Февраль 2022 года.

Полковник Фадеев Александр Александрович

Зима в Ростове – явление странное. Минус с плюсом чередуется частенько. Иной раз снегом землю по пояс завалит, ни проехать, ни пройти, а то бывает, этого самого снега от природы не допросишься, вот как сейчас. Конец февраля, а того и гляди почки на деревьях набухнут. Земля под прошлогодней, пожухлой травой чернеет. Днём тепло, ночью холодно. Дон ото льда давно вскрылся.

Полковник Фадеев в полевой форме одежды, но без бушлата, здоровенный, крепкий, но в силу некоторых причин, уже «расплывшийся» телесно мужик, которого подчинённые за глаза называют Сан Саныч или просто СС, за крутой нрав и непредсказуемость решений, миновав комнату дежурного по части,.. не преминул сказать пару ласковых наряду:

– Старков, дежурный твой где?

– Отдыхает, тащ полковник.

– Ага! Замаялся бедный! УАЗ к московскому поезду во сколько отправили?

– Не могу знать! Этим майор Казанцев занимался.

После такой отповеди подчинённого, чуть ли не в лице изменился.

– Млять! Вот откуда мы их набираем? Прямо из дурдома или они у нас такими становятся? – буркнул недовольно, но уже в голос спросил. – Ну и почему ты на служебный вопрос ответить не можешь? А кто в отсутствие дежурного ответ может знать, лейтенант? Мартышка ты дикая! Посидел тут сутки в позе срущей собаки и пошёл домой.

Зашугнутый лейтенант Старков, белобрысый крепыш, ростом под метр девяносто, преданным взглядом вылупился на командира, спросил:

– Разбудить дежурного?

– Не нужно. Если не отправили, обоих за причинное место подвешу. Что глазами хлопаешь? Не можешь службу тащить, отдай получку в пользу голубых. Не надейся, не уволю. Вас, штабных вылупков, здесь затрахивают, не для того чтобы уволить, а для того, чтобы вы стали большими начальниками.

Вышел. От души хлопнул дверью. Встал на штабное крыльцо, полной грудью вдохнул прохладный воздух. Выругался про себя:

«Праздник, мля! День защитника отечества, нах! Кому в голову идиотская мысль пришла, прислать в такой день непонятного хрена с бугра из самой Москвы, да ещё и со специальным предписанием? Ревизор Гоголя в полный рост! Время – почти час. А результат-то где? Где результат?! Дядя Вася дрочил писю дяде Вове, дядя Вова скончался, а у дяди Васи мозоли!»

Что либо выяснить по телефону, о цели приезда высокопоставленного командировочного, начальник специального Центра, так и не смог. Все «на верху» будто воды в рот набрали, вот и злился полковник. Намекнули – всё по приезду полковника Соева узнает.

«Ну и что за Соев такой? Чернявый? Белявый? Не знаю такого. Из новых, что ли? Жопой чую, аукнется части приезд этого дебила, о котором не слышал, никогда в глаза не видел. Без вариантов! Хотя два варианта как обычно есть. Первый – найти лампу Алладина и потереть её своим членом. Второй – найти бородатого деда Трах-тебе-доха и потереть его членом. Второй предпочтительней».

Размышления прервал звонок мобильного. Глянул, кто потревожить посмел. Моментом сдулся:

«Жена».

Жена у полковника, особая категория его души. Его любовь и гордость. А ведь, сколько вместе прожили уже! «Наши жены – пушки заряжены, вот кто наши жены». О ней всё, как в песне. Жена универсал, самой жизнью военной приучена ничего не бояться, и всё уметь, «и швец, и жнец, и на дуде игрец». Детей она воспитала. Это когда он Афган проходил и по госпиталям валялся, на первой и второй Чечне отметился. Она в лихие 90-е и юбку сшить могла, и гвоздь в стену забить, и самогонки нагнать, чтоб очередное звание или награду мужа обмыть было на что, при денежной безнадёге. Поросёнка вырастить и огород развести. Запросто! Когда в Баку заваруха с местными нациками случилась, ей и из автомата пострелять по бандитам пришлось, чтоб детей сохранить и мужу её саму потом не выкупать, деньги из скудного военно-семейного бюджета на такую статью не расходовать.

Ответил:

– Да, Галчонок!

– Ну, ты где?

– На службе, мля! Очередного дауна… Гм! В смысле, начальство из Москвы ожидаю.

– С проверкой едут?

– Наверное.

– К нам приглашай. Праздник. Стол накрыт. Скажи, жена лично звала.

– Нах!.. Прости, вырвалось! Припадки служебного рвения у меня на звании капитан закончились. Судя по указаниям из «Управы», ссать вышестоящие так и не научились, вот и пусть приезжий полкан штаны обыскивает и ссыт в них.

– Ну, как знаешь. Саша, ты там поспокойней будь.

– Угу. Буду.

Дальнейшие события, с прибытием УАЗика с ожидаемым гостем, развивались с особой быстротой подогнанной пинком окончательно обозлённого СС. После изучения полномочий приехавшего и изучения письменно предоставленного приказа, подписанного «Самим», что на памяти Фадеева никогда не происходило даже у предшественника на должности начальника Центра, мозг Сан Саныча, по принципу компьютера ненадолго завис, а вскоре включился в работу. Приезжий полковник не понравился сразу. Всем своим видом и манерой держаться, на бледную спирохету похож. Скользкий какой-то. Но дело есть дело, тем более приказ исполнять в любом случае придётся.

Приезжий между тем дополнил прочитанное очередным пояснением:

– Я с собой привёз все необходимые материалы по предстоящей работе. И ещё… Подобный приказ по линии своих служб получен и командиром вертолётного полка, который задействуется в разработанной операции, но у него масштаб действий шире стоит. Конкретно под ваших бойцов он в назначенное время только транспорт предоставит.

Фадеев кивнул, поморщился. Непонятка заключалась в том, что в привезённых бумагах слово «Война» ни каким боком не значилось, а расплывчатое понятие «Спецоперация», полноту картины не проясняло. Отсутствовало чёткое распоряжение – «Войти на чужую, сопредельную территорию и уничтожить…». Хотя нет! Распоряжение было и объект уничтожения значился. Только как-то всё не по-людски. «…с возможностью минимизирования потерь противной стороны». Это как?

В мозгу галопом мысль проскакала:

«В школе даунов я двоечник, мне ничего не понятно!»

Уточнил прямолинейно:

– Полковник, это война?

Соев на прямой вопрос ответил обтекаемо:

– Не совсем. Специальная военная операция. Вот же прописано.

– Ага! На чужой территории. Ну, да, и такое бывает. С виду моль, а шубы нет.

Приезжий с негодованием попытался надавить:

– Товарищ полковник..!

Пальцем ткнув в кнопку коммуникатора, Фадеев услыхав голос дежурного, распорядился:

– Казанцев, Аверина и всю его группу вызвать в штаб по тревоге. Аверина сразу ко мне в кабинет. Мухой!

– Есть!..

Майор Аверин

Алексей Аверин, 39 лет, майор, командир группы, рабочий позывной – Старый. Классический армейский холостяк. Не сказать, что этот праздничный день выдался для него сумбурным.

Праздники любого формата, как наверное и любой кадровый военный, он не любил. Только с построения пришёл. Парадную форму снял и в платяной шкаф затолкал, переоделся в удобную «гражданку». Прыгнув в свой «Опель Инсигния», проехался по лёгким пробкам праздничного Ростова. Припарковавшись в центре города, десантировался на «поляну» стола своей очередной пассии, с которой надо отметить, давно любовь замутил, и отказываться от этой пагубной связи, перетёкшей в привычку, не собирался. Успел пару рюмок водки в честь праздника выпить,.. Ночёвка предполагалась здесь же. …когда зазвонивший мобильник, голосом Витьки Казанцева, оповестил о срочном вызове командиром.

Поцеловав подругу, умотал.

Перед кабинетом шефа Аверин, успевший пропустить сто грамм водки в честь праздника, крутнулся перед зеркалом, висевшим в непосредственной близости от стола отсутствующей секретарши. Своим внешним видом удовлетворился. Можно сказать трезв и внешне вполне соответствует всем канонам Устава. Одёрнув куртку, постучал в дверь, развернув плечи, в неизвестность вошёл со словом:

– Разрешите?!

