Возвращаемся в ресторан к милой парочке хищников в человеческом обличье:

После слов – «Докажем…», губы Пескова растянулись в улыбке. Как раз по этой улыбке можно было понять, что иностранному специалисту определённого профиля, вернее опыту её самой и её работников, господин Песков не слишком доверяет. Но шефу видней, кого нанимать, он ведь свои деньги тратит.

Виктор Петрович уже хотел поднявшись, раскланяться, предварительно расплатившись за себя и даму, когда в кармане зазвучала мелодия телефона.

«Кто там ещё?»

Звонил Штокбанд.

– Да, Эммануил Аркадьевич!

– Как у тебя дела?

– Нормально.

– Ты ещё на встрече?

– Мы почти закончили.

– Телевизор давно смотрел?

Странный вопрос от шефа.

– Я его вообще не смотрю

– Найди телевизор и вместе со Сваровски посмотрите.

Невольно взглядом зыркнул на девушку, которая в свою очередь заинтересованно прислушивалась к разговору, даже не делая вид, что занимается этим.

– Какую программу?

– Любую. Когда поглядите, перезвони, и чтоб она рядом была.

– Понял…

* * *

Своим ключом открыв квартиру Вероники, Хильченков вошёл в тёмную прихожую. Не успел нащупать и нажать выключатель света на стене, когда створа встроенного шкафа резко отворилась, и в проход тенью чуть ли не выпрыгнул кто-то. Крепкие руки сграбастали Костю в охапку, повалили и сразу прижали к полу. Кейс с винтовкой внутри, был выбит из рук и частично исчез под шкафом гардероба.

– Держи его! – раздался голос из комнаты. – Крепче держи.

Схвативший Костю хрипел:

– По-мо-га-ай! Чего телишься-а?

– Ща!

И ведь действительно помог. Оба мужчины сидели на сопротивляющемся, ужом изворачивающемся Хильченкове, осыпая его ударами, стараясь разбить ему лицо. Его левую руку они скручивали за спину и шарили в темноте правую.

Но Хильченков не давался, обороняя правую руку – единственное свое оружие. Ему удалось, наконец, изо всей силы ударить локтем в переносицу одного напавшего, который, разгорячась, наклонился слишком низко. Мужчина обмяк и отвалился к стене. Тогда, пользуясь секундным замешательством, сбросил с себя второго вражину и встал на ноги.

Мужчина вскинул пистолет, но Хильченков, пообыкшийся к темноте, ногой выбил оружие из его руки. Снова сцепились в рукопашную, обхватив друг друга, задыхаясь от угара боя не на жизнь, а на смерть. Некоторое время в узком пространстве прихожей топтались на одном месте, потом в пылу борьбы Косте удалось откинуть противника к двери.

Оба, как по команде, из складок одежды, из потайных мест достали ножи.

– Сдавайся! – тяжело дыша и переводя дух, предложил мужчина.

С виду он и крепче был и смотрелся массивно, а потому решил, что именно он банкует.

– Ага, щаз! – не согласился Хильченков.

– Ну-у, тогда с-смотри! – шагнул к Косте, прямым тычковым ударом попытался клинком пырнуть в живот.

Чего-то подобного Константин и ждал. Ладонью снаружи-внутрь отвёл атакующую руку. Придержав конечность врага, обратным хватом ножа – снизу-вверх и влево, полоснул лезвием по горлу.

– Ап-пххх! – прохрипел тот.

Обратным движением ножа добивающий удар произвёл. Всё, как учил самый первый наставник по рукопашке, прапорщик Псинов Виктор. Отчество из головы выветрилось, но перлы высказываний закрепились навсегда. Вот хоть такое высказывание:

«Чего ты на меня уставился, как сыч в темноту? Если по десятому разу не можешь усвоить простого приёма, то ты или даун, или дальтоник. Но вероятнее, первое».

Или сакраментальное высказывание, когда с будуна был:

«Запомните и на носу себе зарубите, обезьяны стадные. Добрый удар по яйцам стоит всего китайского Кунг-Фу».

Второй кадр противостояния ещё не оклемался, но даже в полутьме коридора видно, что признаки жизни на лицо. Ртом при дыхании пузыри изо рта пускает. Ему бы дать минут пять хотя бы, и может быть, что-то наподобие попытки доставания пистолета из подмышечной кобуры изобразит. Вполне возможно было бы бросить его и уйти, для допроса он сейчас всё равно не годится, но плодить врагов за спиной, Константин не любил.

