Всё не так плохо, всё гораздо хуже…
Личная встреча оказалась несколько более содержательна, чем изучение досье Моргулиса С. С. Но всего лишь несколько…
Сегодня утром — после завершения сорокаминутной аудиенции у ГП — напарники отправились в кабинет полковника Моргулиса. Как бы полковника — ни Лось, ни Стрельцов просто не могли считать начальника здешней охранки коллегой, да ещё старшим по званию.
Вообще-то Стрельцов перед визитом на КРТ подозревал, что побеседовать доведётся лишь с Моргулисом: всем известно, что рабочий день таких крупных фигур телевизионной тусовки, как ГП и Жорж Измайлов, начинается после обеда, — а восемь утра для них не просто раннее утро, но глубокая ночь… Однако встреча состоялась-таки. Если учесть, что после убийства Чистовой-Кузякиной к тому времени прошло семьдесят с лишним часов, можно сделать вывод: ГП поднялся в непредставимую для себя рань и безжалостно поднял лучшего своего шоумена с единственной целью — продемонстрировать ФСР, как он, генеральный продюсер, озабочен успехом расследования…
Но общение с Моргулисом заставило усомниться в истинности помянутого вывода. Казалось, ТВ-полковник абсолютно не заинтересован в раскрытии дела. Ничем, упаси господи, не собирается препятствовать, — но не заинтересован. Любая информация? — пожалуйста! Очень скоро во смарт-чипы Стрельцова и Лося оказались загружены кучи, груды, прямо-таки терриконы информации — все записи, сделанные всеми бортовыми камерами «Немезиды», стационарными и переносными, полные досье всех участников шоу, подробнейшие отчёты о мерах безопасности, принимаемых в ходе предполётной подготовки… И прочее, и прочее, и прочее…
Станислав Моргулис — высокий голубоглазый блондин — сидел за своим столом и, казалось, с трудом сдерживал ехидную усмешку: ну и что, коллеги, вы со всем этим будете делать? Прекрасно понимал, что даже штат аналитиков, трудолюбиво пялящихся на экраны, делу не поможет: заметить какую-то зацепку, нестыковку в разговорах и действиях участников космического шоу может лишь человек, самолично просмотревший все бесконечные записи. Может — но едва ли заметит, тут работы на пару месяцев непрерывного просмотра, и под конец всё в голове смешается в такую кашу, что станет не до анализа… Сам господин полковник за весь разговор не выдвинул ни единой версии о причинах и виновниках покушений на борту ДОС.
— Есть какие-нибудь вопросы, коллеги? — поинтересовался Моргулис, когда закончилась перекачка объёмистых файлов с информацией. И наконец позволил себе улыбнуться — чуть-чуть, самыми кончиками губ.
Лось, до сих пор принимавший в беседе минимальное участие, задал вопрос, несколько неожиданный для Стрельцова:
— Рекламные ролики с участием Чистовой снимались на «Немезиде»?
— Нет, конечно же, — ответил Моргулис, не задумываясь. — Вся реклама сделана заранее, на Земле. Создание подобных клипов — ответственное и дорогостоящее дело, ни дилетантам, ни автоматике не справиться.
— Но ведь она принимала душ действительно в невесомости? — гнул свою линию Лось.
Моргулис на мгновение замялся.
— Тонкости съёмочного процесса не входят в мою компетенцию. Возможно, клипмейкеры и Настя отправлялись на орбиталку… Или душевую кабину для клипа смонтировали в самолёте-имитаторе невесомости. Не знаю подробностей… Мне уточнить для вас этот момент?
— Не стоит… — помотал головой Лось. — Больше вопросов не имею.
Стрельцов оказался более любознателен.
— Мы можем провести допросы участников шоу? — спросил он. — Не по возвращении — сейчас, при помощи дальней связи?