В этот кабинет за свою карьеру он входил много раз. Всё как везде в Вооружённых Силах. Сейфы, стол начальника, приставной длинный стол, стулья. Да-а! За креслом хозяина кабинета, в простенке прямо над его головой, портрет президента. И ещё. На окнах тяжёлые портьеры бирюзового цвета. Встретился взглядом с Сан Санычем и тут же перевёл его на незнакомого полковника, сидевшего на одном из стульев за длинным приставным столом. Повседневная форма одежды, в петлицах знаки принадлежности к роду войск ВВС, а на кителе белый академический поплавок, выдавали в нём иногороднего, скорей всего контролёра из столицы.

Шеф тяжёлым взглядом окинул подчинённого. Разрешил:

– Проходи, майор. Чего я тебя так долго ожидать должен? У тебя же машина есть.

– Сломалась машина.

Фадеев из-за душевной простоты подчинённого скривился:

– И я её почему-то понимаю. Не знаешь почему?

Майор плечами пожал. Что тут скажешь? Ведь не скажешь, что машина в порядке, а его выдернули с другого берега Дона, и ехать опять-таки по пробкам пришлось.

– Присаживайся. Можешь считать, что праздник закончился и для тебя начался рабочий полдень. И, да, я распорядился всех твоих по тревоге вызвать.

– А что, надо было?

«Сообщество» под аббревиатурой ГРУ,.. Это название и посейчас действительно для своих. В 2010-м его за каким-то лешим переименовали в ГУ ГШа, но как в народе говорят, хрен редьки не слаще, наполнение прежним осталось, хоть по некоторым пунктам внутренней деятельности скатилось на уровень чуть выше плинтуса. …довольно закрытое, со своими традициями и манерой общения внутри. Иной раз капитан генерала по имени отчеству назвать мог, а тот его аналогично, или по позывному. Это не считается чем-то из ряда вон выходящим.

– Надо. Мля!.. Так! Знакомься. – Мотнул головой в сторону незнакомого пока полковника. – Полковник Соев, он можно сказать по твою душу из самой Москвы приехал.

– Олег Ильич, – не вставая, кивнул Аверину москвич.

– Здравия желаю. – Подниматься на ноги тоже не стал, обозначил приветливую улыбку на лице, молодцевато поздоровался голосом.

Первоначальный вывод о человеке сделал:

«Прикольный типаж у полкана. Про таких кадров из их совместной «песочницы» иногда говорят: человек без определенного возраста, с незапоминающимся лицом. Все о нём знают, пару раз видели, но в целом он тёмная лошадка. Такие люди по своей натуре любознательные, они всё всегда обо всём и обо всех знают. Как правило, сами у руля стоят или за спиной рулевого, хотя делают всё чужими руками».

– Ну, что ж, Олег Ильич, – объявил Фадеев, – командир группы перед вами. Хотелось бы услышать частности командировки. Задачи. Расчёты.

– Да-да! Времени катастрофически мало. Приступим…

Прибывший из столицы полковник был старшим офицером 2-го Отдела, невесть какая величина, но всё же креатура родного Направления. Вывалил на голову Фадеева и Аверина хитросплетения задумки штабных разработчиков и аналитиков:

– …Вопросы?

Аверин приводя мысли в порядок, потёр лоб ладонью.

– Товарищ полковник, вообще-то, если честно, мне невозможно представить, чтобы ДРГ, вооруженная до зубов, при действии в густонаселенном районе с развитой инфраструктурой бегала в камуфляже. Обычно группу в такое место заблаговременно забрасывают, или она своим ходом, может на автомобилях там, в гостинице оседает. Работает под прикрытием. Вы же нас, считай, под танки бросаете.

– Нас самих тоже в раковое положение нагнули. – Каким-то бесцветным, без напора голосом, оправдался полковник. – Вы хоть сегодня выспаться успели, друзей и знакомых с праздником поздравили, а нас перед самым праздником сдёрнули, перед фактом поставили.

– Понимаю. Но и вы поймите. Любая операция требует хотя бы минимальной подготовки.

– Майор, да вы 24 часа в сутки готовым к любой командировке должны быть. Тем более все необходимые материалы я привёз. – Поставил на стол «дипломат». – Всё здесь. Местность, посёлок, городок, дороги, улицы, здания, ориентиры должные помочь прохождению группы.

Коммуникатор на столе Фадеева голосом дежурного оповестил:

– Товарищ полковник, группа Аверина в полном составе собралась.

– Пусть подходят. – Буркнул в ответ Фадеев.

– Есть!

Переключился на присутствующих:

– Ну, что… Ставим задачу?

– Товарищ полковник!..

СС кулаком столешницу на столе прихлопнул. Глаза его говорили одно, вот только действия сулили противоположное.

– Знаю! Но здесь сейчас случай другой. Не согласен, можешь деду Морозу письмо накрапать, типа: «Дед, хочу машину «Порш Кайен», айфон двадцатый и молодую красивую невесту, чтоб она голая раком по квартире ходила, сладкими прелестями светила и все дела! В командировку ехать не желаю». Знаешь, что он тебе на это ответит?

Аверин выдохнул:

– Знаю.

– Вот то-то и оно! Иди, Аверин, рассаживай всех в класс боевой подготовки.

В коридоре уж слишком шумно не было. Как говорится – народ для разврата собран, но голову не потерял. Ясно, что командировка светит. Только куда?

Алексей выйдя от командира, окинул бойцов. Отметил:

«Все!»

Добрая половина прибывших по вызову, всё одно задействована не будет и останется в части. Аверину сейчас предстоит выбрать, кто в операции участвовать будет.

Уже в классе окинув подчинённых, примерно знал кого возьмёт: «Та-ак!..»

Иван Тихомиров, его зам. 32 года, капитан. Рабочий позывной – Седой. И ведь действительно седой. Женатик. Жену обожает, двоих пацанов растит. Как зам, выше всяких похвал. Аналитик. Практик. Ему бы уже 2 года, как свою группу водить можно, а он к Аверину клещом приклеился. Не оторвать. Ну, это его дело.

Барсук – Игорь Барсуков, 23 года лейтенант, снайпер группы. Холостяк. Ну и правильно. Куда спешить? Молодой ишо! Опыта у парня маловато, но это дело наживное.

Ильяс Исмагилов, позывной – Тарик, 27 лет, прапорщик, 2-й номер снайперской пары. Женат. Жену Галия зовут. Ребёнок один у них. Дочь. Семьями дружат с Лукашевичами.

А вот и сам Степан Лукашевич, позывной – Крот, 28 лет, прапорщик, официально механик-водитель подразделения. У них с женой тоже дочь, ровесница дочери Ильяса.

Дальше Лерыч к стенке спиной прислонился, смотрит вопросительно – Валерий Корж, 34 года, официально капитан мед службы, по факту второй зам Аверина. Тоже холостяк.

Дед с Потапом за спинами парней укрылись, шёпотом базарят о чём-то. Один над другим шефство взял. Не самый плохой вариант наставничества. Пулемётчику группы, старшему прапорщику Святославу Конюхову, 39-ть. Александру Медведеву, 26-ть. Сержант-контрактник, минёр. Фамилии своей внешне не соответствует – худой, но жилистый и выносливый.

Так! Ещё Серый, Молчун и Хруст. Все здесь! Закадычные друганы и разгильдяи по жизни. Младшему 23-и, старшему – 27-мь. Махарадзе, Саенко, Хрусталёв. Технарь, «Шаман», то есть связист группы и силовик-широкопрофильник. Старлей, прапор и летёха. Но наглый летёха.

