сложил на волокушу, – и ищи-свищи Ивана по всему острову Таймыру…

В общем, велика тундра, а податься некуда, только в Ад или в Рай.

…Адские жители появились в городке, когда сержант постановил, что утро вечера мудренее – выспится как следует, а завтра примет окончательное решение.

«Лисапедисты» въехали на площадь одновременно с нескольких сторон, нисколько не скрываясь. Их было десятка два, и Багиров подумал, что для мести за убитых приехало бы больше… Впрочем, к «Звезде» мог подкатить лишь авангард, а остальные укрылись неподалеку.

Сильнее всего поразил сержанта транспорт прибывших. Когда Игнат говорил, что бандиты «ездят на лисапедах», Багиров счел его слова иронией, издевкой, преувеличением… Чем угодно, только не истиной. Отчего-то ему представлялась банда на мотоциклах, захватившая все здешние остатки топлива. Именно на мотоциклах, вездеходы слишком прожорливы, чтобы гонять на них по тундре за водкой.

Но посланцы Ада и в самом деле оседлали устройства, напоминавшие велосипеды. Сходство состояло в том, что машины имели по два колеса, а их седоки сидели в седлах и вращали педали. А в остальном «лисапеды» выглядели как детище конструкторского бюро, специализирующегося исключительно на аэрокосмической технике, но получившего вдруг задание изобрести велосипед, причем создать его надлежало непременно с использованием всех прежних разработок.

И конструкторы расстарались… «Лисапеды» поражали изобилием узлов, деталей и механизмов непонятного назначения, а их цельнометаллические колеса вполне бы подошли какому-нибудь марсоходу. Особенно впечатляли дельтовидные крылья, нависающие над головами «лисапедистов», – казалось, что авторы чудо-техники собрались сделать его летающим, но в последний момент передумали. Хотя как раз назначение «крыльев» вопросов не вызывало – солнечные батареи, при нужде защищающие седока от дождя и солнца.

Габаритами машины не уступали тяжелому мотоциклу и, по мнению Багирова, никак не могли двигаться на мышечной тяге, особенно по тундре с ее болотами и стлаником. Даже если сделаны в основном из самых легких сплавов – не могли. Тем более что «лисапедов» на площадь вкатило четырнадцать, а людей на них сидело, как сосчитал сержант, девятнадцать. Уж пассажира по тундре точно не свезти, будь ты хоть чемпионом по шоссейным или трековым велогонкам.

Однако «лисапедисты» вполне бодро крутили педали. И ехали. Но Багиров заметил, что вращение педалей абсолютно с движением не связано. Некоторые седоки продолжали налегать на них, даже остановившись. Передовая машина, наоборот, подкатила к крыльцу «Звезды», не сбавляя хода, хотя педали оставались неподвижными.

Понятно… Двигатели все-таки электрические, и чтобы хоть как-то увеличить ограниченный запас хода, конструкторы предусмотрели подзарядку аккумуляторов всеми доступными способами – и от солнечной энергии, и от мускульной.

«Ноги, наверное, у всех у них сильные, будто у страусов», – подумал сержант. Хотя, надо заметить, что у человека, спрыгнувшего с передового «лисапеда», и верхняя часть тела мышечной атрофией не страдала – короткая куртка из потертой кожи не могла скрыть ширину плеч и могучую мускулатуру.

Здоровяк снял шлем, затянутый спереди противомоскитной сеткой. Лицо у него оказалось округлое, такие лица часто выглядят добродушными, вне зависимости от душевных качеств их обладателей. Это – с глубоко запавшими глазами, длинным прямым носом и тонкими губами – добродушным отнюдь не казалось.

Какое-то время «лисапедист» внимательно разглядывал сержанта, потом поинтересовался:

– Ты кто? Где Длинный?

– Я не знаю, где Длинный, – ответил Баг после паузы. – Тело в земле, а где душа – Аллах ведает. Но подозреваю, что там не очень прохладно.

– Вот как…

«Лисапедист» задумчиво пожевал тонкими губами, оглядел небольшую выставку оружия, разложенную на крыльце: карабины, арбалеты, дробовики… Спросил:

– И остальные? Ты всех тут, что ли, на ноль перемножил?

– Всех.

– Не соврал Тульбигей, выходит… – задумчиво произнес верзила словно бы сам себе, затем снова обратился к сержанту:

– Но я спросил: ты кто?