Спросил и сам мысленно поморщился: телеметрический детектив получается… Следователи лицезреют место преступления и жертву на стерео, допрашивают подозреваемых при помощи радиосвязи, — а потом, собрав улики и доказательства, седлают «шаттл» и пускаются в погоню за убийцей… Космическая оперетка какая-то.
Моргулис помолчал, барабаня по столу кончиками пальцев. Интересно, это он заразился такой манерой от ГП, — или наоборот?
Наконец господин полковник сформулировал вежливый отказ:
— К сожалению, здесь встают проблемы технического плана… Как вы знаете, «Немезида» движется по весьма вытянутой орбите, весьма отличающейся от орбит большинства спутников, — примерно так же вращаются кометы вокруг Солнца. Расстояние увеличивается с каждым днём, и наши антенны в Ново-Останкино уже не способны обеспечить стабильную связь… Два дня назад мы перешли на арендованную государственную аппаратуру — ЦДС «Хеопс» под Петербургом. Цены на аренду там… хм… прямо скажем, космические. Мы едва успеваем передавать записи бортовых съёмок в сжатом, пакетном режиме. Едва ли совет директоров пойдёт на аренду дополнительного аппаратного времени — как раз сейчас, когда шоу «Наши звёзды» потребовало больших незапланированных вложений. Неустойки компаниям-рекламодателям очень велики…
Он вновь улыбнулся, на сей раз сочувственно: дескать, рад бы, но…
— То есть два дня назад начались затруднения со связью — и в тот же день была застрелена Чистова-Кузякина? — уточнил Стрельцов.
— Именно так, — подтвердил Моргулис. И вновь предпочёл оставить без каких-либо комментариев это совпадение. Или не совпадение…
— Если ФСР договорится с командованием «Хеопса» о дополнительном времени… — медленно начал Стрельцов.
Моргулис закончил фразу:
— …тогда, разумеется, никаких препятствий со стороны КРТ не возникнет. Допрашивайте на здоровье. Но советую поторопиться с решением этого вопроса: до следующего голосования всего лишь девять дней, вероятны новые эксцессы…
— Опять кто-то выбывает? — удивился Стрельцов. — Что-то больно часто…
— Нет, на этот раз определяется не аутсайдер, — лидер зрительских симпатий. Тот, кто получит иммунитет от выбывания на пять последующих туров. Ну и неплохую сумму на счёт, разумеется. Однако если с этим лидером произойдёт что-то незапланированное — нам будет нелегко объяснить зрителям, отчего он вдруг выбыл из игры.
Стрельцов подумал, что наверняка лидер уже определён заранее, и едва ли это будущая победительница — никто не будет раскрывать карты заранее, и в финальной части зрителей ждёт запутанная интрига с непредсказуемым исходом… Затем он задал ещё несколько вопросов технического плана, в основном касающихся того, как и кем доставлялись на «Немезиду» запасы, необходимые для полуторагодичного полёта. Напоследок спросил:
— Ещё хотелось бы узнать об истинной судьбе выбывших участников…
Моргулис удивлённо приподнял брови.
— Как раз здесь никаких секретов нет… Всё происходит именно так, как продекларировано. Проигравший выбывает — из игры и из жизни. Совершает добровольный суицид согласно «Закону об эвтаназии».
Стрельцову отчего-то показалось, что Моргулис солгал, отвечая на последний вопрос.
— Моргулис — не прибалтийская фамилия, — сказал Лось полуутвердительно.
— Не прибалтийская, — согласился Стрельцов. — Скорее такую фамилию мог бы носить еврей… Причём не из-за черты оседлости — но откуда-нибудь из Бессарабии или Румынии.
— Мамаша его, судя по фото, тоже далеко не нордического типа… Тогда вопрос: в кого же он уродился этакой белокурой бестией? Может, «папик» и в самом деле его папаша?