Г-хы! Что такое спецназ в понимании простого смертного? Бравые и бесстрашные парни, без страха и упрека. Так? Огонь, вода и шквал пуль им нипочём. Только люди, никаким боком не связанные с военной разведкой, уверены, что боец спецназа эдакая универсальная машина-убийца. Глупости, домыслы и невежество обывателей. На самом деле бойцов-универсалов не существует, хотя бы потому, что чтобы воспитать такого индивида, потребуется средств не меряно, времени затратить вагон, сил многих профессионалов – У-у-у! сколько, а там глядишь, либо пенсия у русского Рембо подошла, либо пуля шальная окончанию курса подготовки поспособствовала. Посему каждый боец команды имеет свой профиль: снайпер, подрывник, радист… Нда! Едина для всех только базовая подготовка и опыт боевых действий, ну и чтоб выжить голова на плечах умной должна быть.

Со скрытой издёвкой вопрос задал:

– Ну что пластуны, к работе готовы?

– А мы, командир, завсегда готовы. – Ухмыльнулся Санта. – Токо и ждём, что скажешь и куда бежать заставишь.

«О-хо-хо, дорогой! Вижу в бой рвёшься. Только в эту командировку я тебя не возьму. Перетопчешься! Охолонь!»

– Бежать никуда не нужно, к месту с комфортом доставят, а вот выполнять задачу повышенной сложности и секретности придётся.

Хруст перед собой и вверх, словно школьник, руку вытянул.

– Я за любой кипеж, командир!

Седой не повышая голос, уточнил:

– Командир, у себя или заграницей работать?

Аверин рукой махнул. Направление обозначил:

– Сейчас всё скажут и покажут…

Назвал позывные тех, которым остаться в классе нужно.

– Остальные в расположение. Будете оказывать посильную помощь в подготовке. Свободны пока.

Оставшимся причастным сообщил:

– Фото посёлка, в котором работать предстоит, сделанное со спутника привезли. На экран выведут и поэлементно растолкуют.

– Кто?

– Начальство. Оно родимое из самой столицы приехало.

* * *

При тусклом свете в отсеке, десять бойцов группы смотрелись органично и привычно именно для них самих. Майор Аверин скользящим взглядом окинул своих орлов, расположившихся на складных сиденьях вдоль оси вертолёта в грузовом отсеке МИ-35-го. Тесновато было. Вместо восьми, вдесятером впихнулись, но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Лишь бы извозчик довёз. Сегодня с ним на задание слаженная команда летит. Притёрлись давно и каждый фанат своей профессии. Девять душ, он десятый. Экипированы не по уставу, но по делу. Ещё бы!

Чтоб нормально работать, снарягу за свои кровные приходится покупать. Перед наезжающим из «старшей песочницы» начальством, светятся бронежилетами 6Б23, а на «боевые»,.. Вот как сейчас. …достают из загашников амеровский MULTICAM. Поверх него модульные системы бронезащиты, представляющие собой «разгрузку» с бронепанелями и возможностью установки необходимых подсумков под выполняемые задачи. Пиндосы, как всегда и здесь первыми выдрючились, «MOLLE» сотворили. Ничего не скажешь, хорошая система крепления c набором подсумков. Всё качественно сделано и отработано, только дорогая, зараза. Каждый из парней знает, на своей шкуре прочувствовал, от обмундирования, снаряжения, а тем более оружия зависит успех любой операции. Это только начальство в высоких кабинетах Москвы, то, что со снабжением связано, считает, что прикид от Юдашкина, верх совершенства. И ведь действительно, сидя жопой на мягком кресле в тепле, именно так оно наверно и выглядит. Это без дураков! «ЗеШки» ребята будучи в командировках, давно сами поменяли на защитные шлемы OpScorе, стоящие на снабжении подразделений специального назначения во всём мире. Тоже очень удобные, хорошо сидят на голове, сочетаются с очками, наушниками, кислородной маской, имеют обтекаемую форму.

Оружие обычное, каким всегда вооружены. Автоматы. Пистолеты, треть которых с глушителем. Ножи. У Деда пулемёт «Печенег», хорошая машинка для перемалывания живой силы противника, поражения огневых и транспортных средств. Стволом к потолку отсека уставился. Рядом с Дедом пришипился второй номер снайперской пары, Тарик. Свою игрушку установил между коленями, любовно прижал стволом к груди. Холит, лелеет «Винторез». Ну, это и правильно. Бесшумная и легкая по массе. Ещё, в умелых руках и высокой точностью отличается. На расстоянии в 400 метров – 100% поражение цели. Именно за лёгкость и компактность в войсках к ней намертво приклеилось звучное прозвище «игрушка». Так вот эта самая «Игрушка» обладает огромной силой выстрела: она с расстояния 400 метров с легкостью пробивает солдатскую каску. У первого номера – Барсука, американская М2010. От СВДэшки, как земля от неба отличается. Для неё предусмотрен быстросъемный глушитель, который устанавливается на ствол, заменяя собой дульный тормоз и пламегаситель. Все нужные приблуды, припасы, от медицины до РШГ, ребятки в проход уложили. Баллоны с газом тут же в армейский рюкзак упакованы. Надо же! Ведь кому-то из штабных аналитиков в голову мысль закралась – чтоб уменьшить потери у потенциального противника, воспользоваться плодами операции на «Дубровке».

«Ладно! Пусть!» – Аверин поморщился.

Это не первая… Даст бог! …и не последняя командировка. Сейчас в чреве МИ-35-го летела на задание слаженная команда единомышленников и фанатов своей профессии, которой каждый из них в душе гордится. В повседневности они почти обычные люди, на рабочем месте – военнослужащие, в командировках… одно из самых засекреченных и самых боеспособных подразделений Главного управления Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации. Такие отряды в узких кругах министерства обороны больше известны как спецназ ГРУ. Они не носят ни голубых, ни краповых беретов, не мелькают лицами на новостных каналах, на парадах их тоже не увидеть. В любой из таких отрядов попасть непросто из-за закрытости системы. В советское время набор в спецназ ГРУ проводился среди призывников-срочников, которые по своим данным годились для службы в ВДВ, и бонусом при этом было наличие разряда в каком-нибудь виде спорта: бег, прыжки с парашютом, единоборства и стрельба. Теперь условия отбора строже – в разведку не попадают, в разведку берут: опытные офицеры присматриваются к солдатам, которые хорошо себя показали на учениях или в боевых действиях. Однако и после того как взяли, те, бойцы, должны будут выдержать долгий и изнуряющий курс обучения. Следующий шаг в элиту среди своих – Отряд, по иному Центр. Можно только добрым словом вспомнить «Корабля», легендарного генерала Корабельникова. Когда в девяностых армию в кровь дербанили, доказывая её ненужность для страны, он, сжигая сердце и нервы, смог сохранить структуру и целостность организма разведки. Афганистан, потом первая Чечня, заставили пересмотреть и задачи, и тактику действий спецназа. Задачи разведки отошли на второй план, а ударная составляющая стала более отчётливой. Дисциплина в отрядах поддерживается не только уставом, в строгие рамки сами условия загоняют.

Вспомнилось последнее напутствие Бати. СС или по позывному Дон, провожая своих бойцов, сказал:

«Окажетесь за ленточкой, мирной жизнью не обольщайтесь. Помните, там своих нет. Только чужие. Не ведитесь на то, что они на русском языке болтают. С четырнадцатого года наших людей и в хвост и в гриву долбят, мирные города из крупняка расстреливают»…

– Подлетаем! – голосом командира вертушки, разродился динамик. – Старый, предполагаемая готовность высадки – восемь минут.

На территорию сопредельного государства залетали со стороны Белоруссии и если по всем международным законам рассудить, уже больше часа находятся вне этого самого закона. За время полёта болтало и вибрировало их безбожно. А всё потому, что пилот в таких делах, как переброска группы, «не первый раз замужем» был. И поговорка у него соответствующая, как жизненное кредо во время полётов: «Ниже летаешь – дольше живёшь». Ага! Чем ниже летит пилотируемый вертолёт, тем больше вариантов проскочить и спрятаться за рельефом местности, за искусственными препятствиями, за те же деревья прислониться. Небольшая высота полёта обеспечивает скрытность подхода к цели, а это залог успешного выполнения задания.

– Собрались! – голосом «перебивая» шум движков, приказал Аверин.

Вертушка замедлилась, пошла на посадку. У самой земли пилот выровнял её, а вскоре колёсами притёр к грунту.

– На выход!

