— Томас! — Великан услышал Петера только со второго раза. Он развернул свое грузное тело, отчего коридор показался еще уже, чем был на самом деле.

— Ты разузнал что-нибудь о «Лоусон и Миннивер»? — спросил Петер.

— К сожалению, да.

— К сожалению? Почему?

— Похоже, «Лоусон и Миннивер» специально наняли для этого представления.

— И?

— Это обойдется чертовски дорого в любом случае! Пойдем на мировую — выйдет дорого. Будем бороться до победного — процесс растянется на годы, что тоже влетит в копеечку. А если мы решим играть на их поле и судиться в Калифорнии, это будет стоить просто безумных денег, уж поверь мне. Тут масштаб уровня дела О. Джея Симпсона[16], упаси его господи. Семейка Келли знала, что делает: «Лоусон и Миннивер» — признанные мастера по копанию в чужом грязном белье. Понимаешь? Раздел имущества, алименты, установление отцовства, домашнее насилие, брачные контракты, лишение дееспособности, оспаривание завещаний — все что угодно.

— Они берутся за любые дела, крупные и мелкие?

— Только крупные. Исключительно крупные дела. С иском никак не меньше пяти миллионов долларов. — Он покачал головой и небрежно пощупал свои двойные подбородки.

— Вот как. — Петер на мгновение задумался, глядя на него. Он прекрасно понимал, что его юрисконсульт собирается предложить мировую. Конечно, Петер также знал, что Томас Клейн скорее согласился бы перезимовать в каком-нибудь арбитражном или морском суде самой захудалой банановой республики, нежели провести полчаса в суде по гражданским делам. Однако у перемены в настроении Томаса со вчерашнего дня могла быть и другая причина. Обычно он не испытывал такого священного трепета перед американскими юридическими конторами, о которых раньше и слыхом не слыхивал.

Нет, у Петера закралось подозрение. За последнее время слишком многое встало с ног на голову.

Он на секунду задумался, а затем похлопал Томаса Клейна по плечу: — И все же мы ввяжемся в это, Томас. Отправь им факс: мы принимаем вызов и не успокоимся, пока они не возместят нам все до последнего цента судебных издержек. Передай им, что разбирательство будет проходить на голландской земле, а мы подаем встречный иск о клевете. Больше ничего не пиши.

Томас Клейн попытался придать лицу кроткое выражение: — Думаешь, это хорошая мысль? — Было очевидно, что столь резкий поворот событий заставил его изрядно понервничать.

Петер дал ему немного побарахтаться в сетях: — Смотря что?

— Блефовать.

— Блефовать? Я не блефую, Томас. Тебе ли этого не знать, — ответил он и задумчиво посмотрел вслед уходящему широкоплечему юристу.

После перерыва косые лучи солнца залили аудиторию, отчего самый бледный из двух парней в группе стажеров казался почти призрачно, неестественно белым.

«Серьезный молодой человек», — подумал Петер. Наверное, он провел большую часть лета взаперти, выискивая любые сведения о «Кристи Н.В.».

— Успешный бизнес — это забота о своей компании, подобно тому как садовник ухаживает за деревом. Избитое сравнение, согласен! — начал Петер. — Большинство руководителей прекрасно понимают, что развивать молодое предприятие нужно, умело сочетая агрессивность и бережность. Но когда фирма вырастает и пускает глубокие корни, помнят ли они о том, что ее по-прежнему нужно подпитывать, подрезать сухие ветви и поливать, как сделал бы любой толковый садовник? Знают ли они истинные условия роста своей компании или просто плывут по течению «погодных явлений» — того, что мы привыкли называть трендами? Хватает ли у тех, кто принимает решения, ума признать свое невежество при возникновении новых обстоятельств? Не забывают ли они следить за слабостями и болезнями, которые неизбежно сопровождают бурный рост? И считают ли они тревожным симптомом ситуацию, когда компания начинает вытягивать слишком много ресурсов из окружения? Считают ли? — Бледный юноша покачал головой.

Петер попытался изобразить свою дежурную улыбку, припасенную как раз для этой части лекции. Он уже в десятый раз вел курс для стажеров. Эта рутина давно навязла в зубах, да и импровизировать было совершенно невозможно, пока раскосые глаза молодой женщины так пристально изучали его.

Красивые, невероятно красивые глаза.

Он смотрел на нее, пытаясь разгадать ее происхождение — от миндалевидного разреза глаз до пульсирующей жилки на шее. Она оставалась загадкой. Не даячка и не яванка, не молукканка и не балийка, но в то же время воплощала в себе их всех. Да, индонезийская кровь определенно оставила свой нежный след на ее лице.

— Возможно, подобная аналогия банальна, но, как говорится, упрощение облегчает понимание, — продолжил он, заставив себя отвести взгляд, хотя в ноздрях у него отчетливо запечатлелся тонкий аромат сандалового дерева. — «Кристи» убирает здоровые, жизнеспособные деревья, чтобы освободить место для других, и способов для этого немало.

