– Мне нужна работающая рация, – обратился Багиров к вернувшемуся от стойки приказчику. – Такая, чтобы могла связаться с Большой землей.

– Рация… – раздумчиво протянул приказчик, словно пробуя слово на вкус. – А кто ж тебе, мил человек, сказал, что у нас есть рация?

– Тот, кто привел меня сюда.

– Кто такой? Чужие тут не ходят…

– Местный, абориген, Иваном назвался.

– Иваном… Странно… Мы тут никаких Иванов не знаем, да и местных не густо… Шляется, правда, один узкоглазый – Вакул. Быстро бегает, все никак словить не можем.

– Вакул? – с удивлением переспросил Багиров.

– Это вроде как черт по-местному, – кивнул приказчик. – Думаешь, нормальный человек сможет один в тундре жить? А черт, он и есть черт, что ему сделается…

– Пусть будет Вакул, – согласился сержант. – Так есть у вас рация?

– Может, и есть, – неопределенно ответил приказчик. – Только видишь ли… пойдем, присядем, что стоим тут, как не родные?

Они отошли, устроились за столиком, расположенным у стены, на отшибе от остальных. Над столом нависал огромный клюв, приделанный к стене. Метра три длиной, не меньше, причем, что характерно, с многочисленными зубами, острыми и мелкими. Как-то это украшение не совсем гармонировало с остальным интерьером, и Багиров решил, что оно настоящее, не бутафория.

– Интересный трофей, – кивнул он в сторону клюва.

– Ага, – согласился приказчик. – Порхала тут пташка… Прямо-таки за порог не выйти было…

– И как вы ее завалили?

– А никак… Сама свалилась. Глядим – утром лежит, лишь чуть подергивается. Мясо вонючее оказалось, в рот не взять.

– Мутаборское создание?

– Да кто ж ее знает, – махнул рукой приказчик. – Может, их пташка, а может, мутант какой. Тут места дикие, людей мало, всяких тварей хватает…

Приказчик помолчал, затем протянул над столом руку:

– Меня зовут Игнат.

– Баг.

– Баг, – недоверчиво протянул приказчик. – Странное имечко…

– Сержант Багиров, если полностью.

– Из Красноярска?

– Нет, из Питера.

– Пусть так, – кивнул Игнат. – Нам, в общем-то, все равно…

А вот это уже интересно… Эмблему «манулов» здесь могли и не знать, но маленький триколор, нашитый на рукав Багирова, мог разглядеть даже близорукий. К чему тогда вопрос про Красноярск? Игнат понятия не имеет о существовании самостийной Сибирской республики? Или знает, но прикидывается?

– Как отсюда можно выбраться на Большую землю?

– Можешь считать, что никак. Нам с тобой, например, никак. И никому из здешних людишек отсюда не уехать, не сбежать. Все в эту землю поляжем, судьбина уж такая…

Сержант не поверил. Темнит ряженый, ой темнит… И спросил:

– А если пофантазировать? Если бы у нас вездеходы были и горючки хоть залейся? Доехали бы?

– Может, и доехали бы, будь у нас Моисей за главного…

– Какой Моисей? – не понял Багиров.

– А такой, что скомандует – и расступятся волны морские, и мы по дну, как по Транссибу покатим, с ветерком да с матерком…

– А-а, пророк Муса… Но зачем нам море? Посуху никак?

– Так на острове мы, мил человек… А остров – это такое место, что посуху с него не уйти.

Понукаемый вопросами сержанта, Игнат объяснил: вся северо-восточная часть Таймыра после Катаклизма стала островом, а юг и запад полуострова ушли под воду. Берег реки Новой стал морским берегом…

– Зато нет худа без добра, – утешил Игнат ошарашенного таким известием Багирова. – По весне гольцы да мускуны идут на нерест с моря – а речки-то, где родились и выросли, куда потребность их природная гонит, – нет как нет! Тычутся вдоль берега, на мелководье выбрасываются, хоть лопатой черпай… Ну и черпаем. Жаль, далековато, много не вывезти, не то бы на весь год рыбы насолить можно было. Но и без того весь май у нас – сплошные рыбные дни. Вот и гадай, что нам лучше: река или море?

– Что лучше – река или море? – рассеянно переспросил Баг, думавший совсем о ином. – Лучше всего солдатская баня… А если зимой? По льдам? На оленьих упряжках?

