Ливневые канализации многих городов и посёлков Донбасса во многом отличаются от ливнёвок российских городов, за исключением южного направления. И всё это из-за того, что Донецкий каменно-угольный бассейн, это прежде всего шахты и заводы, а значит грунты подвержены усадкам и перепадам. Лотки, обустройство которых предполагает схема канализации, предназначены для сбора воды и направление ее к дренажным колодцам, через которые поверхностные водные потоки попадают в коллекторы и вместе с грунтовыми сбрасываются в реки, это лишь малая часть подземных сооружений.

В посёлке, который стал ловушкой для группы Аверина, числилось 34 водовыпуска, вот через один из них Хильченков, незная как проникнуть в центр чужой территории, и прошёл, решив проблему, каким образом провести без потерь эвакуацию. Как оказалось он таким хитрым не один был. Что наши, что ВСУ, традиционно заминировали все путепроводы слива дождевой воды. Кроме того, украинцами минировалась местная инфраструктура, включая колодцы и подходы к скважинам, видимо, для того чтобы полностью лишить местных воды, войскам-то её регулярно подвозили.

Почему Константин именно такой путь воспринял приемлемым, чтоб добраться до застрявшей на вражеской территории ДРГ? Потому, что в своё время часть ГРУ, в которой он служил, специализировалась на работе в городах, с поправкой на те, которые за кордонами родной страны находятся. Так, не будучи ни разу в Анкаре, он прекрасно знал, каким образом этот турецкий город из конца в конец под землёй пройти и выбраться на поверхность именно в точке предстоящей работы можно. Схему поселковой ливнёвки он не знал, так ведь это не Анкара, а устройство, названное ним «компасом», прекрасным образом вело до нужного места. Но сначала…

«О-о нет! Это же подземелье! Куда ж твой сраный навигатор пытается меня затащить? Не хочу!»

Когда-то, на заре армейской юности, Косте пришлось обучаться, а затем и работать в части, что профессионально должна воевать в городских районах чужих городов. Изучали Барселону, Анкару, Рим, да много других городов поменьше. Учились в составе подразделений действовать в своих городах. На натуре отработать пришлось всего два раза. Это было… Не важно, но было. Спецназ ГРУ всегда работал в тени. Их операции стирались из официальных отчетов, а имена не значились в списках награжденных. Но если мир, в том или ином месте менялся без казалось бы особых и видимых причин, это значит снова сработали те, кого никто не должен был увидеть.

Так что, Хильченков был и остался одним из тех, о ком говорят, что «бывших не бывает». Но даже сейчас его передёрнуло при мысли, что придётся «под землю лезть». Уж слишком неприятно повторять такое. Непричастные даже не догадываются, что в любом городе с вековой историей есть места, где происходят необъяснимые вещи. Происходит это не часто, не с каждым жителем, и не каждый день. И всё же происходит, и держаться от такого феномена испытавшие всё на своей шкуре предпочитают подальше.

То, что находиться в таких местах, как минимум неприятно, как максимум опасно, это не подлежит доказательству. Но есть ещё аспект с мурашками на коже – перенос родной, дорогой для себя любимого собственной тушки. Это когда рассчитал маршрут по той же ливнёвке, следуешь по нему, а на поверку выходишь на поверхность совсем в другом месте, не соответствующему поставленной задаче. А к такому счастью ещё и бонус со знаком «минус» может прилепиться – выходишь к людям и оказываешься в прямом смысле во вчерашнем дне. Особо везучим доводилось на десять часов вперёд скакнуть. Таких Хильченков пару человек знал. Но самое хреновое, это когда группа из восьми человек компактно в лабиринт входит, и вот меньше чем через час каждый оказывается в одиночестве. Куда остальные подевались, никто не поймёт и не скажет. Это хорошо, когда на родной земле такая каверза случается. А если на чужой? А если задачу выполнить нужно? Вот то-то и оно!

Мог бы кому о том рассказать! Рассказал. Больше чем уверен – послушают, а потом пальцами у виска покрутят. Скажут:

«Парень, да у тебя крыша поехала!»

Посмеются.

Не посмеются! Потому что подписками, как жучка блохами обзаведён. Да и зачем лишний раз языком молоть? А ещё и неприятная мелочёвка за воспоминания цепляется. Там, внизу, помимо невероятного, есть ещё и очевидное. Живность. Будь она неладна! Запах. Температура. Сырость. А самое отвратное – фекальные отходы. Для лёгких отрава в чистом виде. Никакого иприта не нужно! Не знаешь, как переход преодолеть правильно, на раз здохнешь.

– Не-не-не! – в голос заявил тому, которого рядом сейчас не было. – Старый маразматик! Ни за какие коврижки!

С руки сорвал навигатор-проводник и забросил в траву.

– Сами с усами! Поступим так, как незабвенный Володя завещал: «Мы пойдём другим путём!». Понял, нет? – у пустоты спросил.

В стороне, куда колдовское устройство забросил, услышал звук, будто цыкада пиликалку включила и точит слух отвратной мелодией. Постоял. Послушал.

– Да, чтоб тебя!

Пошёл на звук. Когда навигатор поднял, увидел что стрелка, что по маршруту вела, с бешенной скоростью нарезает круги под стеклом. Оттого и звук шарашит.

– Ладно-ладно! Успокойся, твоя взяла. Понял уже. Иду. Будем считать решение сам, без твоей грёбаной подсказки принял.

Нацепил прибор на запястье и, вздохнув, полез под землю.

