Летом солнце за окном всходит рано. Одно спасение от него, плотно задёрнутые шторы на окне. Звонок телефона взбодрил, заставил утренний, самый сладкий сон раствориться в сумерках комнаты.
Потянулся, судорожно хватая аппарат китайского производителя.
«Только бы жену не разбудить».
Звонил дежурный по части. Чуть ли не шёпотом проговорил в трубку:
– Слушаю, Аверин.
– Лёшка, всех начальников подразделений СС экстренно в часть вызывает. – Совсем не по военному сообщил Сашка Васильев, тоже майор, коллега и тоже командир подразделения, заступивший на сутки дежурным по Центру.
– Что-то серьёзное?
– Хохлы на Курскую область всё же напали.
– Еду.
Аккуратно поднялся. Натянул трусы, валявшиеся возле кровати, и на цыпках хотел выскользнуть из спальни. Уже в двери оглянулся и в полутьме оценил аппетитно выглядывающий из-под простыни кусочек тыла супруги. Всё ещё не привык, что холостяцкая жизнь в прошлом оказалась.
Умылся. Отворив дверцы коридорного шкафа, вытащил «полёвку». Собирался поспешая, хотя чайник на кухне поставил – всё же хоть что-то проглотить нужно. Зная Фадеева, когда ещё этим заморочиться получится?
«Чёрт! Чистые носки в спальне, в ящике шкафа!»
Со всеми предосторожностями протиснулся в спальню. Лиза не спала, лежала на кровати, уже скрыв аппетитную попку под простыней, а взамен явив взору весьма симпатичную грудь с крупным розовым соском. Левую, если что.
– Кто звонил? – спросила она, потягиваясь, отчего степень обнажения тела только повысилась. Вот у женщин есть на эту тему что-то врожденное… Как же они мужиками вертят, как хотят!
Ответил:
– Дежурный. Срочно на службу вызывают.
А сам подумал:
«Да, хрен с ним! Лишние пятнадцать минут, роли не сыграют»…
Чайник почти выкипел, потому съесть плюшку и запить её чаем уже не получалось. Пришлось к машине чуть ли не вприпрыжку бежать. Вот такая она семейная жизнь! А кто говорил, что это легко?
Когда в общаге жил, казалось хватает всего, включая площади, на которой королём себя ощущал, места в шкафу, ну и свободного, личного времени за гланды. Если не на службе и не в командировке – ходил, куда хотел, пил и ел, что хотел, и всё прочее прилагавшееся к холостяцкой вольнице. Обосновавшись в квартире жены, сразу же ощутил – тесновато. Оказалось, будучи холостяком со стажем, даже в мыслях не мог себе представить, сколько места занимают баночки и тюбики с веществами непонятного предназначения. А одно только женское бельё с одеждой любимой женщины, поместятся только в пятитонном, железнодорожном контейнере. И то только если будет получено разрешение трамбовать вещи армейским берцем. Ну, разве что чуть-чуть преувеличил размер гардероба. Самую малость.
Но вместе с кольцом на безымянном пальце правой руки и штампом в паспорте, получаешь ряд вкусных плюшек: в рационе питания появилась регулярная горячая еда. Разнообразная. Ни в какой ресторан даже ходить не нужно. Борщи, супы и прочая-прочая-прочая снедь из традиционной казачьей кухни в доме не переводятся. О яичнице и макаронах по-флотски, которые умел и редко готовил, можно было забыть. А ещё, в квартире порядок, он с дочерью обихожен, а жена ухожена. Всегда!
Впрочем, кухонному аспекту жизни Аверин всегда уделял мало внимания. Очень спокойно к этому относился. Есть что-то вкусное – хорошо, сейчас съедим. Нет – обойдемся магазинными пельмешками. Одет был чаще в армейскую снарягу, чем в гражданский костюм. Тут, самое главное другое. «Сладкое» и постоянное в постели. Если честно, ему даже страшно в какой-то момент стало. Они с Лизой не ругались. Вообще не ругались. Смешные пикировки, подколки были. Донская казачка всё же! Но ни разу не возникло глобальных противоречий. Эта женщина вошла в его жизнь давно, а сейчас всерьёз и надолго. Всё сделала так, чтобы Алексей вне службы не смог без неё обходиться…
Вот он и добрался, ворота части показались. Поставил машину на выделенную для автотранспорта военнослужащих стоянку.
На входном в штаб пятачке, напротив комнаты дежурного по части уже успела собраться небольшая толпа начальников подразделений Центра. Именно здесь они собирались, чтоб всем вместе зайти к командиру, у которого первым заходом, так сказать для разогрева, в кабинет были вызваны замы и начальники служб.
Среди присутствующих Аверин заметил Торопова. Поздоровался:
– Привет, тёзка!
– Здорова!
– Давно прилетел?
– Вчера поздно вечером.