Через двустворчатые двери, нижнюю створу используя как трап, бойцы выскакивали в ночь, и отбегали от вертолёта. Аверин оглянулся. Кабины членов экипажа МИ-35-го раздельные, размещены уступом. Махнул рукой. У вертолётчиков ночники ГЕО-ОНВ, с высоким разрешением. Увидели. Сорвались с места, взмыли вверх. Прочь заскользили. Вот и всё!

– Включить матюгальники. Проверить связь внутри группы.

Для связи внутри группы по штату стоит Р-392. Мало того, что эта радиостанция морально устарела ещё лет двадцать назад, она устарела и износилась физически. Посему радиостанции в убогом состоянии. Бойцы уже давно сбросились и закупили себе УКВешные «Моторолы», поскольку связь внутри группы должна быть устойчивой.

– Норма!

– Направление юго-восток. Движение в колонне – стандарт. До окружной дороги 8 километров. Выдвигаемся. Вперёд.

Ох! Нагружены как верблюды. Почему, как? Каждый боец спецназа на долгий выход берёт тактический рюкзак, куда всё нужное барахло складывает, вот и похож на верблюда…

«Хорошо живёт на свете Винни-Пух,

От того поёт он песни вслух,

И, не важно, чем он занят…»

Бешеной собаке сто вёрст не крюк. Спецназу четырнадцать километров по пересечённой местности, на один зуб. Даже не вспотеют. Не успеют. Только дыхание слышно, да глухой топот ног в ночи. О том, что кто-то заметит, особо можно не переживать. Киевская провинция изобилует полузаброшенными сёлами и заброшенными хуторами, по нынешней жизни используемыми в виде летних дачных владений. Отпрыски достойных крестьянских семей подаются в города, а старики понемногу умирают, и в зимнее время года присматривать за жилищами просто некому. С рюкзаками на плечах, оружием, соскользнули в сухое русло, обходя жильё стороной и двинулись по нему, благодаря всех богов за то, что снег в этих местах отсутствует напрочь.

Понятие «сухое русло», относительное, его не следует понимать буквально, ибо струившийся меж маленьких берегов поток прервал свое течение. А ложе ручья назвать сухим, очень затруднительно…

Вот и Гостомель. В жилую зону заходить не стали. Мимо проскользили. Нечего там делать. Гражданские, это не их цели. Хотя и крови местных вояк пускать не хочется, по большому счёту свои же ребята. Но тут пятьдесят на пятьдесят и ничего не попишешь. Судьба у каждого своя, её на кривой козе не объедешь.

Взлетно-посадочную полосу и небольшой авиационно-военный городок возвели на окраине посёлка изначально исключительно для нужд АНТК имени Антонова. Полоса одна – 3,5-километровая бетонка, имеется ЖД линия от станции «Буча». Авиационная инфраструктура в полной мере присутствует. Главной «фишкой» аэропорта являются закрывающиеся гигантские ангары. Попасть на территорию сложно – объект режимный. Но не для спецназа.

Берёзы и сосны выделяют парковую зону. Асфальтированные дорожки покоцанные непогодой и временем. У домов малолитражки, иные под брезентовыми чехлами спрятаны. Городок спит. И это действительно городок похожий на сотни таких же, что есть и в России. Будто не в иностранное государство попали, а к себе. Двухэтажка административного здания ВСУ – на фото она сверху несколько по другому смотрелась, рядом четыре этажа гражданской администрации аэропорта.

– Делимся! Связь поддерживать постоянно.

Разбежались.

Угол с транспортными контейнерами. Антенное поле. Заморачиваться ним не их задача. Смысла зацикливаться никакого. Оно для группы весит примерно столько, как частный сектор в этом уютном уголке недалеко от Киева, под названием посёлок Гостомель.

На площадках у ВПП за огороженной кольями металлической сеткой стоят гражданские самолёты, по другую сторону высокий бетонный забор. Вышки с прожекторами. Ангары. Большие. В одном из них «Мрия» должна быть. Но им она точно не нужна. Не до неё сейчас…

Двойка: Хруст – Потап

Кирпичное здание казармы, в своём первозданном качестве сохранившееся с советских благодатных времён. Стояло оно в стороне от основных построек комплекса аэродрома. Аккуратное, одноэтажное, выстроенное из силикатного кирпича. Перед ним, как и положено – плац. Тоже крохотный, обрамлённый бордюрами, за которыми перед посаженной когда-то давно линией берёз, навечно наверное, и традиционно, вцементированы металлические рамы с плакатами. Свет в окнах не горит, а вот отсветку центрального коридора заметить можно.

Тишина. Ни ветерка. Погодка шепчет. Зима, а совсем бесснежно и не холодно. Темновато правда, но и приборов ночного видения у группы нет. В силу привычки, по шороху и смене почти неразличимых красок темноты, определил выделенного Старым напарника. Спросил:

– Как прошло, Потап?

– Порядок. – Доложился сержант. – Можешь работать.

– Добро! Остаёшься на контроле. Пяти минут должно хватить, потом подтягиваешься. Ну, ты понял?

– Есть! Иди уже, начальник.

Оставив Медведева контролировать тылы казармы, лейтенант чуть ли не скрываясь, скорым шагом прошёл-пробежал к центральному входу в казарму. Чтоб не доставляло неудобства, поправил за спиной тубус РШГ, автомат в левую руку переправил. Случись что, шуметь рано, и выкручиваться придётся изгаляясь ножом и пистолетом с навёрнутым на ствол глушителем. Через дверь, внутренний запор на которой сержант и ходил отпирать, вошёл внутрь в маленькое, освещённое помещение – эдакий предбанник для удержания холода в межсезонное время года. Ухом ко второй двери приник. Услышал глухое, монотонное:

«Тук! Тук! Тук!..»

Встав на колено, миллиметр за миллиметром расширил щель между дверью и косяком. Кожей щеки почувствовал прохождение сквозняка. Взглядом просканировал вид в коридоре. Удивляясь, хмыкнул:

«Надо же, не спит!»

В такой час глаза кажется, сами собой готовы закрыться, и хоть на короткий миг отключить своего владельца от реальности. Раньше этот временной промежуток ночи, в преддверии утра, люди воинской профессии называли часом волка. Вот и дежурный роты обслуживания аэродрома, усиленно боролся, чтоб не заснуть. Оно и ясно, что бороться, не службу тащить! Разгильдяй покинул тумбочку напротив входа в центральное помещение. У стенки установил стол со стулом и… усевшись за него, извлёк нож из ножен на поясе, элемент формы одежды и статуса представителя дежурного наряда, лениво тыкал его острым концом в какую-то картонку, лежавшую на столешнице. Один как перст. Второй и третий, зуб можно дать, в спальном расположении на кроватях дрыхнут. Ну что за вояка, такой ущербный пошёл! Расслабились без войн и финансовых потрясений. Ну-ну!

Глянув на циферблат наручных часов, отметил:

«Уже в общем-то можно действовать, наши к местам выполнения задачи подтянуться бы должны».

Через щель слегка приоткрытой двери Хрусталёв прислушался к тишине, помимо того непроизвольно отметил, что нож точно штатный, идущий в комплект автомата Калашникова, наверняка туповат, равно как и его владелец на ближайшие сутки. Нет, уже меньше. Гораздо меньше суток.

Но всё же клинок был достаточно остёр, чтобы если засранцу повезёт, раскроить Хрусталёву физиономию.

«Тук! Тук!..»

Как ни странно, но оба взгляда напоролись друг на друга. У солдата украинской армии они расширились и превратились, чуть ли не в блюдца.

«Не пуганные они здесь. – Пришла в голову Хруста мысль. – А ведь он меня не как врага испугался. Испугался, что с проверкой несения службы пришёл и почикал за разгильдяйство на дежурстве».

У парня уже и рот открываться начал, вот-вот крик из него вырвется. Понял некоторое несоответствие с регламентом проверки. Что у него в мыслях проклюнулось, не угадать. Может дух отца Гамлета в армейской снаряге увидел, испугался. Вот только рука с ножом дёрнулась, готовая с перепугу, использовать его на вроде того же обычного камня. Действительно, вдруг хоть таким Макаром посчастливится привидению в голову угодить.