Нижний участок коллектора подземной реки Мутовки, протекающей под городом, располагался на глубинах от 10-ти до 15-ти метров. Под землю её заточили относительно недавно, году так в 70-м, естественно прошлого века. Длина коллектора не была протяжённой, около четырёх километров всего, но из за того, что война на поверхности велась жесточайшими методами, при постоянных обстрелах и из-за близости к посёлку шахт с выработанными штольнями, через 2/3-ти пути произошла просадка грунта. На центральном участке коллектор опустился и как все думали стал непроходим, тем самым вроде как разделив подземную реку на два изолированных участка. Даже командование по разные стороны воюющих сторон думало, что до разрушенного участка ливнёвки можно добраться только раздельно с разных сторон, а потому война под землёй даже не предполагалась.

Хильченков же заходил в коллектор через портал водовыпускного оголовка нижнего участка где-то в посадке на границе «серой зоны» и позиций ВСУ. Как так-то, толком и сам не понял, просто стрелка поискового прибора сама вывела к месту, а когда вошёл, повела дальше. Подсвечивая себе фонариком, сразу осознал тот факт, что люди в таком стрёмном месте бывают не часто.

Уже на входе в коллектор снова неласковым словом вспомнил того, кому якобы задолжал, «компас» и стрелку в нём, указывающую путь к нужной локации. Воды было примерно по колено, а свод перекрыт обычными железобетонными плитами.

Деваться ему особо некуда было. Раз впрягся, хоть пищи, но тащи! Двигая ноги в пока ещё слегка пованивающей жиже непонятного цвета, не обращая внимание на застойный воздух, сцепив зубы почапал по избранному маршруту. Метров через сто плиты над головой сменились балочными перекрытиями. Плотно подогнанные, они на стенах по бокам широкого прохода, склизкие. Бррр! Мерзость какая! Темнота при свете фонаря неохотно сдавала позиции, сразу же смыкаясь у Кости за спиной. На душе муторно и… давно так гадостно не было. Может сама атмосфекр и близкое соседство гнилостной органики в воде так влияют? Может потому, что световое пятно фонаря до конца не высвечивает жерло прохода и упираясь в темноту, теряется в ней. Под ногами не пойми что за дно, только промокшие ноги через подошвы берц ощущают неровности и грязевые наносы. Лишь привычные, далёкие звуки войны с поверхгости, да из-под ног размеренное – «хлюп-хлюп», нарушают реальность нереального казалось бы состояния вокруг нарушителя сложившегося покоя данного места.

«Чап-чап, хлюп…»

Взгляд выискал изменения потолка над головой. Остановился. Присмотрелся. Метрах в 10-ти по ходу движения показался арочный свод старого ливневого коллектора. От прежнего он явно отличен. Такие конструкции обычно под насыпью железной дороги прокладывают. Подземная речка между тем обмелела и вода в ней по щиколотку бултыхалась, даже идти легче стало.

«Хлюп-хлюп…»

Коллектор делится на два идущих параллельно друг другу прохода, соединяющихся сбойками со стволами. Мусора здесь нанесло!.. Приходится через него в прямом смысле пробираться. Вода в этом месте при недавних ливнях явно под самый потолок поднималась. Сейчас-то она слилась, оставив после себя кучу непотребства.

– Когда же это всё кончится! – сам себе недовольно заметил.

К следующей сбойке вышел. В стволе была смонтирована снегоплавильная камера. В такие большие колодцы с поверхности сбрасывался снег, убранный с улиц. Сейчас вроде от такой практики уже отказываются. Значит он уже в посёлок вошёл.

Пришлось пригибаться. Доска, принесённая течением во время ливней, застряла в распор поперёк коллектора.

Ещё одна сбойка. Эта со скобтрапом наверх, но стрелка упорно ведёт дальше. Подошёл к просевшему участку коллектора. Осмотрелся. Пройти можно. Хоть вода и поднимается почти до середины стенок, но в просевшую низину нанесло камней, так что глубины там на самом деле немного.

Витиевато выругался.

Шагнув, оказался в перепаде глубин. Тело вместе с автоматом висевшем на ремне погрузилось в воду больше чем по грудь. Грязная жижа чуть ли не к шее приблизилась. Хоть шагай, хоть плыви, руками разгребая застоявшуюся вонючую субстанцию.

И снова сбойка. А дальше оба коллектора поворачивают. И постепенно уходят под воду.

– Ну и что делать? – Сам себя спрашивал. – Ну, Старче! Ну, подсуропил!

На прибор глянул. Дрожащая стрелка указывала направление, а значит проход должен был быть. Выругался. Со словами:

– Не, ну теперь ты мне, древний, зажравшийся пенёк, как земля колхозу, должен будешь!

Набрав полные лёгкие воздуха, закрыв глаза, нырнул, и под водой, разгоняя жижу поплыл, преодолевая сопротивление вонючей клоаки.

Вынырнул с другой стороны просадки водовода. Голова в полуметре свободного пространства под потолком находилась. Отплевался. Отдышался. Снова старого хрыча нелестным словом вспомнил и подсвечивая себе с уже подсевшим фонарём, вплавь добрался до мелководья.

«Топ-топ, хлюп-хлюп…»

У очередного трапа, металлическими скобами вделанного в бетон стены, уходившего куда-то вверх, стрелка пропеллером вокруг своей оси завертелась.

– Пришёл, что ли? Добрался?

Решил:

– Ну, посмотрим.

Ухватившись за скобу, подтянулся на руках, полез наверх…