– Как командировка? Все вернулись?
– Все. – Расплылся в улыбке тот. – А это главное. А, командировка… нормально командировка! Бардака хватает везде. Не своими функциями заниматься приходилось…
Народ обступил прилетевшего из Сирии сослуживца, прислушивался к разговору.
– …Иногда до смешного доходило. Вот не поверите! Полетал сирийский лётчик над запретной зоной и уе***л по рынку, где Махмуд торговал украденными яблоками из сада вышеуказанного летуна. Приходит домой со смены и говорит жене: «Здравствуй Гуля! Нет Махмуда, целы наши яблочки»… А мы потом еб***сь-отмазывайся, что это не мы и это не наши.
Взрыв смеха взорвал утреннюю тишину коридора.
– Ну, ты и сказочник! Это ж надо было такое выдумать!
На лице Торопова в отличие от других ни один мускул не дрогнул. Ко всему прочему, рабочий позывной у Алексея Торопова и в самом деле – «Сказочник».
– Товарищи офицеры! – из динамика разнёсся голос дежурного. – Всем зайти в кабинет командира!
Командир части полковник Фадеев был хмур и сосредоточен. Впрочем, для собранных на совещание подчинённых, это ещё ни о чем не говорило, так как такое выражение лица СС сохранял чуть ли не постоянно. За всю службу с ним, Алексею Аверину считанное число раз довелось увидеть улыбку на лице Фадеева.
– Садитесь! – разрешил полковник.
Уже по его голосу Аверин понял, что озабоченность полковника не напускная, его действительно что-то серьезно беспокоит.
– Уже наверное все в курсе, что под Курском происходит? – СС обратился к «сирийцу», сидевшему рядом с Авериным. – Торопов, вот ты вчера из Сирии вернулся. Ну и как там обстановка?
Майор поднялся, ответил:
– Нормально, тащ полковник.
– Нормально, это ни о чём. А я тебе скажу. Вот у Израиля есть разведка в каждом сирийском доме. Сын барабанит на мать, мать халялит на сына, вместе еб***шат на отца. Те на основе полученной информации хренакают ракетами по всему, что шевелится на сопредельной территории. Мы по сравнению с израильскими товарищами простофили. Доносим собранную инфу до верхнего начальства, а оно имея её ходит в высокие кабинеты открыв рот, а во рту у штабистов только мухи сношаются. Хули, досидели до полковников паркетными балабасами. Кое-кто на погон большую звезду ожидал, раз на фронте пацаны хорошо хохлов разматывают. А тут облом! Прощёлкали нападение, мля! И наши и фээсбэшники. Хотя нет. Наши наверх докладывали, да кто ж их слушать станет, если заранее решили, что нападения не может быть. Сейчас кое-кто локти кусает, пытается перед верховным оправдаться. Вот только не сильно получается. Получается, пока верховный лично в ручном режиме крестом животворящим полководцев не отхристошит, не вспомнит всех их родственников до пятого колена, они в нужном направлении не почешутся. Агрессора лишь перед атомной станцией остановить смогли. Кого получилось подтянули и в оборону встали. И то, укрепления там, считай никакие. Сильно ткни и всё по женсому половому органу пойдёт. А тут ещё хохлы беспилотниками военную колонну раздолбенили. Ехали как на параде, ну их и приголубили. Техника-то, хрен с ней! Погибших много, раненых… Мля! Что, за два года воевать не научились? – Полковник сдвинул к переносице густые, с обильной сединой брови, замолчал давая возможность подчинённым осмыслить услышанную информацию, которая уже завтра разойдётся по новостным каналам и зло добавил: – Из-за того, что граница фактически была не прикрыта, а бой вели погранцы-срочники с лёгким вооружением, со стороны украинских боевиков потери незначительные… Паркетные дебилы сейчас бы с большим удовольствием на нас все просчёты своей работы скинули, только не могут. Мы будучи здесь и не имея прямых выходов на принимающего решение, сами можем разве что только обосраться, но это ничего не изменит… Короче! Для нас появилась срочная работа.
Фадеев снова замолчал, давая офицерам возможность осознать услышанное, и после секундной паузы продолжил:
– В Москве посчитали, что наша лепта под Курском тоже к месту придётся. С других направлений рабочие группы снимать не будем, да и запретили. Начштаба, кто у нас сейчас в свободных значится?
Тот поднялся и доложил:
– Группы Аверина и Лесникова. Только у Аверина молодёжи много.