Игнат разочаровал: неправильное здесь море, зимой не замерзает. Вулканические процессы продолжаются, острова из воды лезут, как грибы, иные потом взрываются и вновь исчезают в пучине, а кое-где море кипит просто-напросто, и пузыри, со дна идущие, ядовитым дымом над водой расходятся… Даже самые отчаянные головы из местных море это переплыть не пытались, хотя кое у кого будары с прежних времен сохранились.

– Вертолет нужен, – подытожил свой рассказ Игнат. – А вертолета нет. Ни у нас, ни у кого другого, что здесь уцелел. Вертолетный парк в Дудинке был, да вместе с ней под воду и ушел…

– А с Большой земли вертушки прилетают?

– Прилетают, а как же… Своими глазами дважды за пять лет видел.

– И что?

– А ничего… Прогрохочет вдалеке над тундрой – что, с земли шапкой ему махать: приземлитесь, дескать, добрые люди, да подбросьте до Новосибирска хотя бы?

Картина ясная и мрачная. Но раз вертолеты сюда залетают, есть надежда, что где-то на острове они приземляются… А если вертолеты все-таки российские, не сеповские, то…

– Так что там со связью? – напомнил Баг.

Игнат молчал, вновь внимательно разглядывая сержанта. Словно решал, стóит или нет доверять чужаку Великую Тайну Рации. Багиров ждал. Наконец молчание прервалось:

– У нас тут, мил человек, коммуния только для своих устроена: забесплатно своим наливаем, забесплатно закусить даем… Смекаешь?

– Что ж непонятного… Расплачусь.

– Чем, если не секрет? Бумажные деньги тут по курсу ватерклозетной бумаги идут. Разве что патронами поделишься?

– Не подойдут мои патроны к вашим карабинам, калибр не тот.

Что боеприпасов у него в обрез, Багиров не стал говорить. Ни к чему. И тут он вспомнил про патроны к дробовикам – особые патроны, захваченные в Печоре. Снаряженные пулями от «ревуна», они пробивали бронежилеты, словно картон, и вдребезги разносили десантные шлемы. Несколько тех патронов Багиров до сих пор носил с собой, вдруг да пригодятся… Калибр двенадцатый, вполне подойдут вон к тому дробовику, у стенки стоящему.

Он собрался было расписать бесподобные боевые качества чудо-боеприпасов, при нужде даже устроить демонстрацию, пожертвовав для нее один патрон.

Но не успел. У Игната, оказывается, уже имелся другой вариант расплаты. Который и был немедленно изложен:

– Ты, сержант, человек военный. Так вот, есть у нас работа как раз по твоей части… Ты поможешь нам, мы поможем тебе, все довольны, никому не обидно. Ну и выпивка, закуска, ночлег, – все за счет заведения.

– Что за работа?

– Повадились к нам ребята одни заезжать… Водку пить любят, а платить за нее – нет. А у нас не скважина спиртовая пробурена, сам понимаешь… Запас большой, но не бесконечный. Мы ведь с него живем. Тут хоть паши, хоть сей, – ни черта не вырастет. Охота хорошая две недели в году, когда оленьи стада мимо кочуют. Только торговлишкой и живы. Нам водку задарма отдавать – значит, зимой с голоду сдохнуть… Так вот, думаю, ты нам пособить сможешь.

– И чем же? Перестрелять тех наглых ребят? Много их?

– Много, сам всех не постреляешь… – протянул Игнат. – А вот помочь нам, обучить, оборону наладить… Мы ведь по жизни люди мирные, от беды за ружья взялись да арбалеты ладить начали… А ты – человек военный. Если правильно нас обучишь, мы этих варнаков и отвадим. Кровью разок умоются и позабудут сюда дорожку.

Сержант задумчиво почесал затылок. Потом оглядел ряженых. Сделать из них солдат? Сомнительное предприятие… Но прозвучал в словах Игната один любопытный намек. Нехорошие ребята сюда «заезжают». Значит, обладают каким-то транспортом… Вездеходы?

Но Игнат догадку о вездеходах немедленно опроверг:

– На лисапедах они по тундре гоняют…

– Как?!

– Да вот так уж… На лисапедах.