После изучения досье напарники, не сговариваясь, пришли к выводу: крутой карьерный взлёт мадам Моргулис (а впоследствии и Моргулиса-младшего) объясняется многолетней протекцией со стороны «папика» — любовника, предпочитавшего не афишировать эту связь… Причём, по всему судя, «папик» весьма плодотворно трудился в КГБ, а затем подался на вольные хлеба в частный бизнес — сохранив при этом старые связи.
— Тогда любопытный расклад может получиться, — сказал Стрельцов. — Если Марина и в самом деле ждала ребёнка не от мужа, а от «папика», а тот имел достаточно власти и влияния — мог ведь и подставить Сергея Моргулиса, получив информацию о готовящейся акции УНИТА…
Впрочем, все эти логические построения давно уже не актуальны. Если «папик» сейчас ещё жив, наверняка не при делах. Ведь сорок лет назад он служил в Анголе явно не юным лейтенантиком… Скорее всего, был в чинах, и семьёй отягощён, — иначе не стал бы столько лет конспирировать связь с любимой женщиной. Ну и возраст соответствующий…
И всё-таки Стрельцов сказал:
— Составлю запрос в архив. Пусть посмотрят, кто из наших сидел в Анголе десять лет, а потом работал в Смоленске…
— Хочешь при нужде вытряхнуть скелет из шкафа? — мгновенно понял задумку напарника Лось. — Воздействовать на Моргулиса семейными тайнами?
Судя по тону, он весьма сомневался в эффективности такого воздействия.
Стрельцов пожал плечами. Подстелить соломки никогда не помешает.
Лось добавил:
— Знаешь, как зовут Моргулиса на КРТ между своими? По инициалам: Эс-Эс. А подчинённых, соответственно, эсэсовцами.
— Не иначе как за особо гуманные методы работы, — предположил Стрельцов.
На этой оптимистичной ноте они завершили разговор о загадочном прошлом полковника Станислава Моргулиса — перешли к делам дня сегодняшнего, к плану ближайших действий…
— Это называется «толочь воду в ступе», — полчаса спустя подвёл Стрельцов итог обмену мнениями. — Потому что Барсук не утвердит план оперативных мероприятий без открытия дела. А как нам его открыть? Кто нам его откроет? Какая прокуратура? Если «терпила» болтается с вышибленными мозгами чёрт знает где, в экстерриториальной невесомости… Нет, Лёша, всё так и задумано: вроде и декор соблюдён, тивишники в ФСР обратились честь по чести. Но сделать нам ничего не дадут. НИ-ЧЕ-ГО. А крайними окажемся мы с тобой. Именно мы — две проштрафившиеся пешки, которыми и пожертвовать не жалко…
Лось молчал, а по его мимике Стрельцов давненько уже не пытался угадать реакцию напарника.
Затем они поднялись с травянистого пригорка и направились к машине, опять-таки молча. День предстоял нелёгкий.
Стрельцов вдруг остановился, и лицо у него стало нехорошим. Что-то не то… Что-то не так стало в окружающем мире — наблюдаемая картинка на миг подёрнулась мутной зыбкостью, и чуть иначе запел птичий хор, и чуть по-другому зазвучали бесшабашные трели кузнечиков… Миг прошёл, и всё стало по-прежнему, но Стрельцов уже догадался…
— С-с-суки… — прохрипел он, и ломанулся в кусты — в те самые, из которых появился охранник-мордоворот.
Лось протиснулся туда минутой позже. И увидел, как Стрельцов с остервенением пинает корпус большого стационарного голопроектора. Неподалёку стояла другая аппаратура — синтезаторы звуков и запахов.
— Пойдём, Андрюша, — потянул Лось напарника за рукав. Тот прошипел что-то неразборчивое, но явно злобное.