А девушка тем временем смотрела на него не отрываясь, словно он зажег в ней какой-то свет; это завораживало. Ее глаза отливали всеми оттенками выгоревшей на солнце охры, напоминая просвет в густых джунглях вокруг деревни его детства — они были полны тайн и неразрешенных вопросов. Теплые, как ствол пальмы в послеполуденный зной.

Во всем теле у него разлилось странное ощущение, похожее на пробуждение после тревожного сна.

Петер тряхнул головой и посмотрел на пол, где солнечные лучи мягко ложились на темные доски. На улице поднимался ветер. Верхушки деревьев вдоль канала качались. Скоро очередная зима растревожит его затаенные желания. И эта девушка уже пробудила их в нем.

Эта зима обещала быть куда тяжелее прежних.

Он присел на край стола. Девушка весь день без устали разглядывала его и лишь изредка делала пометки на лежавшем перед ней чистом листе бумаги.

Он прогнал наваждение: — Вы, должно быть, слышали о крахе компании «Ван Ниувкоп Холдингс» пару недель назад, — продолжил он. — Что вам известно об этом деле?

Парень, сидевший посередине, ответил первым: — Это была ИТ-компания, специализировавшаяся на программном обеспечении для промышленных роботов. Они лишились всех своих контрактов!

— Верно. И что же пошло не так?

— Кажется, их программное обеспечение адаптировали под военные системы вооружения? — предположил тот.

— Да. Но предыстория такова: один из конкурентов «Ван Ниувкоп Холдингс», который никак не мог удержаться на рынке, обратился к нам за помощью. Нам выплатили солидный аванс, после чего мы внедрили своего программиста в «Ван Ниувкоп Холдингс». Он проанализировал их код и пришел к выводу, что он во многих отношениях революционен. Именно этот программист подал нам мысль пустить слух, будто «Ван Ниувкоп Холдингс» планирует разрабатывать программное обеспечение для управления системами вооружения.

Мы так и поступили. Слили информацию как минимум в двадцать посольств в Лондоне. Разумеется, не в самые крупные, как вы понимаете! Только в те, что поскромнее.

Парень посередине понимающе кивнул. Никто не стал интересоваться, насколько законными были эти методы, — они и так все понимали.

— На самом деле в «Ван Ниувкоп Холдингс» и в кошмарном сне не помышляли о подобных разработках. Представьте их изумление, когда к ним нагрянула целая делегация иракских бизнесменов с предложением поставлять софт для их ракетных комплексов. Речь шла о ракетах типа французских «Экзосет», которые использовались во время Фолклендской войны.

Девушка улыбнулась: — Наверное, тем временем «Кристи» связалась со всеми клиентами «Ван Ниувкоп» и сообщила им, что оплаченные ими исследования используются в военных целях? Или вывели на сцену спецслужбы, чтобы те взяли всю компанию с поличным?

Он кивнул. Она подобралась поразительно близко к истине. — Что-то в этом роде, но не сразу. Иракцы неоднократно посещали офис «Ван Ниувкоп Холдингс». Тем временем мы через подставных лиц скупали акции компании, чтобы при необходимости перепродать их нашему клиенту. Чем чаще появлялись иракцы, тем активнее шли закупки — казалось, само их присутствие напрямую влияло на котировки. Совет директоров «Ван Ниувкоп Холдингс» потирал руки, глядя на растущие графики, и в конце концов засомневался: а не уступить ли иракцам? Перед ними внезапно открылись новые горизонты. Деньги умеют убеждать.

— И тогда подставные лица сбросили все акции, а к делу подключили спецслужбы? — предположила она.

Он пристально посмотрел на нее. В ней сочеталось столько противоречивых качеств, что наблюдать за ней было истинным удовольствием. — Да, но не одновременно. Сначала мы спровоцировали других игроков рынка на покупку дополнительных пакетов акций, а затем заставили их сбросить все активы разом, отчего котировки обрушились. Вот тогда-то и появились агенты спецслужб, а клиентам «Ван Ниувкоп Холдингс» ушли анонимные письма. Акции обесценились. Последовали аресты, заказы аннулировали один за другим. Разразился грандиозный скандал, и банкротство «Ван Ниувкоп» стало неизбежным. — Петер указал на бледного парня у окна. — Кажется, ты хотел что-то добавить?

— Но ведь вскрылось, что за этим рейдом стояла «Кристи». Почему на вас не заявили в полицию?

— На каком основании? Единственное, что удалось доказать, — это то, что компания, чьи интересы мы представляли, получила все контракты, предназначавшиеся для «Ван Ниувкоп Холдингс». И больше ничего. Что еще они могли накопать?

Бледный юноша смущенно переступил с ноги на ногу: — Но из-за этого краха больше двухсот человек лишились работы. Разве это не является для нас проблемой морального толка? — Возможно, этот вопрос был продиктован высокими этическими стандартами его прежнего места работы. А может, чем-то еще.

— Даже не знаю, а разве это проблема? — Петер медленно обвел взглядом стажеров.

