瘾如毒药，越饮越渴，明知是毒仍甘之如饴"Зависимость как яд — чем больше пьёшь, тем больше жаждешь, знаешь что яд, но сладок как мёд"Покои принца Лэн Цзюе, три дня спустяЯ схожу с ума.Три дня. Семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут с того момента, как её рука коснулась моей. И каждую секунду я думаю об этом прикосновении.Проклятье. Проклятье. ПРОКЛЯТЬЕ.Сижу в кресле и смотрю на собственные руки. Чёрные перчатки натянуты так туго, что кожа под ними белеет от нехватки крови. Но даже сквозь ткань я помню её прикосновение. Помню тепло, мягкость кожи, тот невозможный момент, когда почувствовал...Нет. Я ничего не почувствовал. Это была болезнь. Временное помутнение рассудка.Но тело предаёт меня. Каждую ночь просыпаюсь в холодном поту, а в памяти всплывает то мгновение. Не только физическое ощущение — что-то другое. Словно кто-то открыл дверь в мою душу и заглянул внутрь.Она видела. Видела всё, что я прячу.Встаю резко, начинаю ходить по комнате. Шаги глухие по мраморному полу, эхо отдаётся от стен как удары молота. Три дня не призывал её. Три дня пытался забыть, вернуться к прежней жизни.Не получается.Нужно понять, что произошло. Изучить. Найти способ это контролировать.Или избавиться от этого навсегда.Подхожу к двери, дёргаю шнур колокольчика. Через минуту появляется слуга — молодой лис с испуганными глазами.— Ваше высочество?— Пришли её, — говорю, не оборачиваясь. — Человеческую служанку.— Сейчас же, ваше высочество.Слуга исчезает, а я остаюсь один с колотящимся сердцем.Зачем я позвал её? Что собираюсь делать?Найти ответы. Только ответы.Но когда в дверь стучат, руки начинают дрожать.— Войди, — хрипло говорю я.Она входит, кланяется. Серое платье, заплетённые волосы, покорное выражение лица. Но я вижу напряжение в каждой линии тела, страх в тёмных глазах.Она тоже помнит.— Доброе утро, ваше высочество, — говорит она тихо.— Что хорошего в утре, когда спать не даёт одна мысль? — отвечаю я, наблюдая за её реакцией.Лёгкий румянец на щеках. Значит, понимает, о чём речь.— Чем могу служить?— Подойди ближе.Она делает несколько шагов, останавливается на безопасном расстоянии. Достаточно далеко, чтобы случайного касания не произошло.Умная девочка. Слишком умная.— Ближе, — повторяю.Ещё шаг. Теперь между нами метр — расстояние, которое можно преодолеть за секунду.— Я хочу провести эксперимент, — говорю я, заставляя голос звучать равнодушно.— Эксперимент? — в её голосе тревога.— То, что произошло три дня назад... нужно понять природу этого явления.— Ваше высочество, может быть, лучше забыть...— Забыть? — Смеюсь коротко, без радости. — Ты думаешь, я могу забыть? Когда каждую секунду помню твоё прикосновение?Слова срываются сами собой, и я кусаю губу. Не должен был говорить этого.— Простите, — шепчет она. — Я не хотела...— Молчи. — Делаю шаг к ней. — Дай мне руку.— Что?— Дай руку. Хочу проверить теорию.Она отступает, прижимается спиной к стене.— Я не думаю, что это хорошая идея...— Мне всё равно, что ты думаешь. — Ещё шаг. Теперь она в ловушке между мной и стеной. — Дай руку. Добровольно.— А если не дам?— Тогда возьму силой.Она смотрит в мои глаза, ищет блеф. Не находит.— Это не принесёт ничего хорошего, — говорит она тихо.— Для кого? Для тебя или для меня?— Для нас обоих.Нас. Она сказала "нас", словно мы единое целое.— Дай руку, — повторяю, и в голосе нотка мольбы, которую ненавижу.Долгая пауза. Потом она медленно протягивает правую руку. Ладонь дрожит, пальцы сжаты в кулак.