Поразмыслив, Знайка понял, что эти стены могли быть сделаны лишь какими-то разумными существами, и, когда вернулся из своего путешествия, опубликовал книжку, в которой писал, что когда-то давно на Луне жили разумные существа, так называемые лунные коротышки, или лунатики.
Проснулся Игорь от звука, природу которого не понял. Открыл глаза с чувством: что-то не так, прозвучало то, что никак не должно было прозвучать, — но что именно, непонятно.
Полежал, вглядываясь в темноту, напряжённо прислушиваясь. Звук не повторился. Игорь решил было, что всё ему приснилось, — и тут ЭТО прозвучало снова.
Трудно было определить, что служит источником негромкого, но какого-то всепроникающего шума, — казалось, что металлический лязг издаёт вся многотонная громадина «Немезиды».
Поломка?! Где? Он пытался представить, какой из бесчисленных агрегатов и механизмов при неисправности зазвучит подобным образом, — и не смог.
Соскочил с койки, натягивать облепленный рекламными надписями комбинезон не стал, — добежит до пульта техконтроля и в обтягивающем тренировочном костюме, заменявшем Игорю пижаму. Хорошо всё-таки быть ремонтником на Земле, и обслуживать холодильники или стиральные машины. А здесь, когда от твоей компетентности и расторопности зависят жизнь и смерть полутора десятков человек… Прав, прав Антон — чужие мы Космосу, и Космос чужой нам, и нечего соваться, куда не звали…
Отпереть люк Игорь не успел — третий по счёту звук завершился толчком, несильным, но от которого содрогнулась вся станция. И лишь тогда он понял, в чём дело. Стыковка! Кто-то пристыковывается к главному шлюзу!
Но как же… Без предупреждения с Земли, без подготовки, без проверки соответствующих систем… Всю же станцию разгерметизировать можно… И есть ли вообще это в сценарии?
Как он добрался до главного шлюза, Игорь не понял. Казалось, только что был в каюте — и без всякого перехода оказался возле громадного, в полтора человеческих роста, люка…
Шум и толчок разбудили не только его. Возле шлюза была уже Барби — встрёпанная, футболка натянута наизнанку. И Антон — этот, напротив, словно бы долго и тщательно готовился к выходу под камеры. Из коридора доносились ещё чьи-то голоса.
Слышался негромкий свист — шлюз постепенно заполнялся воздухом. Игорь уставился на люк, почти не обращая внимания на остальных участников шоу, постепенно собирающихся здесь же, не вслушиваясь в их слова. Все мысли и чувства отступили под напором безграничного изумления: что происходит? Почему? Зачем? Он лучше других понимал — такое происходить НЕ МОЖЕТ. Однако же происходило…
Свист смолк. Надо было откинуть прозрачный щиток и нажать большую кнопку под ним — разблокировать люк. Но никто не стронулся с места, все застыли в каком-то странном оцепенении…
Кто же там, в шлюзе? — не мог взять в толк Игорь. Никто с Земли не должен… Вдруг… Вдруг там действительно… «Контакт, — произнёс в его голове холодный металлический голос. — Первый контакт…» Маленькие зелёненькие человечки… Или большие серые… Или средних размеров, но бесцветные… Обнаружили заселённую планету и решили для начала пообщаться на орбите… В нейтральных, так сказать, водах…
Вместо радостного предвкушения, вместо волнующего ожидания раскрытия тайны Игорь ощутил лишь предчувствие чего-то мерзкого, отвратительного, и при том неизбежного. И понял: нажимать на кнопку он не станет. Другим тоже не позволит…
И в момент этого понимания кнопка сама вдавилась в панель, словно нажатая чьей-то невидимой, бесплотной рукой.
Люк пришёл в движение. Барби тихонечко взвизгнула, но больше никто не издал ни звука.
Разглядев в полумраке шлюза три фигуры — неправильные, нелюдские, — Игорь почувствовал вдруг странное равнодушие: да, что-то сейчас произойдёт, да, что-то очень важное и небывалое, но ему, Игорю Проскурякову, это всё до лампочки. До крохотной лампочки, мигающей в новогодней гирлянде, а он, Игорюша, заползёт под ёлку, и никто-никто его не найдёт…
Центральная фигура шагнула вперёд, и наваждение вмиг развеялось. Люди, обычные люди… Скафандры, правда, незнакомого образца. Но едва ли галактические пришельцы — хоть зелёненькие, хоть бесцветные, хоть серо-буро-малиновые — прилепят себе на грудь эмблему «Росавиакосмоса».