Тот же самый пейзаж с этой точки наблюдения разительно отличался от того, который они видели со своего пригорка: ни луга, ни рощицы, ни змеящейся вдали речки… На краю бескрайнего, заросшего борщевиком поля громоздились какие-то разломанные металлопластиковые конструкции, вдали тянулись к небу башни Реутовской БЭЦ, окутанные дымкой испарений…
Несколько шагов назад — и вновь перед глазами встала буколическая картинка, ничем не отличающаяся от реальности. Удары ногами ничего не нарушили, техника здесь стояла вполне вандалоустойчивая… Можно было пройти в разные стороны и проверить, насколько велики размеры настоящего лесочка. Но Стрельцов не захотел. Внутри было пусто и мерзко. Подойдя к машине, вспомнил, повернулся к Лосю:
— Выпусти этого, — кивнул на багажник. — Какая там к чёрту подстава, проекторы да синтезаторы сторожит…
Выруливая на трассу, он вспомнил давний рассказ бабушки Даши. О том, как её шокировало — в достаточно пожилом уже возрасте, — известие, что киноактёр Жан Маре, красавец-мужчина и кумир её юных лет, на деле был гомиком. Причём не просто гомиком, а президентом Европейской лиги гомосексуалистов. «Как в душу насрали, — сказала тогда бабушка, не стеснявшаяся сильных выражений. — Девчонкой была, лет так в четырнадцать, — снилось ведь порой, что он мой первый… Тьфу!»
— Как закончим эту бодягу, — сказал Лось, глядя куда-то вдаль, — пиши-ка, Андрюха, рапорт, — и к нам, в Туркестан. Там хоть всё настоящее… Правда, головы тоже не понарошку отрезают…
Опасения Стрельцова не оправдались. На службе его уже ждало постановление о возбуждении литерного дела. Заверил его своей подписью не кто-нибудь — сам глава Управления ФСР на транспорте, генерал-лейтенант Кирпичников. В общем-то логично: транспортом при желании можно назвать любой предмет, доставляющий грузы либо пассажиров из одной точки пространства в другую: хоть ядро барона Мюнхгаузена, хоть планету Земля, рассекающую мировое пространство. И уж тем более дальнюю орбитальную станцию «Немезида-17».
План оперативных мероприятий Стрельцов и Лось вчерне составили ещё по дороге — в четыре руки на своих ноутбуках, передоверив управление автопилоту. Через час, внеся правки и коррективы, распечатали и понесли начальству на подпись.
Барсук (в миру известный как генерал-майор Юрий Владленович Барсев) долго изучал документ, беззвучно шевеля губами. Напарники терпеливо ждали. Стрельцов думал, что за минувшие пять лет — именно столько он провёл вдалеке от столицы — Барсук совсем не изменился. Ни внешне, ни манерами… Всё тот же толстый одышливый дядька, словно законсервировавшийся на шестидесяти с хвостиком.
Наконец начальник поднял голову, взглянул на подчинённых. Взъерошил характерным, тоже не изменившимся за годы жестом остатки шевелюры — седой венчик вокруг обширной лысины. Вздохнул и достал из нагрудного кармана свой знаменитый на всё Управление маркер. Сейчас начнёт сокращать и урезать, понял Стрельцов.
— Думаете, совсем я старый стал? — спросил Барсук. — Думаете, ничего не понимаю? Зачем три бригады наружки просите? Думаете, сокращу до двух, а вам того и надо? О-хо-хо…
Он сделал пометку на одном пункте оперплана. Затем на втором, на третьем… Что-то исправлял, что-то дописывал. И лишь одну строку густо зачеркнул — всю, целиком, несколькими жирными линиями.
— Не будет вам договорённости с «Хеопсом». Ишь, взяли моду — за казённый счёт через половину Галактики разговоры вести! Да вы представляете, во сколько ваши допросы выльются?
Похоже, в астрономии и прочих касающихся космоса науках генерал-майор был не силён. Но Стрельцов не стал поправлять начальника — дескать, расстояние до «Немезиды» несравнимо даже с половиной Солнечной системы, не говоря уж о Галактике. Начал осторожно:
— Но ведь без допросов… — и осёкся, изумлённый.