Тон подразумевал, что на вопросы лучше бы отвечать правдиво и исчерпывающе, а кто вздумает отмалчиваться или врать, тот сам враг своему здоровью и долголетию…

– Прохожий я. Шел мимо, заглянул на огонек… А хозяева злыми людьми оказались. Негостеприимными.

– И ты им, значит, растолковал насчет законов гостеприимства… – покивал здоровяк.

Он еще раз оглядел сержанта, махнул рукой своим соратникам, те начали спешиваться, но некоторые остались в седлах. «Лисапедист» подошел вплотную, протянул Багирову лопатообразную ладонь:

– Меня зовут Пепс. Большой Пепс.

– А меня Баг. Большой Баг.

– Х-хе, почти тезки… А теперь, тезка, рассказывай с подробностями, как ты всех тут обнулить умудрился в одиночку.

…Сказав, что все обитатели злого города мертвы, сержант слукавил. Живых здесь не осталось – такая формулировка точнее отражала действительность. Но по меньшей мере двое жителей исчезли, живыми их Баг не видел, и среди мертвецов, подвернувшихся под выстрелы шамана, тоже не находил. А история с шаманом вообще завершилась крайне мутно… Можно сказать, загадочно.

…Когда сержант кое-как доковылял до «Звезды Таймыра», перестрелка закончилась. Причем однозначно не в пользу людей Длинного – кроме близнецов, Багиров по пути видел трех убитых, угодивших под пули шаманского карабина (а позже, стаскивая тела в общую могилу, нашел еще двоих). Все были биты чисто, наповал. Сержант тогда подумал, что на действительной будущий шаман служил ротным снайпером. Либо в свободное от работы в филармонии время увлекался охотой по крупному зверю.

Над городком повисла тревожная тишина. Сколько врагов уцелело, Баг не знал. Жив ли его союзник, не знал тоже. Если и жив, то либо спустился с крыши, либо сидел там, никак себя не проявляя. Добравшись до площади, Багиров внимательно разглядывал окрестности через электронный бинокль и не знал, что предпринять. Пересекать широкое простреливаемое пространство перед «Звездой» не хотелось, тем более с учетом нынешних физических кондиций… Всадят еще одну пулю из чего-нибудь крупнокалиберного, и вторую за день контузию можно не пережить.

Сомнения сержанта разрешились сами собой – над парапетом крыши показалась знакомая двурогая маска. Вытянув руку, шаман показал в сторону дома со «свинофермой». Затем оттопырил на руке один палец и снова ткнул ею в ту же сторону. На взгляд сержанта Васильев слишком рисковал, изображая свою пантомиму в течение времени, вполне достаточного для прицельного выстрела… Но выстрела не последовало. Похоже, и в самом деле уцелел лишь последний охотник, о нападении уже не думавший.

Предосторожности, с которыми сержант подбирался к дому с клеткой, оказались излишними. Последний враг опасности теперь не представлял. И это был главарь, Длинный, – если не рассматривать всерьез маловероятное предположение, что в шайке бывших зэков судьба свела сразу двух детин с ростом, позволяющим выступать за баскетбольную команду профессионального уровня.

Но, несмотря на рост в два метра с лишком (с большим лишком), в баскетбол сыграть Длинный был уже неспособен. И в любую другую игру тоже. Потому что стоял, приколотый к задней стене дома, – словно жук, пришпиленный к обоям булавкой. Умер он в муках: лицо искажено болезненной гримасой, глаза выкатились, рот широко распахнут в последнем предсмертном крике… Из уголка рта тянулась струйка крови, не успевшей свернуться.

Баг задумчиво осмотрел оружие, сыгравшее роль булавки – рукоять и оставшуюся на виду часть лезвия. Нечто похожее он видел на стоянке Ивана, имелись у того в хозяйстве два однотипных ножа, малый и большой. Хотя, если сравнивать с прикончившим Длинного, скорее малый и средний. Достаточно оригинальные ножи, с ассиметричной заточкой лезвия – как ему объяснил хозяин, чтобы не портить шкуры, очищая их от прирезей мяса. Впрочем, ножи были многофункциональные – стланик, например, поддавался им лучше, чем десантному ножу Багирова.

Сержант взялся за наборную рукоять из оленьего рога, попытался вытащить нож из стены. Не получилось, лезвие вошло в пластикат очень глубоко, удар был нанесен с чудовищной силой. Пожалуй, клинок длиной в руку будет, натуральный меч, а не нож…

Кто ж так приголубил Длинного? Шаман?