— Капитан Жмурин, Управление космической безопасности Федеральной службы расследований, — хрипло и придушенно пророкотал динамик на шлеме пришельца. Двое его коллег, шагнувшие следом, остались безгласными. Сквозь зеркальные стёкла шлемов лиц не разглядеть…
«Разве есть такое управление?» — вяло подумал Игорь, постепенно приходя в себя. Может и есть, но он никогда не слышал…
Лишь чуть погодя Игорь понял, что люди из шлюза к ним вошли, а не вплыли — магнитные подошвы, или мини-присоски, участники шоу тоже могли бы пользоваться такой обувью, но кто-то в руководстве КРТ посчитал, что парение в невесомости добавит в «Наши звёзды» космической экзотики…
Внимание Игоря привлекло странное оружие, висевшее в открытой кобуре на боку одного из прибывших. Конструкция напоминала пистолет весьма отдалённо, но отчего-то показалась смутно знакомой… Не по фантастическим ли стереоблокбастерам? Да нет, никакой бутафорской условности — продуманная эргономика, скупой дизайн, — настоящая… Спусковой крючок и скоба выделялись своими увеличенными размерами — можно вести огонь, не снимая перчатки скафандра. Значит, псевдопистолет сконструирован для стрельбы в космическом вакууме? Но в кого же там палить, чёрт побери?!
Капитан поднял руку к шлему, зеркальный щиток пополз вверх. Игоря охватило то же дурное предчувствие, что и недавно, когда открывался люк: сейчас они увидят нечто, абсолютно непохожее на человеческое лицо…
Бред, конечно же. Лицо у Жмурова (или Жмурина? Игорь успел забыть фамилию…) оказалось самое обыкновенное — худощавое, нос с горбинкой, на лбу видны мельчайшие бисеринки пота. А голос совершенно не походил на звуки, только что издаваемые динамиком: звонкий, чистый. Выяснилось это, когда капитан спросил коротко:
— Кто?
Игорь ничего не понял. Что — «кто»? Кто они, пассажиры «Немезиды»? Прилетел в гости, и не знает, — к кому? Предчувствие чего-то нехорошего никуда не делось, лишь затаилось ненадолго, — а теперь вновь заявило о себе в полный голос.
Зато Антон, похоже, прекрасно понял суть вопроса. Шагнул вперёд и ответил столь же лаконично:
— Она! — Рука протянулась к Надежде Солнцевой указующим жестом.
Она?! Убийца — Надя?! Но откуда об этом знает Антон? Почему он вообще знает об убийстве?
Три фигуры в скафандрах с трёх сторон надвинулись на Солнцеву. Она съёжилась, прижалась к переборке, словно пыталась втиснуться в холодный металл.
Рука капитана в громоздкой перчатке протянулась к Наде, прямо к лицу. Игорь оцепенел: девичье лицо сморщилось, расползлось под пальцами, — и соскользнуло с головы, словно тонкая резиновая маска. А под ним… Под ним оказалось нечто невообразимое — два огромных фасеточных глаза на суставчатых стебельках; тоненькие, вибрирующие усики; мерно двигающиеся жвала…
«Таракан, таракан, тараканище…» — звучала в голове у Игоря цитата из давнего детского стишка.
Кто-то взвизгнул — пронзительно, истерично. Кого-то тошнило.
— Вот она — настоящая космическая раса! — произнёс Антон очень громко, но каким-то незнакомым, не своим голосом.
Одежда, да и тело Нади Солнцевой куда-то делись — огромное членистоногое существо извивалось в руках троих мужчин, затем мгновенным стоп-кадром Игорь увидел тот самый как-бы-пистолет, направленный на насекомое-оборотня. Вместо выстрела раздалось лишь громкое шипение, из дула вырвалась струя аэрозоля, по ноздрям ударил резкий и противный запах не то дихлофоса, не то карбофоса, не то ещё какого-то «-фоса».
Существо забилось с удвоенной силой, закричало — если криком можно назвать скребущий пронзительный звук, уходящий в ультразвуковую область…
— Выбросим его в космос! — орал Антон всё тем же не своим голосом. — Скорее, пока не отложило яички! Открой люк! — кричал он, обращаясь к Барби. — Открой, чёрт возьми!