Ага! Вдруг посчастливится в последний миг почувствовать себя, эдаким Рембой, и все четыре дюйма закаленной стали вонзятся в основание шеи, и удар окажется гибельным для страшного пришельца в балаклаве под капюшоном. А вот кричать не нужно! Жаль пацана, но никак по другому.

Негромкий хлопок в пустом помещении раздался, словно кто-то сухую ветку о коленку сломал. Нож вылетел вон из руки дежурного, приглушенно звякнул о старый, истончившийся, почти насквозь протёртый несчётными подмётками линолеум пола. На обезображенном гримасою страха лице отразилось внезапное изумление. Парень глазами повёл, опустив их себе на грудь в район сердца, не понимая, что ужалило её в самую неподходящую минуту. Снова послышался хлопок. Украинский военный пошатнулся и рухнул плашмя, грудью на стол, там так кверху спиной лежать и остался.

Сам нарушитель ночного казарменного быта мухой метнулся через холл, прикрыл двери в спальное расположение, отметив, что лампочка дежурного освещения тускло светит перед центральным проходом, позволяя распознать то, что лишние телодвижения и звуки из коридора никого не потревожили и все военные продолжают спать.

– Потап, – в гарнитуру радиостанции тихо проговорил Хруст. – Давай ко мне.

– Иду.

Прибывший Потап держал под контролем закрытые двери спального расположения, между делом прямо на входе выкладывая из тактического рюкзака десятикилограммовые баллоны с газом, внешне похожие на огнетушители малого объёма. Ух! Умаялся пока до логического, спланированного ещё дома, конца груз дотащил. Хруст в холле появился уже не сам, он прямо из кровати умыкнул толком не проснувшегося сержанта, определив его по форме, разложенной на табуретке. Товарища в бытовку определил, скотчем стреножив ему ноги и руки за спиной. Ладонью по щекам поплескал, чтоб окончательно в себя пришёл, и с ним работать можно было.

Глянул на хронометр на запястье руки. Удовлетворённо хмыкнул. Время ещё было, а они вроде как на своём участке справились. Осталось повадки местных командиров узнать:

– …Вова, сам всё расскажешь или помочь, а то ведь могу.

– Да, пошёл ты! – попробовал храбриться сержант, толком не разобрался в происходящем, но тешил себя мыслью, что это проверка их роты одной из верхних структур.

– Твоё дело. Не хотелось бы прибегать к экстренным способам язык развязать, да выхода, кажется, не оставляешь…

Испокон веку все пытошники объявляют: мы слишком честны, чисты и праведны, чтобы употреблять калёное железо, дыбу, испанские сапоги, русский кнут и так далее по списку. Но употребляют не колеблясь по простейшему соображению: перечисленные средства очень действенны. Испанских сапогов у Хруста не было, а вот пара затрещин язык военному развязали. Соловьём запел:

– Старшина роты и посейчас после вчерашнего отмечания 23-го, пьяным в каптёрке дрыхнет. Ротный к восьми тридцати заявится. У взводного отгул. Вчера ответственным был. А больше у нас начальство особо-то не появляется…

Ответствуя, парняга вложил в голос столько отчаяния, что впору пожалеть бедолагу. Челюсть, казалось, сама по себе дрожала.

В бытовку Потап заглянул. Доложился:

– У меня всё! Осталось кнопку нажать.

– Не задохнутся в усмерть?

– Не должны. Там пара форточек для проветривания открыты.

– Ну так жми! – подмигнув сержанту, сказал Хруст. – Тут Вова сообщил, в каптёрке их прапор почивать изволят.

Сержант, заслышав страшного ката, представил себе, что второй пришлый казарму подорвать собирается, заблажил:

– Господи, помилуй нас грешных!

– А ты не греши, Вова. – И напарнику. – Потап, жми кнопку.

Потап нажал. Сержант в ожидании взрыва зажмурил глаза. Когда не дождался, открыл их, взглядом наткнулся на противогазные маски на лицах врагов.

Тот, кто допрос устраивал, ладонью в перчатке по его плечу потрепал. Изменённым из-за противогазной маски голосом проговорил:

– Не ссы, Вова. Проспитесь, живы останетесь. Потап, пошли старшину навестим и командиру доложимся…

Двойка: Барсук – Тарик.

Тихая лунная ночь подошла к концу. Ещё совсем недавно ни души нигде не было и вот, пожалуйста, в отдельных окнах уже свет горит. По улицам в сторону центрального КПП спешат одинокие фигурки людей. Скорее всего, на автобусную остановку торопятся, на работу. Им до Киева предстоит добираться, потом ещё на метро и на наземном транспорте протрястись. Собачий лай напоминает, что местные шавки бдят. За своё пребывание на территории городка освоились, в подобие стаи сбились, понятие «свой-чужой» с возраста открытия глаз усвоили.

Отдышаться смогли в процессе освоения лёжек и взятия под контроль подходов к местам отработки главной задачи. Оба прильнув к окулярам винтовочной оптики, исследовали свои сектора. Отсюда, с высоты крыши ближайшего ангара, всё превосходно видно.

Так! Теперь доклад:

– …Старый, ответь Барсуку!

Услышал в крохотном динамике наушника:

– Старый в канале.

– Мы на месте. Территория под контролем.

– Принял. Отбой!

В городских условиях малым подразделениям часто приходится вести боевые действия в окружении и надеяться только на себя. Снайперы держат под контролем длинные улицы, переулки, площади, проходные дворы, все более-менее обширные и открытые места в целях недопущения выдвижений противника и его перегруппировки. Вывести из строя командный состав противника или расчёт огневых средств, связь, или операторов приборов наблюдения, большой вклад в работу ударно-диверсионной группы. Потребуется, можно и снайперский террор организовать, хаос и смятение среди бойцов, страх, деморализацию, чтоб противоположная сторона не наглела.

В идеале снайпера сопровождает автоматчик. Страхует. Прикрывает ему спину от внезапного нападения. Пара Барсук – Тарик, особенная, давно сработанная. Обязанности прикрывающего, обычно выполняет Тарик. Позиции для работы они всегда выбирают по своему разумению, так, чтоб стрелять удобно и задачу своим облегчить максимально.

К работе основная группа давно приступила, ну а «глаза и уши» продолжили осуществлять контроль территории. Время тикало. Рассвет наступил. Городок проснулся.

Снова в канал врезался:

– …Барсук вызывает Старого!

– Слушаю?!

– Командир, светлый «Фольксваген» затормозил у входа на стоянку. Из машины выбрались двое военных, направились к вам. Встречайте.

– Понял тебя. Отбой!..

Группа Лерыча

Чтоб выйти к объекту, их тройке пришлось преодолеть территорию автопарка, где никакой охраны не было, но стояли, где в ряд, где как придётся, транспортные средства, от погрузчиков, до ржавых автобусов-«ЛАЗов» ещё первой серии – 695-й кажется. Выбрались на бетонку ВПП. Всё в запустении, как будто хозяина нет.

– Хотелось бы посмотреть в глаза той заразе, которая наш объект к чёрту на кулички заправторила! – посетовал Дед. – А ведь ещё в комендатуру возвращаться придётся.

– Не ворчи, Дед! – не сбивая темпа полубега, откликнулся Крот. – За то, на свежем воздухе работать.

– Манал…

– Ахренеть! – чуть ли не в голос воскликнул Крот, сбиваясь с шага.

– Что?

– Ангары…

Ряд ангаров действительно впечатляли. О масштабах самого большого из них можно судить по пожарной лестнице, по стене будто в небо уходившей. Рядом ни души.

– Отставить разговоры! Раздолбаи! – одёрнул Лерыч. – Если поторопимся, всюду успеем. Тихо!

Команду жестом продублировал.

Остановились. На колено опустились. Оружие к бою привели. Хорошо на саму бетонку выскочить не успели.

– Это кто?

По самой кромке полосы, с противоположной стороны послышался шум шагов и голосов. Никто там тишину нарушать не боялся. Шли, как бараны в отаре.

– Смена. – Решил Дед.

– …Три, четыре, пять, шесть. – Считал по головам сумеречные тени Крот. – Что-то многовато.