Нет, не срастается… Труп свежий, тепленький, не успел бы шаман вернуться на крышу… Прикончил кто-то из своих? Но отчего столь экзотичным способом? Все зэки были при стволах или арбалетах, зачем рисковать, выходя на такого громилу с холодным оружием? Загадка…

Багиров даже заглянул на всякий случай под навес: вдруг он дал маху и одна из «свинок» уцелела? Выбралась как-то из клетки, вооружилась тундровым вариантом мачете… Психи, говорят, способны проявлять запредельную для нормальных людей физическую силу…

Мысль была бредовая, а женщины были мертвее мертвого. Загадка осталась загадкой. Причем далеко не последней…

Ощупав карманы Длинного, ничего интересного сержант не обнаружил. Складной нож оставил мертвецу, а связку ключей прибрал, мало ли какие запертые двери попадутся. А когда придет время хоронить мертвецов, чтобы не задохнуться от трупного смрада, клетку лучше отпереть, а не ломать (один ключ, судя по внушительным размерам, был как раз от нее). Больше почти ничего интересного не нашлось, всякие пустяковые мелочи вроде кисета и расчески… Но во внутреннем кармане лежали какие-то бумаги, свернутые в трубку и перевязанные обрывком грязной тесьмы. Их сержант забрал, решив изучить позже, разобравшись с более неотложными делами.

…Убийцу главаря он так и не отыскал, хотя тщательно, с биодатчиком, обшарил весь городок. Не обнаружился и Игнат, заставив сержанта гадать: действительно ли тот встретил охотников на подходе к городку, а потом, увидев, чем оборачивается дело, прикончил Длинного и вновь ударился в бега? Или сразу после бойни в «Звезде» подался куда-то в другое место? В Рай, например, в существование которого якобы не верил?

А насчет рации Игнат наврал. Передатчик Багиров отыскал-таки, но оказался он заурядным «Севером-13», с дальностью действия километров двести, не более.

Игнатом список пропавших не исчерпывался. Из музея-фактории исчез хранитель Лебедев, или Гусев, или как там его… Сейчас Багиров жалел, что проявил неуместную жалость и сразу не прикончил четырехглазого, вопреки первоначальному намерению. Или хотя бы не приковал ему «имкой» левую ногу к правой руке, тогда бы музейный деятель далеко не уполз… Так нет же, пожалел иммобилизатор, имевшийся в единственном экземпляре, связал обычной веревкой, найденной в фактории. Ее хранитель умудрился перетереть, и где сейчас шлялся, неизвестно. Но из кандидатов в убийцы главаря можно смело Гусева исключить, не того полета пташка.

Хуже того, нигде не было и шамана Васильева, – лишь россыпь стреляных гильз на крыше свидетельствовала, что Багирову не примерещился его нежданный помощник.

Нашелся шаман пару часов спустя, когда сержант заинтересовался кровавым следом, ведущим в подвал «Звезды» и прошел по нему. Шаман лежал там, в подвале. Мертвый. Причем, судя по трупному окоченению, мертв он был давно, с ночи…

Неподалеку подвал разделяла перегородка, и на двери в ней имелось аж четыре замка, два навесных, врезной механический и врезной электронный. Не иначе как за дверью хранились знаменитые на весь Таймыр запасы водки. А шаман Васильев словно бы решил напоследок хорошенько нажраться, но не дополз до источника живой воды, умер.

Багиров так и сяк разглядывал мертвеца в свете фонарика – ну да, то самое лицо, что ненадолго показалось из-под маски в пультовой…

Осатанев от здешних загадок, сержант занялся не самым приятным делом: вскрытием трупа. Не полной аутопсией, разумеется, – исследовал при помощи ножа рваную рану на груди Васильева. Результатом трудов стал кусочек металла с неровными краями. Осколок гранаты, выпущенной Багировым из подствольника по засаде. Он сам убил своего помощника. А потом тот временно воскрес и стал помогать своему убийце. Или имел клонированного двойника, тоже шамана… Или в водку для гостей подмешивали сильнейшие психотропы… Или…

Сержант смачно плюнул на пол подвала. И заодно плюнул на поиск ответа к головоломке. Направился было к выходу и остановился, когда луч фонарика, описав дугу, высветил какое-то изображение на стене подвала, рядом с трупом. Присмотрелся – кровью намалевана рожа, оскалившая пасть со внушительными клыками. А на лбу рожи – три глаза, расположенные равносторонним треугольником.

Багиров не удивился. Не осталось уже сил удивляться.