Одной рукой поднял его голову за волосы, второй перехватил шею, а затем мощным рывком свернул её на бок. Раздался характерный хруст, который означал, что с этим парнем действительно «Всё!». Тот же, вряд ли из вредности, скорей нервные окончания в организме сработали, дернулся ещё раз, а потом затих.

– Ника-а! – окликнул в надежде, что ответит.

Молчание. По комнатам прошёлся. Пусто. Девушки нигде не было, но и особого беспорядка не отметил. Когда уже квартиру покидал, ощутил уже знакомое чувство опасности, исходившей с нижнего этажа. Это значило, что на улице стемнело, а так же по его душу следующие гонцы поспевают. Использовать лифт не стоило, посему старым испытанным способом, по лестнице попёрся к последнему этажу, попутно рассуждая по поводу себя любимого, которому своя рубашка естественно ближе к телу была, чем жизнь назойливых исполнителей чужих приказов.

Чем он сейчас отличается от обычного киллера? Кажется, ничем. Хотя, нет. Отличается кардинально. Он, пока не на войне, а среди мирного населения, убивает лишь выборочно и не за деньги. Убивает тех, кому больше не полагается людьми считаться. Под категорию – «маньяк», он тоже не подходит. Хильченков никогда не противопоставлял свою особу всему остальному человечеству. Политическим упырком или агентом чужого влияния, его тоже назвать сложно. Во-первых, калибр не тот, во-вторых, идеи, кроме сохранения страны в которой вырос, отсутствуют. Нынешний мир вегетарианским назвать сложно. Потому, отправив на тот свет посредством пули двух-трёх зажравшихся скотов и десяток-второй их окружения, сделает его только чище. Может, время придёт, оказавшись в чистилище, ему такие убийства именно плюсом зачтутся. Рая не ожидается, но и в аду до следующего перерождения, сотню-две лет скостят…

Вот и люк на чердак или крышу. Раньше как-то недосуг посмотреть было, какого содержания дом у Ники. Замком навесным заперт. Долой замок! Первым делом в квадратное отверстие кейс с винтовкой просунул, следом сам оказался. Эх! Дышаться легко стало, но бодрит. Осень!

Кинул взор в одну сторону, в другую. С крыши восьмиэтажки и не скажешь, что Москва это колоссальный мегаполис. Скорей скопление каменных построек.

Внизу особого мельтешения не наблюдалось. Никто не орал, не командовал. Определился, как спускаться будет. Да тут и альтернатив-то особых нет! Дом далеко не новый, старой атрибутикой пестрит. Потому по лесенке, перебирая ножками и ручками, стараясь чтоб чемоданчик не уронить. Спустился.

На землю пришлось прыгать с довольно ощутимой высоты.

По парку шёл, желтые сухие листья разлетались в стороны при каждом шаге, ветер раздувал полы длинного плаща, трепал отросшие за время вынужденного «отпуска» волосы, а он даже не замечал этого. Мысли путались, перескакивали от судьбы Ники, до места, в котором бы мог пересидеть. Припомнил:

«Сокольники!

Старый район Москвы. Миллион раз перестроенный, старое снесено, новое уже состарилось. В районе Колодезной улицы, в двух шагах от набережной реки Яузы и перегруженной Стромынки, есть место. Тихие дворики, такие патриархальные, с ухоженными клумбами, с детскими игровыми площадками, с голубятнями. Квартал, построенный в 20-30-х годах прошлого века. Там живёт тётушка Анна, мать погибшего сослуживца. Один раз под её крышей можно переночевать. Ему сейчас просто деваться некуда, а отсидеться край нужно. Вот-вот стемнеет, а ведь ему ещё поклажу пристроить.

«Нет. Это потом. Завтра. Сейчас тётушка Анна и лечь на грунт».

Приход на адрес и встреча с давно забытым человеком не приносит ни радости, ни облегчения. Хотя появление обставил убедительно радостно. Все нормы соскучившегося героя, появившегося в городе лишь сегодня, как по нотам сыграл. Пожилая женщина осталась довольна и особо допекать не стала, лишь крышу над головой предоставила и пожелала отдохнуть от дальней дороги.

Отдохновение не сразу случилось. Думы пожирали расчётные схемы, как дальше быть. Маленькая комната, ранее принадлежавшая другу, начинает давить сверху и жать в плечах. До дивана добрёл и как был, ниц плюхнулся. Сколько же суток он толком не спал? Трое? Четверо?