– Нормально. – Пришёл к выводу Лерыч. – Кто-то за аппаратуру сядет, кто-то в охрану встанет. Расслабились щеглы.

– Дождёмся смены? – спросил Дед.

– Можем в комендатуру не успеть. Да и смена в казарму попрётся, а там Хруст…

– Тогда что?

– Будем окучивать. Сначала охрану, а уж там и смену радара.

Радиолокационная станция кругового обзора П-18 обозначилась сначала антенной, а уж потом и кунгом на транспортном средстве. Укрылась она в капонире. Здесь спецам холод помог. Смена в кунг полным составом убралась, а вот охранники в стороне стояли, и дымя сигаретами общались. Кто-то сейчас в тёплую казарму отправится, а кто-то на холодном ветру куковать будет. Из оружия, у всех четверых штык-ножи на ремнях, и всё. Действительно не пуганные.

Подобрались. Тенями в полный рост встали.

– Эй, военные!

– А? Кто здесь?

Голос испуганный.

– Рот закрой и молчи в тряпочку. Спецподразделение ГУР ВСУ с проверкой к тебе нагрянули. Чтоб начальству за такое несение службы генералы клизму вставили. – Громко не проговорил, прошипел Лерыч. Всегда шутником и аферистом в командировках числился. – Ну-ка, кругом. Руки за спину.

Пластиковыми наручниками окольцевали. Вокруг рта и шеи скотч намотали. На головы их же шапки напялили.

– Стойте здесь. Отдыхайте.

С составом смены… И старым и новым. …совсем просто получилось. Открыли дверь, скомандовали:

– Выходить по одному! В одну шеренгу строиться! Работает спецназ ГУР из Киева!

Дед, старый воин, после того, как всех повязали, незаметно перекрестился. Слава богу, никого из молодняка резать не пришлось. Подумал:

«Молодец Лерыч! Выдумщик хренов!»

Чтоб не замёрзли, предварительно раздолбенив аппаратуру, пацанов как кильку в бочку, в кунг запихнули, на ключ замкнули, а сам ключ за капонир забросили.

– Лерыч вызывает Старого!

Услышал ответ:

– В канале!

– Пеленгатор в минус!

– Потери?

– Потерь нет.

– Добро. На вас ещё комендатура.

– Помню.

– Конец связи.

Капитан обернулся к товарищам, сказал лишь:

– Работаем дальше…

Группа Старого

Это только в плохих фильмах, с непонятно откуда приглашёнными консультантами, крутые парни «на лихих конях», с криком «Ура!» врываются в стан противника и месят его, во все стороны разбрызгивая реки крови. Действительность гораздо прозаичнее. Сначала всё планируется вдали от места работы, затем следует выход к объекту. Разведываются и берутся под контроль подходы к нему. Дальше, как правило первоначальный план… Гм!.. «Как фанера над Парижем пролетает в направлении далёкого путешествия на три известных буквы» … корректируется по условиям выявленных реалий. В конечном итоге…

– Наружной охраны объекта не наблюдаю. – Доложил по связному каналу Седой.

– У меня тоже чисто. – Откликнулся Серый, контролировавший внешний «вход-выход» узла связи в торце здания.

В канале связи проявился Барсук, доложил о появлении «Фольксвагена».

– Седой ко мне. Пока ведём наблюдение и разбираемся с приезжими. – Распорядился Аверин.

Военных, не вовремя подкативших на «Фольксе», «паковали» в четыре руки. Старый с Седым. Молчун с Серым тылы обеспечивали.

Сработали почти чисто. Чисто в том плане, что никто из обоих и пикнуть не успел. А почему «почти»? Если Старый своего в полном сознании спеленал, то второго Седой придушив, перестарался, в полную отключку вогнал.

– Он хоть живой? Или шею свернул? – поинтересовался командир.

Заталкивая тело в багажник, Седой пульс на шее проверил. Отчитался:

– Жив.

– Карманы проверь.

Среднестатистические мужики в зимней повседневной форме. Не амбалы. Не крутые. Но вот две вещи смущали. У обоих при себе оружие имелось… И это в мирное время! …во-вторых помимо пистолетов, удостоверения личности сотрудников СБУ в кожаных мужских кошельках. Вишенка на торте – пропуска в центральный офис вышеуказанной конторы. Напрашивается вопрос. За каким ляхом старшие офицеры безопасности Украины, в такое время в эту дыру прикатили?

Машину отогнали в дальний «карман» бокового проезда. Устроились почти в тепличных условиях.

– Значит так, – сидя со скованным, освобождённым от верхней одежды «языком» на заднем сиденье, Старый повёл беседу. – Времени в обрез, не больше десяти минут. Время пошло, потому на свои вопросы, я хочу получить быстрые ответы. Полемика не нужна, подполковник. Вопрос первый. Цель приезда?

СБУшник запираться не стал, ответил сразу:

– Плановая проверка узла связи аэродрома.

– Я не видел сопроводительных документов.

– Был звонок из Киева.

– Седой, – отвлёкся на стоявшего с наружной стороны напарника, командир. – Там второй подопечный по времени в себя придти должен. Уточни расклад.

– Есть!

Пока продолжалось общение в салоне, со стороны багажника машина от раскачки в лёгкий разнос пошла. До слуха доносились тихие стоны, мычание, ругательство и слезливый говор, периодически прерываемый шепотком Седого.

– У-у-у! Да способен ли ты уразуметь? Я – понятия – не – имею – к-когда!!!

– Тем хуже, – хладнокровно промолвил Седой. – Но может это тебе снова поможет возыметь полное понятие.

Вновь автомобиль раскачало, добавив к тишине заканчивавшейся ночи мычание, стон, а вскоре тенорок ответа.

– Чего вы от нас хотите? – тоскливо сказал подполковник, освобождаемый от, рубахи и майки посредством хорошо отточенного ножа.

– Правдивых ответов. Пока я их не услышал.

Только в кинофильмах бравые герои развязывая язык врагу подробно излагают, что именно сотворят с ним если тот запираться будет. На деле же всё по-другому, субъект и так мстителен. Тем более, если он с тобой одного поля ягода. Всё понимает, и всё равно изворачивается. Работа такая.

– Я вам правду и сказал. Я профессионал, а не грёбаный герой. Только любители строят из себя несгибаемых идиотов. И безуспешно, между прочим, ибо под пытками раскалываются все, кроме психопатов с оглушёнными нервными окончаниями…

– Полемика.

Нож с короткого размаха вошёл в ляжку подполковника.

– А-а-п!

Прорвавшийся крик стих из-за вовремя сдавленного горла.

– Вопрос прежний. Четыре минуты!

– Р-рожа палаческая! А-а-п!

Вторая ляжка продырявлена. Седой у двери проявился. Доложил:

– Эти в роли кураторов приехали. Ждут, что русская десантура в Гостомеле 25-го высадится. Сверху в наших штабах протекло, только с числом не угадали или операцию на день раньше перенесли. Части к объекту постепенно перебрасывают, боятся, что кто-то из своих, нашим инфу сбросит. Частично уже перебросили. Помимо этих двоих в здании ещё пятеро СБУшников, но те из низового звена. Работают с 23-го числа. Успели два пункта ПЗРК не из местного контингента организовать и на дежурство поставить.

– Вот видишь, подполковник, как врать нехорошо. За враньё наказывать приходится, но я понимаю – служба. Сам такой. Извини, ничего личного.

Клинок, пробив дыру между рёбрами, вошёл подполковнику в сердце. Тот задёргался, но быстро затих. Старый аккуратно выбрался из машины и только потом извлёк из тела нож.

– Со вторым, всё?

– Да.

– Уходим.

На бегу связался с Барсуком.

– Барсук на связи!

– Время! Можно отработать ретранслятор сотовой связи.

– Понял тебя. Работаю…

Суетная ночь, как ей и положено, подходила к завершению. К шести утра Старый уже знал систему охраны территории. Имел представление обо всём здании управления аэродромом, узле связи и возможностях местного гарнизона. Все двери изнутри на внутренние запоры закрыты, задраены. Это минус, но есть и плюс. Главное, в этом богом забытом месте, видеокамерами не озаботились, и работать можно было более-менее комфортно.