– Вот и обкатает. – СС повысил голос. – Командованием перед нами поставлена задача, в кратчайшие сроки в район боевых действий перебросить полное укомплектованное подразделение, дабы затруднить перемещение, взаимодействие и работу армейских частей ВСУ, а также, по возможности обезвреживать украинские группы боевиков-диверсантов. Так, для всех у меня пока всё! Начштаба и майор Аверин, остаться, остальные свободны. Лесников, тебя жду в 14:00…
Предварительный инструктаж примерно час занял. Полковник Фадеев закончил его словами:
– Проверь своих, чтоб ничего не забыли. Отъезд в ночь. Десять часов, время «Ч», должны успеть. На месте тебя встретят. Полковник Соев с офицерами Управления…
Аверин услышав знакомую фамилию, скривился, словно целый лимон без сахара заточил.
– …Соответствующая телеграмма за подписью начальника управления в штаб нашей группировки уже передана. Осталось только сообщить фамилию командированного к ним офицера. Ничего-ничего, переживёшь. – Заметив реакцию подчинённого на фамилию направленца, ухмыльнулся командир. – Он там даже не в роли куратора выступает. Так, передаточное звено! На которое ты добытую информацию пересылать будешь. А в целом, Алексей, я тебе даже завидую. Свободная охота! Мечта! Если б не на крови наших граждан была так густо замешана, за счастье посчитать можно. Действуй! В 18 часов доклад. Смотри, состояние бойцов лично проверю.
– Так точно!
У себя в подразделении Аверин построил всех, довёл информацию, расставил приоритеты и поставил задачи. Из круговерти подготовки смог улучить пару часов, заехал домой. Все необходимые для подобных экстренных командировок вещи и снаряжение хранились в расположении. Но он теперь человек семейный, потому до отъезда решил попрощаться с женой и дочкой…
Вошёл в квартиру, преувеличенно бодро сообщил, что срочно уезжает в командировку. Однако бодрый внешний вид и бравурный тон голоса мужа, не обманул Лизу. Догадалась, в какую командировку муж может попасть. Не мудрено, знала за кого замуж шла.
Пустив слезу, обняла, прошептала в ухо:
– Береги себя, Лёшка.
– Чего ты? Первый раз, что ли? Всё пучком будет! – успокоил её, но всё же само прощание давалось ему тяжело.
Подумал:
«Нужно было по телефону позвонить».
Обцеловал и уехал.
После доклада полковнику и проверки готовности подразделения, все находились в ожидании, а Аверин с замами изучали на картах район будущей работы.
– Транспорт подан. – Доложил вошедший в канцелярию Санта.
– Грузимся! – распорядился майор…
Всю поездку к месту работы, бойцы Аверина показывали свой пассивный профессионализм – как только перевозившая их техника на основной маршрут выбралась, позасыпали все и практически мгновенно. По своей территории ехали. Это гражданские думают, что впрок выспаться нельзя, так они даже строем не ходят, что с них взять? А вот сам Аверин не спал. Куда спать, когда именно ты за два десятка душ личную ответственность несёшь? А потому ехал в кабине и между делом в отвлечённые размышления пустился. Он политиком ни разу не был, но и к глупцам, в силу профессии и моральных качеств не относился, расклад сил в обществе понимал именно так, деля его на три сегмента социума:
Правящий класс – 1,0-1,5% населения. В большинстве своём торгаши и те, кто с ними в доле – часть чиновников и силовиков. Торгаши, сидящие на экспорте российских ресурсов и валютной выручке, как правило, предатели страны – с двойным гражданством, детьми в странах НАТО и особняками на Рублевке. Принимая порочные решения и саботируя национальные интересы, эта публика – главный пособник ВСУ и НАТО. В этот сегмент Аверин по своему разумению относил и патентованных идиотов. Тех, кто безропотно верит генералитету.
Второй сегмент – охлос, недоумки, конформисты – около 27-30% россиян. Эта та невзыскательная, лоялистская публика, которая во всём верит торгашам во власти. Принимает их за государственников, а ещё кормится с барского стола. На любой чих хозяев, принятие ими любых странных решений, откликаются поднятием руки и словом «Одобрям-с!» Эта публика некритически поддержала СВО, являясь тем «услужливым дураком», на которого опирается сегодня в РФ режим торгашей. Именно охлос любую правдивую инфу с фронта объявляет вне закона.
Третий сегмент – народное большинство – 65-70 % населения. Именно это большинство воюет и погибает сегодня на фронтах, занимается волонтерством, критикует торгашей и всячески противостоит предателям во власти и тупому охлосу – и через это удерживает Россию от окончательной гибели…
Когда уже по Курской области ехали, проснулись все. Проезжая медленно из-за приоткрытого тента хорошо рассмотрели жуткую картину на дороге. Кое у кого состояние дежавю в сознании проявилось.
– Млять! Что за хрень? – не сдержался Санта. – Ну, ничему нас война не учит!
Ну, да. Было о чём подумать. Машины остановились на обочине и народ смог по малой нужде сходить и более детально рассмотреть панораму случившейся трагедии.
– Это где мы сейчас?
– Никольское. – Молвил Жнец, пальцем указал. – Вон вывеска указателя.