«Спа-ать!»

В сон провалился, будто подводная лодка в морскую пучину нырнула…

Глаза открыл. Утро? Темень за окном, но темень с просветом. Ну вот, будем считать, что выспался. Подхватился. Мельком на часы, висящие на стене, глянул. Времени вагон и маленькая тележка.

«Хорошо!»

Разминка. Поход в душ. Хозяйка-то где? Хе-хе! Не ожидал. Записку на столе оставила и по делам упорхнула. И чего пенсионерам не спится?

Помылся. Побрился. Позавтракал яичницей приготовленной на сале. Запил завтрак бадейкой растворимого кофе. Перед уходом на банкетке записку оставил, присоединив к ней пятитысячную купюру. Прощальный взгляд в зеркало. «Английский» замок на двери сработал штатно.

* * *

– Патрон! – в кабинет, чуть ли с ноги дверь не открыв, влетел Шай Мирер. – Объект засветился.

– Где?

– Казанский вокзал.

– С кем-то встречался?

– Нет. Через служебный вход без проверки умудрился пройти, сдал в автоматическую камеру хранения кейс и в метро спустился. Ведём.

– Та-ак! Одна привязка есть. То, что он не связан с силовыми структурами… Во всяком случае сейчас. …уже ясно. Иначе давно бы раскусил, что по камерам слежку организовать можно. Прокололся, милый.

В раздумье побарабанила пальцами по столу, в уме решала задачку с раскладом ситуации на простые и сложные ходы.

– На вокзале силовым способом нам его не взять. Убивать теперь тоже нельзя. – Сделала первые выводы. – Значит так, продолжайте вести объект. Каждые пять минут доклад обстановки.

– Понял!

– Иди.

Нажала кнопку селектора, распорядилась:

– Группу захвата поднять по тревоге. Форма одежды – цивильная. Транспорт подогнать ко входу на заднем дворе офиса. Готовность к выезду, десять минут. Операцией руководить буду лично. Москит сопровождает и обеспечивает моё прикрытие. Исполнять!

– Слушаюсь! – прозвучал из динамика мужской голос.

Поднявшись из-за стола, подошла к шкафу. Достала и одела на себя плащ, после чего приблизилась к зеркалу, критичным взглядом посмотрелась в него. Решила, что выглядит отлично. Вышла…

Лилиан тяжело было увидеть пресловутого Хильченкова в шаге от себя и не выказать своего к нему интереса. Оригинал не всегда выглядит лучше, чем на фотографии. Этот и в самом деле мог привлечь к себе внимание, даже наверное любой женщины. Был он молод, выше среднего роста и широк в плечах, с чуть волнистыми русыми волосами, серыми глазами и наметившимися складками у рта. Но вот повадки, как он их не контролировал, выдают матёрого волка. Вот и сейчас, войдя на заставленную столами и столиками территорию сети разных кафешек на третьем этаже торгового центра, стараясь делать вид праздношатающегося обывателя, внимательно оглядел присутственное место, подходы к нему. Людей вблизи и на периферии мазнул оценивающим взглядом. Успокоился, окружение опасений не вызывало, но не расслабился. Её он даже в расчёт не взял, а это один ноль, ясно, что не в пользу объекта заказа.

Рот Сваровски искривился в лёгком намёке на улыбку.

Вот он, тот, за которого в случае если живым предоставит, баснословные деньги клиент заплатит. Тот, с кем сходу познакомиться нужно, голову вскружить, довести до места, где никто не помешает спокойно исполнить пересмотренный в большую сторону по деньгам контракт. При этой мысли Лилиан снова улыбнулась. Дело не из лёгких предстоит, но она не озабоченная барышня, у которой на уме покорение самца главным является, а в самом укромном и тёплом месте организма, бесконтрольно соки выделяются. К тому же опыт… У женщин обычно совершенно искажённое представление о том, как завоевать мужчину. Откуда только глупостей на этот счёт нахватались? Причём повсеместно, независимо от положения в обществе и национальности.