…Всех подробностей Большому Пепсу сержант раскрывать не стал. Коротко изложил основную канву событий, не останавливаясь на здешних загадках и собственных просчетах и недоработках. О трехглазом тоже не стал упоминать. И в завершение своего рассказа выразил желание вступить в стройные ряды «лисапедистов». Вступительный взнос – оружие, сложенное на крыльце, и водка – здоровенный штабель ящиков, найденный в подвале «Звезды».

– Ну что, банда? – повысил голос Пепс, обращаясь к своим спутникам. – Что будем делать с этим… прохожим?

Похоже, окрестил эту компанию бандитами не Игнат. Они и сами себя так именовали.

– За яйца его подвесить! – выкрикнул один из бандитов, оставшийся на заднем, пассажирском сиденье «лисапеда».

Но большинство оказалось настроено иначе. Из нестройного хора голосов можно было заключить, что широкая бандитская масса склоняется принять предложение Бага. Дескать, такой крепкий парень, в одиночку перебивший компанию Длинного, лишним не будет…

Послушав мнения соратников, Пепс кивнул головой, приняв решение. Но, как вскоре выяснилось, далеко не окончательное.

– Слушай сюда, Баг. Мы не просто банда. Мы – «Блэкдевилсы»! Слыхал, наверное?

– Не доводилось… – осторожно ответил сержант.

– Дожили… – вздохнул Пепс. – Раньше каждая собака знала «Блэкдевилсов» и в Новосибирске, и в Омске, и в Красноярске… А теперь…

Он еще раз вздохнул, сокрушаясь о паршивых временах и испорченных нравах. Затем продолжил более деловым тоном:

– Так вот, мы «Блэкдевилсы». У нас свои законы. Свои традиции. И к нам так просто не приходят. У нас, прежде чем за руль байка сесть, саппортом надо поездить, на пассажирском месте. Да и саппортами без проверки не становятся… А потом, чтобы полноправным мембером стать…

Пепс говорил что-то еще, но Багиров уже не вслушивался. Байк… Саппорт… Мембер… До чего же знакомые слова, вызывающие воспоминания о далеком детстве…

– Так вы байкеры? – догадался сержант.

Его покойный дед в юности был байкером – во времена расцвета движения, еще до Большого Нефтяного Голода. Мальчишкой Баг наслушался рассказов старика о самых разных приключениях, порой криминальных, о стычках с полицией и кровавых побоищах с ренегатами-спортбайкерами – дед принадлежал к ортодоксальному крылу «троглодитов».

Но сержант был уверен, что банды байкеров со временем выродились в клубы богатых людей, способных раскошелиться на горючку и с криминалом не связывающихся. А потом это движение в России и вовсе сошло на нет. А в Сибири, получается, уцелело, хоть и сильно мутировало, пересев с пожирающих бензин мотоциклов на экономичные «лисапеды». Непонятно лишь, каким ветром занесло банду на далекий Таймыр… Ладно, узнает со временем.

– Мы байкеры, – подтвердил Пепс. – А ты тормоз, если только сейчас въехал. Так что забудь, кем ты был в своей армии, сержантом или генералом, нам плевать. Для нас ты сейчас испытуемый, и зовут тебя Тормоз. А имя Баг тебе еще заработать надо. Тем более Большой Баг. Усвоил?

Бывший сержант, а ныне испытуемый Тормоз, кивнул. Не слишком приятно в двадцать девять лет скатиться с должности взводного командира – царя, бога и воинского начальника для тридцати восьми организмов – на низшую ступень иерархии. Но выбора нет… Поднимется, не впервой.

– Ну тогда не будем откладывать, – решил Пепс. – Заодно проверим твои рассказки, языком-то воевать все горазды. Валентинка? Готов? Ты его за яйца хотел подвесить, так приступай…

Валентинка – судя по всему, один из кандидатов-саппортов – соскользнул с пассажирского сиденья и направился в сторону Багирова. Высокий, мускулистый, он очень старался походить на полноправного байкера, но его подобие куртки-косухи было явно перешито из черного лагерного бушлата. Совместно с характерными татуировками Валентинки куртка наводила на определенные мысли: не все уцелевшие зэки собрались в команде Длинного, кое-кто прибился и к банде байкеров.

– Покажи себя, Тормоз, – ухмыльнулся Пепс. – Если выдержишь раунд против Валентинки, станешь саппортом и поедешь с нами. Только железки свои сними и в сторонку убери.