– Как это так? – растерянно глядя на картину разгрома армейской колонны, спросил Змеёныш.
– Уроды, потому что! – Сплюнул под ноги Аверин. – Колонну 155-й бригады морской пехоты раздолбенили. По сводкам проходило. Пацаны-срочники какого-то хера как на парад с флагами ехали, будто не на войну. Ну, хохлы FPV-дронами и хаймерсами по идиотам и ударили. Больше сотни только 200-х, а ещё раненые. И кто ответит?
– Маразм! – не сдержался Цыган. – Передвигаться плотными колоннами по дороге в сорока километрах от простреливаемой границы – это странная тактика. И вот её итог.
В кювете были перевернутые военные машины, у обочины стояли грузовики, некоторые сожженные до основания. Благо дело тела погибших давно убрали и потому катастрофа более привычной глазу бойцам казалась.
Аверин от бессилия зубами скрипнул.
– Всё, насмотрелись? По машинам!..
Через пару часов отряд на место приехал. Опознался и расположился там, где его уже ожидали. С составами групп определяться не нужно было. Определились ещё в Ростове.
Состав ДРГ варьируется в зависимости от задач, миссий и специфики операции. Так как работать в тылу противника придётся, то серьезную степень скрытности, кровь из носа обеспечить нужно. Отсюда и численность отряда чуть больше 20-ти человек, да и их в тыл врага лучше всего по частям из разных направлений перебросить.
«Принимающую сторону» представлял возрастной общевойсковик-подполковник со всеми сопутствующими приметами былой службы в дальних гарнизонах необъятной страны – лысой, как бильярдный шар головой на мощной, заплывшей жирком шее, в повседневном кителе с планками медалей за выслугу лет, с пивным животом под ним и одышкой, даже при не слишком быстром шаге.
Оценивающим взглядом осмотрел прибывший контингент, вооружённый до зубов и нагруженный поклажей по самое не балуйсь, сделал свой объективный вывод:
– Ну, на обычных десантников вы действительно не похожи. Если только на элитный отряд, который высокое-высокое начальство при себе держит, дабы при случае кому ещё повыше пыль в глаза пустить.
– Угадал. – Усмехнулся Галл, обернувшись к Аверину, с разочарованием произнёс. – Блин горелый, нас раскрыли, командир!
– Нет! – засомневавшись, поменял мнение полуполковник. – На элитных показушников вы не похожи.
– Эт, почему? – Чуть ли не обижено уточнил Галл, продолжив общение за всех разведчиков, с ухмылками на лицах «греющих уши» в спонтанно возникшем разговоре. – Прислали, потому как дыры прикрыть некому. Знаете же, что в нашей стране жопа это не часть тела, а событие, а полная жопа, комплекс событий. Вот приглядеть за этим комплексом нас и отправили, так как у начальства под боком больше никого не оказалось.
– Не-не-не! Вблизи, вы прожжёнными волками смотритесь, но плотно прикрытыми крылом сверху, а потому этот, как ты выразился, комплекс событий, изнутри изучать приехали.
– Обидеть хотите, товарищ подполковник, нас сирых и убогих?
– Сирых? Да на вас клеймо «спецназ» некуда ставить! А то, что убогие, это без сомнений. И вообще, кто вы, по правде сказать – мне до лампочки. Моё дело пристроить вас так, чтоб не светились, и когда время придёт, проводить, помахав ручкой. На это я имею конкретный приказ начальника штаба. И чтобы я репу чесал, думая о причинах такого гостеприимства – в нём нет ни слова!
– Круто вы нас, можно сказать, раздели. Товарищ подполковник, трактат Сунь Дзы, «Искуство войны» читали?
– Нет. А, что там такого интересного написано, чтоб я его почитать захотел?
– Вольный перевод пункта 487-го на русский язык звучит примерно так: «Если человеку долго не бить еб***льник, ему будет казаться, что он военный эксперт».
– Шутник, да? – пыхнул сизым дымом, затушил окурок об подошву ботинка: – Идём за мной, сирые и убогие. Покажу, где кости бросить.
Заброшенный, наверняка давно списанный, небольшой военный городок, расположенный сразу за чертой города, на короткое время приютивший спецназовцев, воспринимался ими не чужеродно. За свою службу и не такое видели, а тут вообще цивилизация махровым цветом цветёт. Даже кровати в расположении одного из трёх корпусов имеются. Правда без матрасов и подушек, но есть.
– Располагайтесь! – жестом хлебосольного хозяина объявил подполковник Хмелько.
Уже поняв, кто в этой свалившейся, как снег на голову банде, старший, довёл до Аверина информацию:
– В 14 часов придёт машина, привезёт горячий обед для вашего отряда. Ну, и соответственно, старшему приказано вас забрать, и отвезти к начальнику. К кому и куда, то мне не ведомо. А сейчас вы с дороги, отдыхайте.