Багиров ничего не понял… Тундра представлялась ему не самым идеальным местом для велосипедных прогулок. По ровному месту, по мху, можно еще кое-как крутить педали, а попадется на пути стланик, – все, отъездился. Он подумал было, что врет Игнат, как сивый мерин, непонятно для чего. Но потом вспомнил кучу искореженного железа у въезда в городок. Ведь и в самом деле отдаленно смахивали те конструкции на велосипеды…

– Предположим, я вам помогу…

– Ну, а я в благодарность сыщу передатчик. Да ты не сомневайся, Вакул не зря тебя сюда вывел…

– Договорились, – сказал Багиров. – Что смогу, сделаю. Здесь вся ваша «армия»?

Игнат обернулся, несколько секунд смотрел на зал, потом повернулся к сержанту.

– Ну, сейчас еще несколько человек, кроме тех, кто здесь собрался… Но те не бойцы. А когда охотники с тундры вернутся – считай, еще пятнадцать штыков тебе под команду. Народ отборный… орлы… неощипанные…

Последние два слова Игнат произнес вполголоса, значительно тише, чем предыдущие. И опасливо глянул по сторонам: не услышал ли кто? Любопытно… Не все внутри странного коллектива так мирно, как представляется с первого взгляда. Но времени, чтобы выявить противоречия и тем более сыграть на них, скорее всего не будет, – имелось у Багирова такое предчувствие.

Ну что же, в одном хранитель не соврал: жителей в городе и в самом деле около трех десятков.

– А сколько этих бандитов?

– Под сотню, пожалуй…

– Ого…

– Да ты не дрейфь, сержант, – у них баб много, прочих нестроевых… Для драки хорошо если половина сгодится. Осилим. Особенно, если им ловушку какую-нибудь устроить…

– Что ж вы сами ловушку не устроили?

– Да мы-то пытались… Только тут одна загвоздка. Их разом всех положить надо было… Ан не вышло, один уйти сумел, подраненный… Добрался до своих, нет, – неведомо. Но гостей в любом разе ждать надо. Не отомстить, так за водкой непременно заявятся.

Понятно… Вот зачем на въезде свалены кучей обгоревшие и покореженные «лисапеды», вот зачем окружены со всех сторон ловушками… Приманка, способная привлечь одну-единственную дичь – сотоварищей убитых здесь «лисапедистов».

– А где их база? Может, лучше не гостей ждать, а самим в гости нагрянуть?

– У рудника они окопались, верстах в семидесяти… Лагерь свой Адом зовут. Прикинь? Разве нормальные люди этак селение свое обзовут?

Ад… Гадание Ивана, показавшееся полной ахинеей, помаленьку обретало смысл. Вот и Ад обнаружился, где-то должен быть Рай, и не перепутать бы ведущие к ним дороги…

– А Рай где? – брякнул сержант наугад и немедленно пожалел о сказанном – взгляд Игната тотчас же стал злым, подозрительным.

– Рай… – задумчиво протянул он. – Про Рай тебе Вакул напел?

– Какая разница кто, – уклончиво ответил Баг. – Ходят слухи по тундре.

Не нравился ему Игнат, изображающий приказчика… Не нравился, хоть тресни. И предложение его не нравилось, хоть и звучало складно. Но было в словах Игната что-то фальшивое, как, впрочем, и все остальное в этом городе фальшивок… И тем не менее выбирать не приходилось.

– Так что насчет Рая?

– Есть Рай или сказки все это – не знаю, – ответил Игнат. – Поговаривают, имеется такой. Бывает, и люди приходят… то ли беглецы, то ли посланцы… Да разве Рай может на Земле быть? Или бесовское наваждение, или обман, людьми затеянный…

Багиров кивнул. Обман, понятное дело. Хотя глупо попрекать кого-то обманом, когда сам живешь в городе-фальшивке, в городе лжецов.

– Иные говорят, Рай – место, Катастрофой не затронутое, – продолжал Игнат. – Как такое случиться могло? И берут туда святых только. Да разве мы с тобой на святых потянем? А если для простых людей туда ход закрыт, так и не Рай вовсе…

И Игнат замолчал, переводя дыхание, словно долгая речь утомила его. Возможно, он знал про Рай много больше, только говорить не хотел, боялся лишнее сболтнуть. Но и без того кое в чем приказчик сам себе противоречил: то он говорил, что чужих здесь не бывает, то какие-то «люди приходят».