— Разожми пальцы.Она повинуется. Ладонь раскрывается как цветок — маленькая, изящная, с тонкими длинными пальцами.Я смотрю на неё и не могу пошевелиться.Последний шанс отступить. Последний момент, когда можно сохранить контроль.Но любопытство сильнее страха. Нужно знать.Медленно снимаю перчатку с правой руки. Кожа на воздухе кажется обнажённой, уязвимой. Двадцать лет я прятал руки от мира, и теперь...Протягиваю ладонь к её ладони.Наши пальцы соприкасаются.И мир взрывается огнём.БОГИ.Это не то слабое покалывание, что было в прошлый раз. Это ураган ощущений. Каждая клетка кожи оживает, каждый нерв кричит от внезапной активности. Я чувствую текстуру её кожи, температуру, пульс крови под тонким эпидермисом.Но это только начало.Следом накатывает волна эмоций — не моих. Её. Страх, смешанный с чем-то ещё. Нежность? Сострадание?Как она может чувствовать нежность ко мне?— Отпусти, — хрипло говорю я, но сам не двигаюсь.— Не могу, — шепчет она, и голос дрожит. — Вы... вы держите мою руку.Смотрю вниз и вижу — да, мои пальцы сплелись с её пальцами, держат крепко, словно боятся отпустить.Когда это произошло?— Что ты чувствуешь? — спрашиваю, заставляя себя не отдёргивать руку.— Вас, — отвечает она просто. — Всего вас. Вашу боль, ваше одиночество, ваш страх...— Я не боюсь.— Боитесь. — Она смотрит прямо в глаза. — Боитесь того, что я могу дать вам то, в чём нуждаетесь.— В чём я нуждаюсь?— В понимании. В принятии. В том, чтобы кто-то видел настоящего вас и не убегал.Слова попадают точно в цель. Я дёргаю руку, разрывая контакт, и холод тут же возвращается. Обычный, привычный холод мёртвого мира.Нет. Нет, нет, нет.— Это неправда, — говорю я, надевая перчатку дрожащими пальцами. — Мне никто не нужен.— Тогда зачем позвали меня? Зачем заставили прикоснуться?Потому что схожу с ума без этого. Потому что три дня были как три года.— Научный интерес, — лгу я. — Хотел понять механизм аномалии.— И что поняли?— Что это болезнь. Которую нужно лечить.Но даже говоря это, знаю — ложь. Это не болезнь. Это что-то другое. Что-то, что делает меня живым впервые за двадцать лет.И именно поэтому это опасно.— Снова, — говорю я внезапно.— Что?— Дай руку снова. Нужно проверить ещё раз.Она качает головой, отступает к стене.— Нет. Хватит экспериментов.— Это приказ.— Тогда откажусь выполнять.Что-то щёлкает в моей голове. Ярость, которую сдерживал три дня, вырывается наружу.— Откажешься? — рычу я, делая шаг к ней. — Ты, жалкая служанка, смеешь отказываться выполнять мои приказы?— Я не дам вам мучить себя...— ЗАТКНИСЬ!Хватаю её за плечи, прижимаю к стене. Она вскрикивает от неожиданности, но я не обращаю внимания.— Ты забыла своё место, тварь. Думаешь, что несколько прикосновений делают тебя особенной?— Отпустите...— Нет. — Лицо в дюймах от её лица, я чувствую её дыхание. — Ты хочешь играть? Играть в отказы? Тогда поиграем.Отпускаю её, отступаю на шаг.— На колени.— Что?— Я сказал — на колени, сука.Она смотрит на меня с ужасом, но не двигается.— Сейчас же, или будет хуже.— Я не понимаю, зачем...— Не твоё дело понимать. — Хватаю её за волосы, заставляю опуститься. — Твоё дело — повиноваться.Она падает на колени, и я вижу слёзы в её глазах. Хорошо. Слёзы — это то, что нужно.— Ты думала, что можешь мной манипулировать? — шипжу я, не отпуская волосы. — Заставлять чувствовать, а потом отказывать в том, чего я требую?— Я не манипулирую...— Лжёшь! — Дёргаю сильнее, она всхлипывает от боли. — Вначале соблазняешь прикосновениями, а потом строишь из себя недотрогу!