Аверин придержал подполковника за руку. Спросил:
– Товарищ подполковник, поделитесь информацией, что тут у вас в Курской области произошло вообще?
– А, что непонятно? Враг быстро зашёл, у него были ББМ, сразу же развернул средства РЭБ. Они просто убили всю связь на большом участке приграничья с нашей стороны. И начался хаос. Это и дружеский огонь, не ясно, как запросить артиллерию или эвакуацию. И в этой ситуации оказались совершенно неподготовленные подразделения. Самое главное, сейчас все ошибки абсолютно понятны. Единственное, что нужно сделать, – это их отработать на захваченных украинцами территориях.
Аверин кивнул соглашаясь, но всё же разговор заканчивать не торопился:
– Нам кое-кто по дороге успел на уши присесть. Рассказывали, что наши войска в первые часы нападения натурально побежали…
– И считаю, что правильно сделали. – Ничуть не смущаясь, выдал подпол мысль, при иных обстоятельствах считавшуюся бы кощунственной. – Наступление укронацистов в Курской области не было просто наступлением. Оно готовилось не один месяц. ВСУ очень качественно зашли… Гм! Вы наверняка не раз в фильмах видели, как солдат Красной армии берёт противотанковую гранату и идёт с нею прямиком на танк. Видели ведь?
– Ну, видел.
– А если у вас нет этой самой противотанковой гранаты, а танк есть? То, какие варианты?
– Гм!
– Вот-вот! Либо застрелиться, либо сдаться в плен, или сбежать с позиций для того, чтобы вернуться с подготовленными командирами и необходимым оборудованием. В данном случае я наших ребят вообще никак не упрекаю. Сбежал? Это не значит, что солдат – трус. Других вариантов попросту не было. Прибавьте – связи не было.
– Жесть! – согласился майор. – 41-й год.
– 24-й, но сути не меняет. О том, кто виноват и что делать, даже говорить не буду…
После поездки к куратору, скрипя сердцем, Аверин поделил свой отряд на небольшие группы по 4-5 человек. Перед каждой задачу поставил и довёл координаты места, где вся группа обязана вместе собраться. Дальше всё будто по методичке проходило, провожал не до мест перехода, а до транспорта, на котором группы к местам доставят, а там уж самостоятельно, ножками-ножками. Ну и дальше сами, без поводыря. Надеяться только на себя и больше ни на кого другого. Потому как, несмотря на подготовку бойцов и скрытность, работа в ДРГ занятие рискованное. Всё из-за отношения и действий руководства при обнаружении разведывательной группы. Кода отряд на той стороне,.. Тьфу-тьфу-тьфу! … по причине отсутствия изворотливости, расторопности, может даже глупости, за глотку берут, то командование не предпринимает особой прыти по вопросу вытаскивания попавших в лужу спецов. Более того, команду бросают на произвол судьбы, так как высока вероятность вербовки бойца противником. Поэтому жизнь и здоровье диверсантов зависят только от них самих. Другими словами – спасение утопающих, дело рук самих утопающих. Так с благодатных советских времён было, так есть и так будет. Всё практикой выверено и кровью в «уставах» спецслужб прописано.
Общение с полковником Соевым в Курске на этот раз даже удивило своей демократичностью. В общем-то, ничего нового тот не сказал, лишь попросил:
– Вы мне только информацию по раскладу сил на той стороне сбрасывайте, и желательно почаще. Сами понимаете, сверху жать будут. Ну и результаты работы… Уничтожение транспорта и связного оборудования противника, уничтожение объектов, несущих стратегическую важность. Чем меньше у ВСУ таких позиций, тем легче нашим здесь будет. Ну и моральный дух при панике противника не последнюю роль играет.
– Понимаю.
– И ещё,.. Есть сведения, что на курское направление, помимо воинского контингента ВСУ, в работу брошены группы высокопрофессиональных наёмников. В боевые действия на передовой они вступать не будут. Их задача отлов и уничтожение наших ДРГ. В каждом таком подразделении присутствуют представители СБУ. Тактика действий диверсантов – это засады в посадках и населённых пунктах.
– Считай, коллеги значит появились. Только с приставкой «Анти». Откуда сведенья?
– Сведений об этих группах крайне мало, да и получены они,.. косвенно. Гм! Можно сказать, непосредственно из высоких киевских штабов. Там ведь тоже наши работают, но непосредственно с этой креатурой не сталкиваются.
– Не сомневался.
– Теперь последнее. Исходя из вышесказанного, в тылах противника работаете не больше десяти дней. Потом вас другое подразделение заменит. Больше вам особого смысла задерживаться нет. Усталость. Отсутствие боеприпасов. Вычисление противников манеры работы. Дальше перечислять?
– Не нужно.
– Ну, к тому времени, я надеюсь, украинцев уже назад в Сумскую область выдавят.