– Когда приступим? – спросил Багиров, решив отложить до поры тему Рая. – Когда охотники ваши возвращаются?

– С утра сегодня ушли, через сутки воротиться обещались… Завтра утром, стало быть. Или к обеду, если хорошо вдруг дичью затарятся. Но это едва ли, откуда сейчас дичь… Ладно если десяток куропаток да пару зайцев принесут. Они отдохнут с дороги, да ты выспишься, – тогда и приступим. Так что ужинай, обустраивайся, Василиса комнату твою покажет… Эй, Василиса! – повысил он голос, затем призывно махнул рукой.

Блондинка, музицировавшая за пианино, поднялась и направилась к ним. Что характерно, очередная душевная мелодия вследствие этого факта отнюдь не оборвалась, – пианино продолжало играть, клавиши вдавливались сами собой… И тут фальшивка.

Лжепианистка Василиса, похоже, изображала здесь ресторанную шлюху. Подошла, виляя бедрами, и первым делом поинтересовалась у Багирова томным хрипловатым голосом:

– Не угостишь ли даму водкой, красавчик?

– После угостит, – сурово ответил Игнат вместо сержанта. – Если захочет. Комнату ему приготовь, гостевую.

Василиса печально вздохнула, словно ее и впрямь отвадили от первого и единственного за всю ночь клиента. За всю долгую полярную ночь… И к выходу направилась, значительно умерив амплитуду движения бедер.

– Подходи, служивый, готов твой ужин! – позвала барменша.

Два плоских куска румяного зажаренного мяса перекочевали со сковороды на тарелку, полностью ее заняв, даже нависнув над краями.

– Извини, солдатик, что без хлеба и гарнира, – сказала барменша. – Не богаты мы гарниром, а хлеба вообще уж четвертый год не видим…

Говорила она равнодушно – вопрос, примет или нет Багиров ее извинения, барменшу явно интересовал в последнюю очередь.

– Что за мясо? – спросил сержант, подойдя к стойке.

Он тоже постарался говорить самым обыденным тоном. Хотя весьма-таки интересовался ответом.

– Подсвинка третьего дня зарезали, – объяснила барменша. – Плакали, но резали, – уж такой был хорошенький, умненький… Но пришлось, кормить-то нечем.

Пьяный поп загоготал. Смех у него, несмотря на басистый голос, оказался высоким, словно у женщины. Противным.

– Понятно, – сказал Багиров.

Вопрос можно было не задавать. И ответ не слушать. Видывал сержант такое мясо таких подсвинков, даже совсем недавно доводилось, – по его счету недавно, не по календарю здешнему. Возможно, барменша не врала – зарезанный подсвинок и в самом деле был хорошеньким и умненьким, таким умненьким, что ходил на двух ногах и умел разговаривать…

– Я не буду есть это мясо.

Механическое пианино выдало финальный аккорд очередной душевной мелодии и смолкло. Повисла звенящая тишина, ни слова в зале не раздавалось. Все смотрели на Багирова. Купец, Игнат, человек в синей форме, все остальные ряженые. Даже Василиса остановилась и обернулась, так и не дойдя до выхода. Даже пьяный шаман неожиданно протрезвел, распахнул глаза и лежа пялился на Бага с риском вывихнуть себе шею.

– Значит, брезгуешь стряпней моей? – произнесла барменша так, что сержант на всякий случай приготовился увернуться от раскаленной сковородки.

– Мне нельзя, – сказал он, намеренно понизив тон. – Я мусульманин.

– Нехристь басурманская! – вскричал поп, вскакивая на ноги. – Так я тебя окрещу! Дело недолгое, и трескай от пуза!

Он шагнул было к Багирову, не иначе как желая немедленно приступить к обряду, но зацепился за стул и растянулся на полу рядом с шаманом. Недолгое время покопошился там, не то пытаясь встать, не то устраиваясь поудобнее, – и захрапел.

Напряжение, повисшее в воздухе, незаметно рассосалось.

– Значит, солдатик, спать натощак будешь, – произнесла барменша с прежним равнодушием. – А завтра охотнички наши принесут тебе чего-нибудь кошерного…

– Халяльного, – поправил сержант.

– И его тоже…

Багиров краем глаза заметил, как рука человека в синей форме отодвигается от кобуры. Значит, не бутафория, и в самом деле у него там спрятано что-то стреляющее… Будем иметь в виду.