Открылась дверь центрального входа в административное здание. На крыльцо вышел офицер, стал под фонарём и закурил сигарету.

– Серый, – ожила голосом командира горошина-наушник Махарадзе. – Твой клиент. Ты ближе всех к нему.

– Вижу. Работаю.

Старлей, как раз из-за угла разглядывал спину ВСУшника. Тенью, вдоль стены, на мягкой лапе прошмыгнул. Прыжком, без единого намёка на шум подошв, перемахнул на крыльцо. Одним быстрым движением рук переправил пускающего табачный дым в ночь офицера в небытиё. Безвольное тело оттащил в сторону, подсунул в торец ступеней. Снова на крыльцо запрыгнул. Схватившись за дверную ручку, потянул на себя. Дверь осталась не запертой. Доложился:

– Есть проход!

– Жди. Идём.

Как всегда на боевом выходе, по одному, цепочкой друг за другом, с дистанцией пять-шесть метров, проскочили ко входу. Первым внутрь через дверь Серый проник и тут же нарвался не на дежурного, как планировал…

Серго Махарадзе

Серый лишь войти успел,..

По ощущениям, словно в театр абсурда попал, да ещё из чёрно-белой картинки в цветной оказался. Снаружи за дверью зима и ночь, а здесь иллюминация. За занавешенными светомаскировкой окнам, полным ходом работа кипит. А назад отступать уже никак. Своим видом у многих внимание на себя обратил, удивлённые взгляды приклеил, с рабочих моментов перетащил. По широкому коридору, на две стороны разделённому пятачком «пропускника» со столом, из-за которого на него пялился широко открытыми глазами дежурный офицер, из кабинета в кабинет деловито ходили военные. Будто и не ночная пора вовсе, а самый настоящий рабочий день-деньской. Тут же по лестнице вниз спускается какой-то войсковой туз, но точно не генерал. У генерала почти любой армии из бывших республик, в петлицах значки почётного лесника присутствуют. У этого, нет. Рядом с начальством золотоволосая деваха в лейтенантском звании вышагивает. Если б не влетел, как пацан, в чужие пенаты, то можно было бы и рассмотреть вариант за феминой приударить. Фигурка ладная, в идеально подобранной форме.

Девушка со ступенек, мимолётным взглядом окинула армейское быдло в балаклаве, кажется, презрительно вздернула носик.

…Вот именно после презрительного взгляда девицы, на голову разведчика и посыпались неприятности. Ну, как неприятности?.. Шкаф в камуфляже с пустыми погонами на плечах, будто из-под земли, из-за внутренней двери материализовался, пистолет в руке стволом под подбородок упёр. Проворковал на чистом, родном, русском языке:

– Руки! И без глупостей!

Поднял. Куда деваться, когда за спиной второй, возможно, такой же резкий проявился. Пятернёй в спину подтолкнул слегка и тоже, чуть ли не на ухо вопрос задал:

– Кто ты?

Толково сработали, но и Серый, малый, не пальцем деланный. Он, ещё будучи курсантом военного училища прививку от похожей ситуации получил. И не одну. Как пример:

Их престарелый генерал частенько в пик рабочего дня любил взгромоздиться на трибуну при центральном плацу и, закрыв глаза предаваться толи сну, толи мыслям о давно маячившей пенсии. Курсант Махарадзе, вместо того, чтоб обойти лежбище генерала, решил дистанцию сократить, попёрся аккурат мимо «Батьки». Что там у генерала в мозгах клюнуло или сон плохой привиделся, неизвестно. Вот только открыл тот глаза и прямо напротив трибуны заметил пробегавшего Серго. Ожил тут же.

– Стоять курсант!

Остановился. Молодцевато представился:

– Курсант Махарадзе!

– Чем вы занимаетесь? – задал вопрос генерал.

Ответил, что первым в голову пришло:

– Ничем, товарищ генерал!

И чуть в осадок не выпал, когда услышал:

– Ну, занимайтесь. Занимайтесь.

Генерал продолжил начатое дело, ну а Серго благополучно умотал по своим курсантским делам.

Вот и сейчас выдал, что первым в голову пришло:

– Капитан Гусев. ГУР ВСУ.

Какая там мысль заднего посетила, кто знает? А вот у того, который перед Серым стоял, глаза на миг подвисли. Брови на лоб приподнялись. Завис бедняга.

Мастерство не пропьёшь. Руки, как бросок кобры сработали. Ногами чуть в сторону корпус сместил. Вывернул руку с пистолетом, направил ствол в сторону второго.

– А-а-й!

Выстрел.

Второй ещё завалиться не успел, когда подвернул руку с пистолетом и снова выстрел произвёл. В грудину украинскому товарищу. Окончательно нашумел. Только уже сразу после второго выстрела и родная группа подтянулась. Свистопляска, с танцами, бубнами и дрессированным медведем, в виде спускавшегося по лестнице «недо-лесника» и женского крика, вступила в новую фазу. Старый помимо пострелушек приказ озвучил:

– Серый каплун живым нужен!

На внутреннем сленге группы, «каплуном» старшего офицера противной стороны называют, которого непременно в виде «языка» использовать предстоит.

– Понял.

Понять-то понял, только первый этаж в натуральное поле боевых действий превращается. Попасть под дружественный огонь, как нефиг делать можно. Кто ж знал, что у украинских архаровцев в мирное время, во второстепенном штабе почти заштатного аэродрома, оружие на руках окажется. Блонда, вон, бездыханной куклой на лестнице расщеперилась, кружевным бельём из-под заголившейся юбки светит. Пуле шальной всё равно в кого попадать. В общем, не хило прилетело, посмертием обезобразив красивое девичье лицо. Жучара в крутых погонах жив. Присел, спиной в стену влип. Испугался. Штабного клерка по повадкам видно.

Чтоб, какая шальная пуля тушку клиенту не попортила, Серый пригибаясь вильнул уходя с линии огня, метнулся к лестнице, словно мать дитя прикрыл собой. Вовремя, надо сказать. Своими собственными рёбрами почувствовал, что в броник со стороны спины, будто пару гвоздей вколотили. Да и хрен бы с ним! Оружие – обычная стрелковка. Так ведь нет же! Плечо словно кипятком ошпарили, а руку железной арматурой приложили, лишая её подвижности.

– Ай, мля-а!

Второй рукой за шиворот отлепил дядю от стены, потащил вниз, а потом и за стойку дежурного запихнул, между делом снова словив пулю бронежилетом…

Основой для слаженной работы группы в бою, является знание бойцом своего места в команде, и чёткое распределение и получение задач и целей. Если Серый чистой воды штурмовик, Седой – прикрывающий. На нём прикрытие и зачистка, а ещё ураганная аналитика. Остальные двое в команде сейчас на подхвате.

Капитан Тихомиров в здание вторым входил, дав Махарадзе оглядеться. В бой, что называется «с колёс» вступил, потому как, два выстрела прогремели и противник задёргался. До Седого за считанные мгновения дошло, что в боевом отношении собранные здесь военные представляли собой сборную солянку. Штабные в большинстве своём в ступор вошли, но были среди них и те, кто где-то, как-то, через горнило войны и конфликтов прошли, и уж в похожих ситуациях прошаренными были.

Так как шум уже поднят был, стесняться не стал, из автомата чесанул по пространству коридора с правой стороны, решив, что наибольшая вероятность неприятности может именно оттуда исходить. Через секунду ощутил плечо товарищей. Старый с Молчуном взяли под огневой контроль левую сторону. Группа в полном составе внутри первого этажа окуклилась, на пятачке рассосалась, устроив маленькую войнушку.

В ухе проснулся голос Барсука:

– Командир, нашумели?

– Сильно?

– Терпимо. Фоном идёт. В жилом секторе может и не заметят. Далеко.

– Держите сектора, пока по плану работаем.

– Держим.

– Конец связи.

Иван заметил, что Серого ранили, но помощь, кажется не требовалась. Сбросил под ноги опустевший магазин, заменив его на полностью снаряжённый. За полторы минуты боя подавили сопротивление, и командир озвучил дальнейшую задачу:

– Седой, проверь второй этаж.