Багиров отложил в сторону автомат, нож, освободился от тактического комплекта, одновременно прикидывая перспективы грядущей схватки. Валентинку Аллах силой и здоровьем не обидел – самый здоровенный из пристроившихся на задних сиденьях кандидатов, он был на голову выше своего соперника и значительно шире в плечах, хотя в батальоне «Гамма» сержант Абдулла Багиров заморышем никогда не считался.

Однако, судя по пластике движений, никто и никогда Валентинку приемам рукопашки всерьез не обучал. Самоучка, в лучшем случае прошедший жестокую школу дворовых драк. И быть бы ему битым на счет три, если бы испытуемый Тормоз оставался в привычной своей физической форме… Но в том-то и беда, что до оптимальных кондиций Багирову было далеко. Даже не самые большие усилия быстро утомляли мышцы, а уж как поведет себя организм в боевом режиме, оставалось только гадать.

Байкеры откатили свои машины, сами выстроились полукругом, образовав некое подобие ринга. Багиров неспешно спустился с крыльца, спросил деловым тоном:

– До первой крови? Или до смерти?

Банальный блеф, призванный посеять чувство неуверенности у противника. Но Валентинка неуверенным не выглядел. Ощерился, встал в боевую стойку – в абсолютно дилетантскую, надо отметить. Хотя и в арсенале опытных бойцов-рукопашников есть такой прием: изобразить ботаника, заставить врага недооценить себя… Лучше не рисковать и проверить в деле, на что способен противник.

На вопрос ответил Большой Пепс:

– Нам плевать, до крови или до смерти. Если порвешь Валентинку, плакать не будем – значит, дерьмовый он саппорт и «блэкдевилом» быть не достоин. Но гляди, как бы он сам тебя не порвал. Так что показывай все, что умеешь. Через три минуты останешься на ногах – ты с нами. Время пошло. Начали!

Первым удар нанес Валентинка. Без прощупываний, без финтов и ложных замахов, причем в тот момент, когда Пепс только произносил первые звуки слова «начали». Незамысловатый удар, прямой в челюсть, но способный проломить пластикатовую стену. А то и эрзацкирпичную.

Багиров изображать стену не стал, уклонился. Кулак Валентинки прорезал пустоту.

Метнувшись в сторону и пригнувшись, сержант два раза прошелся кулаком по почкам здоровяка, но тот даже не пошатнулся. Его кулак со свистом пронесся у сержанта над головой, рассекая воздух. Второй удар Валентинки был под стать первому – такой же незамысловатый, легко угадываемый.

Начало неплохое, но именно в тот момент испытуемый Тормоз понял, что продолжение будет проходить значительно хуже. А завершится его испытание и вовсе погано.

Последствия контузии не исчезли. Затаились, притихли, выжидая своего часа, – а теперь заявили о себе в полный голос. На резкие движения откликнулось болью все тело, от макушки до пяток. Перед глазами поплыла кровавая муть, совсем как давеча, во время знакомства с близнецами. Хуже того, нога, вроде бы залеченная Иваном, вновь проявила себя самым паршивым образом, – сильной и болезненной судорогой. Размять ее, помассировать, привести в норму вроде бы минутное дело. Но в этом бою без правил тайм-ауты не предусмотрены, даже минутные.

Низко присев, Багиров выжидал, предоставив инициативу противнику, каждая лишняя секунда работала сейчас на сержанта. Валентинка, кажется, еще не сообразил, что судьба дает ему отличный шанс – осторожничал, приближался медленно, не понимая, что за невиданную боевую стойку принял соперник. Потом ударил ногой, метя в голову.

Сержант кое-как уклонился – и на миг выпал из окружающей реальности, все заслонила стена алой боли. Миг прошел, Багиров первым делом увидел кулак гиганта, надвигающийся откуда-то сверху, рефлекторно отдернул голову. Ухо обожгла боль, ключице тоже досталось неслабо… Сейчас ведь добьет, будет молотить руками и ногами, не давая подняться и передохнуть… Обидно, но факт – спецназовец будет бит дворовым драчуном. А потом «блэкдевилсы» уедут, оставив проигравшего умирать.

Новый удар отправил Багирова на землю. Только…

Только это был не удар Валентинки, тот и сам растянулся неподалеку. Еще несколько байкеров не удержались на ногах, грохнулась пара «лисапедов»…

Землетрясение… В кои-то веки и от него случается польза.