Стоявший неподалёку экземпляр даже внешне под категорию альфонсов, бездельников и мажоров не подходил, а значит, сам к красивой иностранке липнуть не станет. Значит, придётся отрабатывать вариант – «Серьёзный мужчина». Один раз она уже использовала его, но тогда фигурантом был американец, и заказчик не платил за то, чтоб его «обнулить». Да, так вот проблема в том, что серьёзный мужчина сублимирует свои сексуальные потенции в бизнесе, спорте, науке, творчестве, политике, войне… Увлеченный процессом, он начинает относиться к женщине, как к помехе. Придётся изголяться, из кожи лезть, брать инициативу в свои нежные натруженные руки, чтоб сиюминутное знакомство сразу же не оборвалось.

Так! Что вот прямо сейчас у Лилиан в активе?

Одежда дорогая на ней. Можно сказать от кутюр. Это даже при расстёгнутом плаще заметно. Но!.. Наряды. Увы, мужской пол, в отличие от женского, в отношении одежды крайне не наблюдателен. Почти любой мужчина никогда не помнит, в каком наряде дама была вчера или позавчера. Этот, скорей всего тоже в упор не увидит, какое на ней платье. В лучшем случае, если подойти и заговорить первой, будет исподтишка пялиться на грудь и бёдра, а оказавшись у Лилиан за спиной, то и на попку.

Далее. Причёска. Причёска у неё в порядке. Да и мужчина далеко не всегда разглядит модная ли она. Тем более работает безотказное правило, чем длинней волосы, тем больше шансов, что объект запутается в них, как в сетях. Тут главное ни в коем случае не расчёсывать их на виду у объекта.

Макияж. Он на лице Лилиан не броский, но от серой мышки, как земля от неба далёк. Ни мазка лишнего. Благодаря косметике лицо Лил произведением искусства является, и не скажешь, что ей лет уже… Гм!.. столько. Всё натуральное. Яркая косметика была бы не к месту. Она делает женщину похожей на куклу, а ведь в куклы нормальный мужчина принципиально не играет с самого детства.

Парфюм. Ха-ха! Это женщины очень чувствительны к запахам и поэтому думают, что кавалеры тоже будут хорошо реагировать, например, на духи. Ничего подобного. Тонкие духи такой вот экземпляр вообще не почувствует, возможно реакция даже отрицательной будет. Многим запах женщины нравится больше, чем любой дорогой парфюм. В личном досье на Хильченкова по поводу запахов ни слова не сказано. Может он в этом плане человек извращённый и ему запахи бензина, шашлыка, пота, сигарет и женских трусиков нравятся.

Знакомство лучше всего обставить с просьбы решить небольшую проблемку. Проявить явную беспомощность. Но эта беспомощность не должна выглядеть большой проблемой, огромный труд любому самцу обычно ненавистен. В небольшой же просьбе он великодушно не откажет. Мужчина любит чувствовать себя Чёрным Плащом спешащим на помощь, если потратить придётся минимум усилий.

Дальше, флирт минимизировать, но и недотрогу из себя строить не нужно. Не тупить. Выглядеть женственно, но прибавив в общение элемент – «Свой парень». Тем более, она же иностранка, а каждый русский в этой стране знает, что нравы за границами православного государства раскрепощённые.

Следующим шагом, раскрутка на секс идёт. Гм!.. Конечно же с его стороны. Если что, интеллектом поддавить придётся. Дур не любит никто. Намекнуть, что при всей её привлекательности, из-за нехватки времени,.. Бизнес! …последний раз секс был, ну-у о-очень давно. Поймёт и согласится. Даже не без удовольствия. Любой нормальный мужчина всегда готов к сексу, как паровоз под парами, стоящий на рельсах. А, что особенного? Она молода и красива. Этого вполне достаточно, чтобы разогнать этот сексуальный паровоз и потом пустить его под откос.

Между полётом мыслей всё же отметила, что группа поддержки держит всё под контролем, но ситуацию разрешить предоставила лидеру. То есть Лилиан лично. Это правильно.

Нажав крохотную тангенту, встроенную в изящные дамские часики, по внутренней связи шёпотом объявила:

– Всем, за исключением Марты, оставить объект. Приготовить спецсредства в пункте встречи № 2. Контрольное время приёма объекта – 21:00.

Проследила, как мужчины расходясь в разные стороны, покидают территорию большой площадки в сети кафе – фастфуда. Личный телохранитель, Марта, значившаяся в организации под позывным – Москит, как ни в чём не бывало, сидит за столиком в компании семейной пары с двумя детьми и запихивается пиццей. На патрона, кажется, и внимания не обращает.

«Ну, что ж? Приступим. Удачной нам охоты!»…