Аверин кивнул, соглашаясь. С интересом на Соева глянул. Тот сейчас показался ему не таким, каким знал его прежде. Нет, не хитрым и затравленным,.. скорей уставшим и потухшим. Видать, кто-то сверху нехило так надавил и пропесочил за чужие грешки. Действительно, полковнику при сложившейся ситуации в области, ох как не сладко. Профукали вторжение, а сейчас… Глядя на Соева, Аверин больше чем уверен был, если б можно, полковник сам с группой за ленточку пошёл, лишь бы верхнее начальство грязной ложкой мозг не колупало… Хотя нет! Соев бы не пошёл.
* * *
Чуть ранее приезда отряда майора Аверина под Курск
Зачистив плацдарм у пограничного перехода, первые внедрившиеся на чужую территорию части, под прикрытием танков и другой тяжёлой техники начали его расширять, и уже спустя пару часов последовал удар в направлении Суджи. Из-за того, что прикрыть даже основную дорогу было некому, продвижение вперед было быстрым. В ином разе пускать вперёд иностранные БТРы было бы самоубийством. Только не сейчас. Обороны как таковой у русских на этом направлении не было. Те вооружённые подразделения, что имелись, оттянулись назад. Суджа к обороне готова не была, а потому передовые части ВСУ вошли в город практически без боя и тут же принялись грабить, насиловать, расстреливать и жечь.
На других направлениях русских тоже серьёзно подвинули. Следующий день расширялся плацдарм не слишком активно, все части выделенные для этой цели стояли на месте, грабили попавшие в эпицентр населённые пункты и рыли траншеи для обороны, вот только в направлении атомной станции шла постоянная и усиленная движуха. Там у русских организовался заслон, который рвать нужно было быстро и качественно… Активному наступлению и обстрелу, наскоро оборудованных позиций противника помешала русская авиация. Не имея больших сил и мало-мальски нормальных технических средств отражения, самолёты и вертолёты продолжали активно обстреливать украинские войска, сосредоточившиеся на острие главного удара.
К этому времени за спиной ВСУ понемногу продолжала тлеть Суджа. Основательно разрушенный центр города представлял собой жалкое зрелище. Непонятно зачем наступающие оккупанты в животной ярости расстреливали беззащитные здания, среди которых школа, администрация, Троицкий храм, несколько многоквартирных построек и десятка три каменных жилых домов. Многие дома попросту сгорели, подожжённые прибывшими «соседями», в обожжённые остовы и головешки превратились. Магазины, аптеки и склады, налетевшая саранча в НАТОвском камуфляже, опустошила в мгновение ока.
Полковник СБУ Максим Петрович Трескунов, в захвате Курской области принимал самое непосредственное участие. Сам такого не ожидал. Работа на донецком направлении вымотала в конец. За два года войны были у полковника по службе и взлёты и падения. Провальные и успешные операции чередовались и шли рука об руку, а потому, несмотря на плачевное положение в армии – захлебнувшийся контрнаступ и дальнейшее отступление со сдачей населённых пунктов. Трескунова ругали, но в отставку не гнали, наградами тоже не жаловали. За два года войны, полковник взрастил и поставил на ноги два десятка профессионалов контрразведывательного ремесла. До шефа своего, будучи людьми ускоренного в профессию выпуска, они конечно по своим качествам не дотягивали, но как исполнители были хороши.
Так вот по Курску… Когда в региональное управление, руководимое Трескуновым, под грифом «Совершенно Секретно» прислали указание, обратить внимание на три пограничных района Курской области и в кратчайшие сроки отчитаться достоверной информацией по ним, задействовал даже ту агентуру, которую, как зеницу ока берёг на крайний случай. Но агенты в большинстве своём гражданскими лицами являлись,.. По большому счёту – чистой воды «ждуны» и «моя хата скраянисты» с внутренним позывом сотворить москалям мелкую пакость. …могли лишь по верхам информацию собрать, потому со скрипом в сердце задействовал свой главный козырь, агента под псевдонимом «Вектор», работавшего на Максима Петровича с 2011-го года.
Вектор, военнослужащий РФ, офицер штаба группировки донецкого направления, чудом не засветился в событиях 23-го года. Ему даже удалось сохранить свои позиции при смене руководства, хотя копала там контрразведка русских не слабо. Пришлось на некоторое время консервировать источник. Но вот, когда подгорело из Киева,.. Трескунов подозревал, что не у него одного. …пришлось экстренно возобновить работу с агентом и напрягать информацию на нехарактерном для того направлении.