— Это не так!— Тогда докажи. — Отпускаю волосы, начинаю расстёгивать пояс. — Покажи, что готова служить своему господину.Её глаза расширяются от понимания.— Нет... пожалуйста...— Пожалуйста? — Смеюсь жестоко. — Сейчас будешь молить меня остановиться. Но поздно, принцесса.Расстёгиваю ханьфу, и она отворачивается.— Смотри на меня, — приказываю. — Хочу видеть твои глаза, когда ты поймёшь, кто здесь хозяин.— Я не буду...— Будешь. — Хватаю за подбородок, заставляю поднять голову. — Потому что альтернатива хуже.— Какая альтернатива?— Я выброшу тебя голой во двор. Пусть вся стража посмотрит на свою бывшую принцессу.Угроза действует. Она бледнеет, но перестаёт сопротивляться.— Хорошая девочка, — хвалю с издёвкой. — Теперь открой рот.Она дрожит, слёзы текут по щекам, но медленно приоткрывает губы.— Шире, — требую я, и голос хрипит от возбуждения и ярости. — Хочу видеть, как глубоко можешь взять.Вот так. Вот как нужно. Покорность вместо дерзости.Беру её за затылок, направляю. Она пытается отстраниться, но я держу крепко, толкаюсь глубже. Она давится, слёзы текут сильнее, но я не останавливаюсь.— Дыши носом, — приказываю грубо. — И не смей сопротивляться.Заставляю её работать ртом медленно, унизительно, наслаждаясь каждым мгновением её подчинения. Она плачет, задыхается, но продолжает — знает, что будет хуже, если не повинуется.— Смотри на меня, — требую. — Хочу видеть глаза, когда принимаешь член своего господина.Она поднимает взгляд — мокрые ресницы, красные глаза, покорность, смешанная с ненавистью.Наконец-то. Наконец-то она поняла своё место.Ускоряю ритм, держу её голову крепче. Она больше не сопротивляется — просто позволяет мне использовать её рот как игрушку.— Вот так, хорошая сука, — шепчу с наслаждением. — Теперь ты знаешь, для чего нужен твой лживый язык.Когда чувствую приближение пика, толкаюсь глубже, и она задыхается сильнее.— Проглоти всё, — приказываю. — До последней капли.Кончаю ей в горло, держа голову так, чтобы не могла отстраниться. Она давится, пытается оттолкнуться, но я не отпускаю, пока не кончу полностью.Когда отпускаю, она падает вперёд, кашляет, задыхается. По лицу течёт смесь слёз и слюны.— Проглоти, — повторяю холодно. — Всё до капли.Она повинуется, и я вижу, как ей тошно. Прекрасно.— Встань, — говорю, застёгивая одежду. — И приведи себя в порядок.Она поднимается на дрожащих ногах, вытирает лицо дрожащими руками.— Теперь ты помнишь, кто ты такая? — спрашиваю равнодушно.Она кивает, не поднимая глаз.— Говори вслух.— Я... я ваша служанка, — шепчет хрипло.— И?— И должна... повиноваться всем вашим желаниям.— Отлично. — Поворачиваюсь к окну, словно ничего не произошло. — Убирайся. Завтра в то же время. И помни — если ещё раз вздумаешь отказывать мне в чём-либо, я позову всю стражу. Пусть каждый солдат во дворце попробует, на что способен рот бывшей принцессы.Угроза действует как удар. Она бледнеет ещё сильнее, кивает и, шатаясь, идёт к двери.Выходит, не сказав больше ни слова.Эпиграф:瘾如毒药，越饮越渴，明知是毒仍甘之如饴"Зависимость как яд — чем больше пьёшь, тем больше жаждешь, знаешь что яд, но сладок как мёд"Древняя китайская мудрость о природе зависимости. В даосской философии считается, что самые опасные зависимости — не от веществ, а от эмоций и ощущений. Тот, кто узнал вкус истинной близости после долгих лет одиночества, уже не может жить без неё, даже если понимает разрушительность такой потребности.