Барби открыла, но всего лишь рот, — как будто собиралась завопить, но так и не завопила. Зато гигантское насекомое надрывалось в агонии, и барабанило лапками по полу и переборке, всё громче, громче, громче…
…Игорь рывком распахнул веки. Стук не смолкал, словно членистоногое чудище не пожелало остаться там, в пригрезившемся кошмаре, и притащилось вслед за Игорем сюда, в реальность. Он вскочил, вернее, попытался вскочить — эластичный ремень швырнул обратно на койку. Чертыхаясь, нащупывал в темноте пряжку, забыв, что свет можно включить, не вставая с места…
Голос Орлова снаружи:
— Открой! Ты там жив? Открой люк!
— Вроде жив… Сам не знаю… — пробормотал Игорь.
— Звуки от тебя доносились — не то душат кого-то, не то извращённо насилуют, — сказал Константин. — Думал уж, сейчас наш дружный коллектив уменьшится ещё на одного человека.
— Кошмар привиделся, — объяснил Игорь, вытирая со лба холодный пот. Казалось, что в ушах до сих пор стоит отзвук чудовищного вопля Нади-таракана.
— Бывает… Слушай, ты приведи себя в порядок — а то выглядишь страшнее трупа ожившего. Я минут через десять загляну. Поговорить надо.
К тому времени, когда он вернулся, Игорь успел переодеться и окончательно проснуться, — но настроение у него было самое мрачное. Сегодняшний сон — ещё цветочки, спокойных сновидений теперь ждать не приходится… Недолго и вообще свихнуться от мысли, что летишь чёрт знает где, в одной железной коробке с убийцей.
Вновь оказавшись в каюте, Орлов первым делом показал взглядом на камеру. Игорь кивнул успокаивающе: теперь этот агрегат был отключён постоянно, уже без каких-либо ссылок на профилактику, — должность бортинженера имеет свои преимущества. Конечно, соответствующий пункт контракта с КРТ тем самым безбожно нарушался, ну так и про отстрел участников в том контракте ни строчки… Форс-мажор, господа, форс-мажор.
…Выяснилось, что у Константина родился план: как обнаружить и обезвредить убийцу. Самим, самостоятельно, без указок с Земли.
— Ничего они нам толкового не присоветуют, — убеждал он Игоря. — Только мешать будут, под руку толкать. Нет методов для расследований на таких расстояниях. Да и после нашего случая они не появятся. Невозможно… Всё равно что заниматься сексом с расстояния в тысячу километров.
— Почему? Показывали же по стерео в прошлом году…
Орлов сначала не понял, потом сообразил:
— А-а-а, ты про секс… Вношу коррективу: всё равно что зачать ребёнка с расстояния в тысячу километров.
Игорь подумал, что и дистанционное зачатие в наше время не проблема: облепленные датчиками по всему телу, с кибершлемами на головах родители на разных континентах находятся в объятиях виртуалов, в точности копирующих далёкого партнёра и воспроизводящих его действия, а суборбитальный лайнер в это время доставляет контейнер с мужской спермой… Но спорить не стал. Спросил:
— Что ты предлагаешь?
— Предлагаю взять инициативу на себя. Спровоцировать убийцу на очередной удар.
— Очередной? А с чего ты взял, что он вообще будет, — очередной?
Игорь и сам подозревал: будут ещё трупы, но очень бы хотел увериться в обратном. И продолжил, убеждая не то Орлова, не то самого себя:
— Глупо надеяться выиграть главный приз, перестреляв всех конкурентов. Один инцидент ещё можно как-то замолчать, замазать… Но если трупы начнут появляться один за другим, серией, то шоу прикроют, сомнений нет. К чему тогда всё?
— Я и не утверждаю, что он собирается перестрелять всех. Но любой убийца, зная, что он непременно, вместе с остальными, окажется под подозрением, — не может быть спокоен. Наверняка терзается: не прокололся ли в какой мелочи, не оставил ли какую-нибудь улику против себя.
— И что?
— А мы ему намекнём, вернее, я намекну: да, есть такая улика! Никто, дескать, о ней пока не знает, но скоро узнают все.
— До следующего голосования долго… Не станет же он под камерами…
— А вот тут мне и нужна твоя помощь.
— Какая?
— Надо имитировать сбой в основной системе энергоснабжения. Дескать, свет погас, камеры обесточены — делай, что душе угодно.
— Трудно… — усомнился Игорь. — Здесь не городская квартира, где предохранитель сработал, — и сиди в потёмках. Фактически тут несколько независимых систем, и… Короче говоря, если свет погаснет — камеры продолжат работать.