Вектор не подвёл. Выдал всё, что нарыл. Для этого ему даже отпуск пришлось брать, которым с 22-го года не пользовался, поднимать связи со старыми друзьями и товарищами по прошлой службе в рядах ВС. В Киеве оценили и Трескунова с частью его проверенных в деле подчинённых, как отдельное подразделение перевели в Сумскую область. Тяжёлые дни и бессонные ночи, когда от лавины информации, её разбора, подбора контингента для участия в пограничных провокациях, инструктажах высоких армейских чинов на местах, контроля секретности перемещений, и… прочее-прочее-прочее, блевать хотелось и голова не соображала, закончились 5-го августа. Начался горячий этап операции… Далее операцию продвигали люди с академическим образованием в штаб-офицерских погонах на ответственных должностях Генштаба, а осуществляли те, кого в узких, закрытых кругах называли одним, но ёмким словом – «мясо». К свежим бригадам, переброшенным с границ Белоруссии, подмешали, битое-перебитое воинство ВСУ, умывающееся кровью в соотношении потерь «10 к 1», из-под Донецка, Луганска и Харькова, по новой оснастили закордонной техникой и вооружением, взбодрили националистическими лозунгами, и бросили в бой. Здесь, под Курском «Линии Суровикина» и в помине не было.
В жернова мясорубки полковник особо не лез. Ему ни по званию, ни по обязанностям это не требовалось. Работу подконтрольного ведомству организма безопасности тыловых территорий и служб, уже будучи на Курской земле, организовал по всем требованиям и наставлениям НАТОвских кураторов.
Реальное время
Далёкий грохот залпа гаубиц слегка ударил по ушам. Через равные промежутки времени, ещё два залпа и – тишина. Это говорило о том, что русские уцепились за позицию и не желают отступать, от бывшего пограничного перехода и таможни находятся не далее тридцати километров, что корректировщики огня своё дело знают туго. Звука разрывов слышно не было, значит артиллеристы исполняя мелодию войны на импортном инструменте «777», работают на максимальную дальность. Трескунов на гаубичные причуды внимания не обратил. Даже ухом не повёл. Уткнувшись в экран ноутбука, изучал представленную на флешке одним из порученцев последнюю информацию от полевых агентов из подразделений. Достал из кармана пачку сигарет и с удовольствием закурил:
«Сегодня 10-е августа. Кажется, пока всё по плану идёт. – Подумал. – Нервирует лишь то, что вражеские ДРГ никак себя не проявляют. Такого быть не может. Или может? За три дня россияне никак в себя не придут? Может действительно в Киеве расчёт верный сделали?»
Со стороны окна услышал звук подъехавшего транспорта. Поднялся. Подошёл к окну, не имевшему остекления, но по летнему времени, бывшему некритичным минусом в работе, даже с учётом сквозняков, гуляющих по коридору. Выглянул наружу и сразу заметил, как у оборудованного блокпоста с тремя молодцами-солдатами с автоматами за спиной, выставленными для охраны их полевого органа СБУ, застыл кузовной внедорожник с крупнокалиберным пулемётом и бойцом при нём. Узнал подъехавших:
«Шевченко со своими орлами подкатил».
КППешники, для службы Трескунова ребята «левые», выделенные одним из тыловых нацбатов, надо отдать им должное, бдительно осмотрели капитана Шевченко и двух приехавших с ним, вооружённых до зубов бойцов, одетых в натовское снаряжение. Отдав честь офицеру, при этом словно прожгли взглядами насквозь. Узнали, а потому препятствий не чинили.
Капитан лишь недовольно отмахнулся от такого приветствия. Потому полковник сразу вывод сделал:
«Не похоже на Шевченко, видать с плохой вестью спешит!»
Звук топота по лестнице заставил обернуться к двери. Здание, бывшее когда-то штабом пограничной службы и офисом таможни, досталось офицерам Трескунова в сравнительно уцелевшем состоянии, лишь в рамах стёкол ни одного не осталось.
Здоровяк Шевченко вошёл в кабинет непосредственного начальника, отсканировал полковника глазами. Поздоровался:
– Здравия желаю, пан полковник.
– Здравствуйте капитан, что-то случилось?
– Да. В нашем тылу вражеская ДРГ проявилась.
«Вот и первая ласточка! – отметил факт ожидания подобного известия. – Разродились значит».
Приказал:
– Докладывай.
– При расширении плацдарма в направлении Свердликова, на колонну техники, относящейся к тыловым службам 80-й отдельной десантно-штурмовой бригады, совершено нападение.
– Есть потери?
– Есть. Уничтожена КШМ, машина разминирования УР-77, инженерная машина ИМР-2, БТР-80, гусеничный БМП Marder. Две бортовые машины, перевозившие личный состав, сожгли в хлам. Когда наши отпор произвели, диверсанты ушли в посадку, захватив с собой двух наших военнослужащих, среди которых зам НШа бригады. Их естественно преследовать не стали.
– Почему, естественно?
– Там такое устроили, что общее руководство некому брать было. Хорошо отбиться получилось. Я осмотрел трупы убитых солдат. На телах погибших множественные пулевые ранения. Технику жгли не дронами, а использовали гранатомёты. Пустые тубусы у дороги валялись.