Последовали еще два сильных толчка и несколько послабее, затем все стихло. Тайм-аут получился небольшим, секунд на тридцать-сорок, но все же помог сержанту. Теперь Баг стоял, стараясь не опираться на больную ногу; кровавый туман, маячивший перед глазами, рассеялся.

Валентинка тоже оказался на ногах и двинулся вперед, явно намереваясь закончить дело.

Багиров не пытался держать дистанцию, финтить и уклоняться, попросту был не в силах… Валентинка ударил – кулаком в живот. Это напоминало удар кувалды. Воздух разом вышел из легких, сержант отлетел на добрых метра два, к стене «Звезды», не удержавшись на ногах и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Рисковал, конечно, намеренно подставившись – Большой Пепс именно сейчас мог объявить бой законченным. Но нет, тот не захотел лишать байкеров зрелища избиения проигравшего. И Валентинка тоже не захотел прекращать развлечение слишком рано – поднял руки над головой, издав хриплый победный рык, затем разбежался, словно футболист, бьющий пенальти, при этом мячом должна была послужить голова сержанта.

Багиров лежал на земле, не делая попыток подняться, и казался неспособным к сопротивлению.

Что произошло затем, Валентинка так никогда и не понял… Земля вдруг ушла у него из-под ног, а мгновение спустя перед глазами появилась стена, летящая навстречу с большой скоростью.

«Звезда» содрогнулась от страшного удара. В какой-то миг показалось, что «меблированные номера» вот-вот рухнут, добавив к пейзажу еще одни руины.

Но, естественно, дом выдержал, а Валентинка – нет. Сполз по стене, повернулся на спину – медленно-медленно… Лицо здоровяка оказалось не просто залито кровью, но превратилось в кровавую маску, не разглядеть ни глаз, ни носа, ни рта, и в этом кровавом месиве что-то побулькивало, красные пузыри набухали и лопались, свидетельствуя: клиент еще жив, еще дышит…

Валентинка ворочался, как раздавленный краб, пятная кровью псевдобрусчатку. Самое время поставить точку, коли уж Пепс вновь не торопился объявить бой завершенным – сказано три минуты, так и деритесь три минуты…

Но сержант поставить точку не смог, ему затраченные усилия обошлись едва ли не дороже, чем противнику.

Прошло несколько секунд, и оба бойца снова были на ногах. Лицо Валентинки представляло из себя кровавое месиво, но он все же сумел встать, смахнуть кровь с глаз и кое-как изготовиться к новой схватке.

Вновь кувалда Валентинки пролетела возле уха сержанта, но полет ее был медлительный, неторопливый в сравнении с недавними ударами – Багиров ухватил гиганта за руку, дернул вперед, подставил бедро, – и коротко рубанул падающего по печени. Сам тоже на устоял на ногах, рухнул рядом, до того ослабел. Но, падая, выставил локоть, обрушив весь вес своего тела на основание черепа Валентинки. Мог ударить в затылок, отключив здоровяка на несколько минут, но в последний миг чуть изменил направление удара.

Под локтем что-то негромко хрустнуло. Сержант поднимался, уже не глядя на поверженного противника. После такого удара не встают и бой не продолжают…

– Гонг! – громко объявил Пепс. – Бой закончен чистым нокаутом!

Двое «лисапедистов» подошли к Валентинке, трясли его, тормошили, пробовали поднять на ноги… Багиров знал, что все их старания бесполезны, но ничего не сказал.

Лишь пощупав пульс, байкеры сообразили: никуда здоровяк с ними больше не поедет. У него теперь одна дорога, в края, из которых не возвращаются.

– Пусть здесь валяется… – равнодушно произнес Пепс. – Ну что же, добро пожаловать, саппорт Баг. Теперь верю, что ты в одиночку обнулил людей Длинного…

Багиров сейчас и сам не очень понимал, зачем убил Валентинку, хотя вполне мог лишь отключить того на несколько минут… Какая-то секундная вспышка ярости приключилась? До сих пор он всегда контролировал подобные вещи, даже в самом яростном бою, даже в самой жестокой драке… И никого никогда не убивал без необходимости.

Позже сержант Абдулла Багиров убедил себя: все он сделал правильно – коли уж собрался вступить в ряды «блэкдевилсов», незачем с самого начала плодить врагов, способных при удобном случае всадить нож в спину или пулю в затылок. Точно так же он убеждал себя у клетки: отпущенные на волю «свинки» все равно не выживут…

О предупреждении Ивана: убив жителей злого города, немедленно уходить оттуда, – Абдулла Багиров так и не вспомнил.