Нет, не показалось… Барсук вновь подмигнул напарникам с самым заговорщицким видом. Ну и что бы это значило?
— Насчёт допросов на КРТ давите, не стесняйтесь, — сказал генерал-майор, как отрезал. — Они нагадили, им и подтирать. Ну, или…
Барсук не договорил, однако же последовало его третье подмигивание, — на тот случай, если подчинённые совсем уж отупели вдали от столичной жизни.
— Исправить, и мне на подпись, — закруглил разговор Барсук, возвращая документ. — Свободны.
Несмотря на ворчание, количество бригад наружного наблюдения сократилось не до одной — до двух, Стрельцов даже удивился… В коридоре он сказал напарнику:
— Это «жу-жу-жу» неспроста… с чего бы он так размигался?
Вопрос прозвучал риторически, и ответа Стрельцов не ждал, но Лось сказал с задумчивой неприязнью:
— Перед обменом Джумгаева-младшего мне точно так же подмигивали… чем кончилось, сам знаешь.
Сообразил, в чём дело, Стрельцов лишь в помещении, отведённом группе «Немезида» (пока что группа состояла из двух человек, но после утверждения оперплана должны были появиться прикомандированные сотрудники).
— Слу-у-у-у-шай, Лёша… Я старый склеротик… На «Хеопсе» ведь Влад служит! Безпекой командует!
Лось тут же продемонстрировал, что и ему склероз не чужд:
— Какой Влад?
— Да Влад же! Владислав Дашкевич! Влад-Гюрза! Двадцать первый год, Кривой Рог, младоукры… Вспомнил?
— А-а-а… Так бы и сказал сразу: Гюрза… Ещё бы не помнить.
Действительно, помнить стоило… Именно там, в свежепровозглашенной Донецко-Криворожской республике, в крохотном городке Жёлтые Воды, Лось лишился своего лица… А Гюрза (и Стрельцов тоже) был среди четверых, вытащивших его из пекла, не дав лишиться всего остального. Такое не позабудешь.
Стрельцов продолжал:
— Он всех там, в пирамиде, знает как облупленных, кого за какую ниточку дёрнуть… Думаю, сможет помочь. А ведь Барсук мог именно на такой вариант намекать: кому-то на Малой Лубянке очень не нравятся наши дела с КРТ, вот и ставит палки в колёса, но мы всё равно допрашиваем всех ребятишек с «Немезиды», причём помимо Моргулиса! Бесплатно, на личных контактах.
— Угу… А потом Барсук при помощи нашей информации сводит счёты с этим «кем-то». Если удачно — нам по конфетке. Если нет — в такую тундру нас загонят, что твой Баренцбург Парижем покажется…
Но Стрельцов уже загорелся. Подскочил к компьютеру.
— Брось. Дальше Кушки не сошлют, меньше взвода не дадут… — приговаривал он, настраивая под себя хандер. — Так, так… Что за чертовщина… А если так… Хм-м… Ну, засекретили… Что за код такой по форме эм-эйч-эр-двенадцать? Сталкивался когда-нибудь?
Лось покачал головой. И посоветовал:
— Не мучайся. Набирай номер, сейчас продиктую…
Стрельцов уставился недоумённо.
— Ты помнишь его ИКД??! Через семь лет?!
— Я и твой помню… С тех же времён. — И Лось начал размеренно диктовать цифры.
Соединяли отчего-то неимоверно долго — словно звонок шёл не через коммутатор Федеральной службы расследований, дающий всем вызовам своих абонентов высший приоритет, а через какую-нибудь задрипанную сельскую АТС.
Наконец соединили…
— Привет, Гюрза! — сказал Стрельцов возникшему на экране человеку. Сказал запросто, словно виделись они по меньшей мере раз в неделю. — А ничего у тебя тачка, продвинутая. Поговорить сейчас можешь?