Капитан покачал головой и сокрушенно произнес:
– Тридцать один погибший и пятеро раненых! Да ещё неизвестно, двое выживут ли. У одного ранение в живот, у другого прострелено легкое! Это не бой, это бойня!
– Они, что, без бронежилетов были? – удивился полковник.
Шевченко резко, не скрывая своей злости, ответил:
– По-разному. А что вы хотели?! Некоторые ухари, в чинах старших офицеров, посчитали, что уже по тылам едут. В боевое охранение, недавно призванных в армию выставили. О передвижении военных колонн, и о тактике боя при нападении из засады, вчерашние селюки понятия не имеют. Когда стрельба началась, выпрыгивали из кузова с правого борта, прямо под пули диверсов! Никто из них не успел сделать ни одного ответного выстрела! Ни одного! Все они погибли, едва выпрыгнув из машины!
На Трескунова выход накопившейся злости подчинённого особого внимания не произвело. Ему отчего-то даже полегчало на душе. То, чего ещё вчера ожидал, случилось, а потому ответный ход нужно делать уже ему. Проронил, спокойным голосом удивив капитана:
– Плохо. Очень плохо. Вот и для нас работы подвалило. Ближайшее подразделение наёмников-антидиверсантов от места нападения на колонну далеко ли было?
– «Охотники»? Они, как правило при штабах бригад околачиваются.
– Ну и?..
– Возняк, что со своим отрядом при 80-й бригаде, сообщение получил. Уже на место выехал.
– Ну, вот видите капитан, не всё так плохо. Скажите спасибо, что не в Брянской области воюем. Здесь лесных массивов раз-два и обчёлся. Если выехали, значит, результат дадут. Сейчас главное Возняку не мешать, пусть парфонскую охоту устраивает.
Брови на лице Шевченко вздрогнули:
– Какую охоту?
Полковник усмехнулся. Интеллект у капитана был на неплохом уровне, знания подводили. Пояснил:
– Парфорсная охота – на Западе это забава зажравшейся аристократии. В натуре заключается в загоне гончими собаками зверей до их изнеможения, и может продолжаться сутками. Ну, а в нашем случае,.. сам понимаешь. Вот и пусть двуногую дичь поляк гонит. Других командиров отрядов предупредите. Чувствую, скоро ещё где-то рванёт.
– Понял. Сам к такому выводу склоняюсь.
– Вот и действуйте.
В кабинет чуть ли не вихрем влетел лейтенант Вернидуб, Трескунов его при себе держал и особо далеко не отпускал. Папаша лейтенанта в верхах их службы не на последних ролях значился, а потому Василий Кузьмич Вернидуб хоть и балласт по сути своей, но балласт полезный. Лицо лейтенанта показалось полковнику мертвенно-бледным. Заикаясь и растягивая фразы, он произнес:
– Пан полковник, только что на шоссе Юнаковка – Суджа из засады была обстреляна автоколонна 501-го батальона 36-й отдельной бригады морской пехоты. Сожжено два БТРа, машина штаба армейской группировки, КШМ и грузовик боевого охранения. Имеются погибшие и раненые.
– Где конкретно напали?
– Поворот на Сосновку.
– Это же километров восемь отсюда!
– Да. Нападавшие скрылись в лесу.
Трескунов стремительно поднялся из-за стола.
– Шевченко, у нас здесь отряд Моргана. Забирай его. Грузитесь и к месту нападения. – Решительно заявил. – Я еду вместе с вами.
– Зачем, пан полковник?
– Своими глазами гляну, с кем иметь дело придётся. Поторопись! Лейтенант, ты здесь на связи остаёшься.
– Но, пан полковник!..
– Это приказ! Успеешь ещё навоеваться.
Вернидуб только расстроено кивнул. Пропустив начальство на выход, тихо выругался. Войдя в отведённый ему и двум связистам «угол», стащил с себя бронежилет, бросил его на стол.
– Пан лейтенант, – доложил дежуривший на связи рядовой Стрыгаль. – Ещё сообщение.
– Ну, что там?
– Снова нападение.
– Где и на кого?
– На сотрудников «Красного креста». Деревня Марьяновка.
– Чем диверсантам медики не понравились? Доложи по радиосвязи полковнику…
Уже будучи «на колёсах» Трескунов получил новое сообщение.
– Меняем маршрут. – Сообщил Шевченко. – Деревня Марьяновка. Нападение.
– Как это они так быстро до Марьяновки добрались? – засомневался капитан.
– Может, тоже на технике передвигаются? У русских ведь вполне могут быть те же багги или квадроцыклы, которые по бездорожью пройдут.
– Могут. – Согласился тот, по связной переговорке, перейдя на английский язык, сообщил Моргану. – Джек, меняем маршрут. Следуйте за нами, направление деревня Марьяновка.