— Да и пусть работают! Даже лучше… Но кто, кроме тебя, в этом досконально разбирается? Никто! Твоё дело — погасить свет и объявить по громкой связи: поломка, дескать, станция обесточена.
Игорь призадумался. Да, пожалуй, может сработать… Но всё же идея ему не нравилась. И он сказал:
— А ты уверен, что справишься? Что не…
— Справлюсь, — перебил Константин, и прозвучало это так, что Игорь не стал дальше озвучивать свои сомнения.
О том, что Настя Чистова погибла, а не выбыла из шоу путём голосования зрителей, теоретически на «Немезиде» знали лишь трое: Игорь, Константин и неведомый убийца. Но отчего-то все участники чувствовали себя на редкость подавленно. Не слышалось обычных шуток и подколок (остроумный игрок собирает куда больше зрительских голосов!), не клеился общий разговор. В кают-компании собрались — а куда ещё податься? — но сидели по углам, группами по два-три человека, о чём-то негромко переговаривались. Насторожённо поглядывали на люк «исповедальни», но над ним давненько не загоралось табло с номером участника, приглашаемого за очередной порцией сценария…
Громкие слова Орлова, обращённые по видимости к Барби, услышали все:
— Скажи, Наташа, ты давно проверяла медизолятор?
Барби удивлённо захлопала ресницами, ответила не сразу и несколько сбивчиво:
— Да я… ну, когда прилетели… А зачем? Кто заболел?
— Сдаётся мне, что скоро он потребуется, — туманно объяснил Константин.
В разговор вступил Марат:
— Нет уж, ты не темни… Если чувствуешь, что заболеваешь, — так зачем тут сидишь, среди нас?
— Я здоров, не беспокойся, — отвёл подозрения Константин. — Но кое-кому отдельное помещение вскоре потребуется.
После его слов повисла долгая пауза — привычная во всех разговорах с участием Марата.
Дело в том, что по сценарию он считался в «Наших звёздах» первым остряком-юмористом (остальные могли бороться только за второе место в рейтинге). Но, как известно, лучшие экспромты сочиняются заранее, — однако на все случаи жизни, на все повороты разговора их не напасёшься. Известно и другое: голова хорошо, а две лучше. Логика подсказывает, что три головы — ещё лучше, ну а четыре — совсем уж хорошо. Именно так — в четырёх головах — рождались остроты Марата. Его соавторами были трое оставшихся на Земле юмористов (поговаривали, что среди них подвизался сам Ткачило, известнейший автор эстрадных монологов). И в ответ на любую реплику, обращённую к нему в кают-компании «А», Марат долго молчал, — прежде чем изречь что-то язвительно-остроумное. Вернее, прежде чем повторить услышанное в крохотном, незаметном наушнике. Молчали и остальные, знали: всё равно эти минуты будут вырезаны. Поначалу такой разговор, перебиваемый долгими паузами, казался странным, потом привыкли.
Сейчас никто Марату не суфлировал, но привычка — вторая натура…
Нарушил молчание вновь Орлов, спросив у Игоря:
— Там ведь люк запирается снаружи? В изоляторе?
Чересчур уж в лоб, чересчур прямолинейно шёл он к цели… Так, по крайней мере, показалось Игорю. Хотя, может быть, именно так и надо — чтобы убийца не мог успокаивать себя возможностью совпадения, случайности, или делать скидку на собственную мнительность… Чтобы знал наверняка: он раскрыт, надо действовать.
— Запирается люк, — подыграл Игорь. — Только снаружи и запирается, изнутри не отпереть.
Барби, теоретически отвечавшая за всю медицину на «Немезиде», в том числе и за изолятор, недоумённо переводила взгляд с Игоря на Константина. Похоже, собиралась не то что-то спросить, не то возразить, — но не успела. Прозвучала соловьиная трель сигнала, вызывавшего в «исповедальню», на экранчике загорелась семёрка — именно под этим номером числилась участница шоу Наташа Горячева, проще говоря — Барби. Она вздохнула и отправилась за ценными указаниями сценаристов.
— Надеюсь, они там, на Земле, что-нибудь весёленькое сочинили, — предположила Марианна. — А то что-то мы закисать начали, давненько хорошенького скандальчика не было…
— Скандальчик? Это можно, — нехорошим голосом сказал Константин. — Будет весело. Обещаю.