– Принял!

– Серый, ты там как?

Можно было и не спрашивать. И так заметно, что Серый стянувший с головы балаклаву, как не храбрится, на глазах завял, и внешним видом, ободранным броником и бледностью с зеленцой на лице, напоминает сейчас южный фрукт фейхоа. Если продолжение банкета затянут, то состояние парня станет ещё более фейхуовистым.

– Норма. – Откликнулся. – Жить буду.

– А, куда ты денешься?! Перевязался?

– В процессе.

– Разгильдяй! Остаёшься здесь. На тебе контроль этажа и жизнь полковника.

– Какого полковника?

– Того, на спину которого ты уселся.

– Понял, не дурак.

– Молчун, со мной в подвал спускаешься. Работаем…

Седой

Второй этаж встретил Седого обманчивой тишиной, которую, минуя коридор, он нарушил, стреляя на слух через закрытую дверь. Успел очередью дверное полотно прошить и сразу же от пистолетных выстрелов, проводимых с торца коридора, упал, прижался к полу, сбивая противнику прицел, перекатом ушел вправо, открыл по боевикам огонь. Глушитель предсказуемо гасил звуки стрельбы.

Поднялся. Побежал. Маленький отсек-тупичок, отделённый от длинного коридора широкой дверью с толстым, непрозрачным теперь уже разбитым стеклом, выказал неприглядную картину. У длинной, обитой коричневым дерматином скамейки у стены с цветными фотографиями самолётов в рамках, увидел раненого офицера ВСУ в повседневке. Кровищи с него, как с кабана натекло, и он, уползая, нею за собой целую дорожку оставил. Вошёл. Перевернул его на спину. Кто по званию, хрен его маму знает, погоны-то у них давно от российских стандартов отошли. Палец к шее приложил, осознал сразу – жизнь теплится, но не жилец…

Связка: Старый – Молчун

Старый с Молчуном, друг за другом, через дверь заскочили в короткий тамбур,..

Повезло, что запоры связисты оставили не запертыми.

…и по узкой лестнице, прыгая через ступеньку, понеслись вниз. По облупленной штукатурке и лохмам краски на стенах, чувствовалось некоторое запустение и приближение подвала, спланированного и выстроенного в советское время. Ещё дверь и тоже не запертая. Ударом приклада вмазал в лоб вставшего на пути, не вооружённого солдата. Силой этого удара отбросил его к стене, сам, продолжил движение, лишь озадачил напарника:

– Контроль!

Позади, услышал звук, будто сухая ветка сломалась. Глушитель не подвёл. Здесь, в подземном царстве под толщей бетона, выстрелы наверху, как и посторонние шумы вообще, слышны не были.

Нырнули в переходы, стуча каблуками по плитам фальш-пола, скрывавшим кабельные каналы и вышли к пульту дежурного по связи. Периодически отстреливая выбравшихся из аппаратных любопытствующих из состава смены. Здесь, под слоем бетона и звукоизоляции, стрельба воспринималась по-другому. Вот дежуривший на Узле капитан, тот точно сразу что-то понял, но прежде чем тревогу поднять и проверить, задраены ли двери, решил почти частным порядком прояснить ситуацию с дежурившим по администрации офицером. Времени не хватило дозвониться, уж очень быстро спецназовцы действовали, да и дежурный офицер, имея в черепе не запланированное природой отверстие для проветривания мозгов, уже, как пять минут, ну может чуть больше, рапортовал о прибытии к постоянному месту службы дежурному по небесной канцелярии.

Ни жалеть, ни сетовать на поведение человека, тем более с пистолетом в руке, способного по нужному адресу информацию о нападении слить, Старый не мог позволить. Выстрелил два раза, а уж потом осмотрелся.

Объёмное и совсем не маленькое помещение с типично советским наполнением. В стойках мигающие светодиодными лампочками приборы и короба аппаратуры стоят. Разбираться во всём этом хозяйстве, смысла нет, да и нужды тоже нет.

– Молчун, зачищаем поляну! – приказал напарнику.

На выходе сорвав чеку, забросил внутрь РГДешку. В условиях подвала бахнуло знатно. Дальше уже не слишком спеша шли по коридору назад и в роли сеятелей «засевали» гранаты за двери аппаратных. Кто ещё жив и не попадёт под разрыв осколочного боеприпаса, значит, тому крупно повезло…

Заключительная фаза поставленной перед ДРГ задачи была не за горами, чтоб её достичь пришлось некоторые нюансы прояснить. Как? О-о! Долго ли умеючи!

Ежели человека прижать на славу, он заорёт во всю глотку, а потом выложит всё, что имеется в кишечнике и в мозгу! К душевнобольным, способным вынести допрос первой степени это не относится, да их и спрашивать не о чем.

– Полковник, жить хочешь?

– Ч-чего?

– Понятно.

Прострелил колено.

– А-а-а, с-сука-а!

– Почему столько народа понагнали? Откуда?

Торопился, пока он не потерял сознание от потери крови и находится в шоковом состоянии.

– Я задал вопрос.

– Перевяжи… Жить…

Экспресс-допрос полковника проявил некоторые детали оперативной обстановки. Правило – «Только попроси – получишь всё, что требуется, и незамедлительно», естественно сработало. Теперь бы информацию до командования донести, да так, чтоб не расплескалась.

Старый, зная зачем их послали и для чего была задумана вся эта канитель с участием спецназа ГРУ, призадумался:

«Состав войсковой группы спецназа сильно зависит от поставленных задач и от условий, в которых она будет работать. Такую группу на мелочёвку разменивать не будут. По классическому варианту работать должны три батальона спецназа плюс штабная рота, роты обслуживания, связи и разведки. И вооружение со снаряжением, соответственным должно быть. От личного стрелкового оружия, пулеметов, гранатометов, до автомобилей, разведывательных самолетов и вертолетов. Численный состав группы иной раз доходит до 1500 человек. Кажется, десантники с захватом Гостомеля не тот расчёт провели, «вес» не по себе взять попытаются. Аэродром на чужой территории, мало под контроль брать, его удержать нужно. Прилетят, шуму наделают, а значит, навалятся на них всем миром. И, что? Сливай воду, туши свет? Полковник говорит, что операцию по нейтрализации десантников поручено провести генералу Сырскому, и что в манере его вести боевые действия, отсутствует пункт о сбережении личного состава. Понадобится, приданные войска, как поленья в топку закидывать будет. Повезло нашим, что сроки высадки на сутки раньше перенесли и хохлы полностью разворачиваться не стали. Секретность подвела, думают, что кто-то стуконуть нашим может. В принципе правильно думают, из нашего же Генштаба информация протекла».

– Молчун! Связь с Центром.

Радиограмма, «улетевшая» в Центр, начиналась фразой:

«Поляна к приёму груза готова…»

Далее «Шаман» с подачи командира «слил» всю добытую информацию.

Заканчивалась:

«Прошу разрешение поучаствовать в мероприятиях».

Из Центра последовал немедленный ответ:

«Запрещаю. Требую следовать в ранее оговорённый квадрат и осуществить мероприятия по эвакуации группы. Дон».

Не прокатило. До сознания СС достучаться бесполезно было, а значит общий сбор и марш-бросок по пересечённой местности.

Осмотрел подчинённых. Особое внимание уделил раненому Серому. Спросил:

– Ну, ты как? Выдержишь?

– Куда я денусь с подводной лодки? Обезболивающее и витаминки вколол.

– Ну-ну! – приказал. – Разобрали у Серого причандалы, кроме личного оружия… Хруст. Седой. Передовой дозор. Уходим!

Уже при свете дня штурмовые вертолёты КА-52, сопровождавшие МИ-8-е, перевозившие десантников, вызывая огонь на себя, по разведанным группой Старого координатам, уничтожили расчёты украинских ПЗРК, позволили десантникам благополучно высадиться на аэродроме и захватить его практически без потерь. В десанте участвовали 45-я бригада специального назначения и 31-я десантно-штурмовая бригада. Расстояние до Киева, столицы Украины, составляло всего, каких-то 25 километров…