Девушка заговорила первой: — Я знаю одну историю про веломастера. У него появился грозный конкурент — крупная торговая сеть открыла магазин по соседству и принялась распродавать дешевые велосипеды отвратного качества. Что оставалось делать мастеру? Тоже начать торговать дрянными китайскими поделками или просто закрыть мастерскую?

Петер уставился на верхушки деревьев за окном. Одно лишь ее присутствие заставляло его мысли путаться. Снова повеяло призрачным ароматом сандала, а ее голос звучал вызывающе, напоминая диковинную музыку. Это почти парализовало его волю.

— Вовсе нет, — без колебаний продолжила она. — Он всего лишь повесил на дверь своей мастерской вывеску: «На ремонт велосипедов, купленных у соседей, наценка 50%». Ни единого слова о плохом качестве их товара, но намек все поняли. Торговая сеть, конечно, возмутилась и наняла адвокатов, но мастер все равно остался в выигрыше: в итоге он продал свое дело конкурентам за баснословные деньги и просто уехал.

— Тебя ведь зовут Марлен? — Он проигнорировал ее аргумент. — Ты ведь только что выдумала эту историю, верно?

Она даже глазом не моргнула.

— Но ты права! Это примерно та же схема, которую мы провернули с «Ван Ниувкоп Холдингс», разве что на более высоком уровне. И веломастер вышел сухим из воды, и наш клиент в деле «Ван Ниувкоп Холдингс». В обоих случаях есть победитель и побежденный, но нет невинных жертв.

И это подводит нас к следующему выводу. Если вы хотите добиться успеха в нашей фирме, вы должны уметь, как этот мастер, находить уязвимые места противника. Как правило, они кроются в банальных ошибках, недальновидности, некомпетентности и хаосе. — Он замолчал на секунду. Это была не наигранная пауза — он действительно отвлекся. — И вы устраняете проблему, не задумываясь о последствиях. — На долю секунды до него долетели нотки ее истинного аромата. Нет, это все-таки был не сандал.

Он мотнул головой, снова встретился с ней взглядом, тут же отвернулся к доске и закрыл глаза. Перед ним отчетливо возникли вкусы и запахи сочной папайи, салака, рамбутана, джерука и джекфрута[17]. Возникли картины мангровых лесов, проплывающих мимо, словно исчезающий мир динозавров. Блики солнца на дельфиньих спинах у самого борта лодки. Искавшие его глаза, ослепительно белые зубы, крошечные ладони и семенящие шажки.

Вот о чем она заставила его вспомнить. Опять детство. Надо же, насколько он ослабел духом. Никакие барьеры больше не спасали.

Он схватил маркер и уставился на точку на доске: — Слабые места есть у каждого, — произнес он. — Вот что мы обязаны искать со всей тщательностью. Искать уязвимости. Мы не признаем поспешных решений — наши гонорары слишком высоки, а клиентов слишком мало для этого. Легкомыслие раз за разом ведет к провалу.

За его спиной парни лихорадочно строчили в блокнотах. Он готов был поставить все что угодно на то, что девушка и на этот раз не участвовала в этой гонке.

Закончив тему взаимоотношений «Кристи» со средствами массовой информации, Петер перешел к моменту, когда нужно было вернуть слушателей с небес на землю.

— В нашей игре полно тупиков, и я не выпущу вас на волю, пока вы не научитесь обходить их стороной. — Парни покачали головами — так поступали почти все новички. — Вы лучшие на своих курсах, но это вовсе не гарантирует вам надежного будущего в нашей компании. Именно это нам и предстоит выяснить в ближайшие недели.

Парень посередине самоуверенно улыбнулся, но Петер предпочел посмотреть на бледного юношу: — Статистика неумолима: нам нужен только один из вас. Двое других получат оговоренную сумму за период стажировки, независимо от того, пройдут они ее до конца или нет.

Оба парня на секунду смерили друг друга враждебными взглядами, насупив брови. Соперничество уже началось. Было очевидно, что бледный осознает свои невысокие шансы. На девушку они даже не взглянули, впрочем, она тоже не удостоила их вниманием.

— Ну что ж, пора выяснить, кто есть кто. — Петер кивнул в сторону самого бледного и старшего из них. — Ты, надо полагать, Ринус Груневельд.

— Да, все верно. — Бледный постарался придать лицу бравый вид.

— Я вижу, до этого ты работал в Министерстве юстиции. Тебе двадцать восемь лет, так что ты у нас самый старший и, судя по всему, самый опытный кандидат.

— Надеюсь, что так.

Петер пропустил сидевшего посередине юношу, и лицо его стало бесстрастным: — Марлен Ландсаат, известная как Никки. Двадцать семь лет, только что получила диплом в области международного маркетинга. Опыта работы по специальности нет. Поздновато начинать карьеру, не находишь?

— Не при тех обстоятельствах, в которых мне пришлось учиться, — в ее голосе прозвучала гордость, а губы тронула легкая улыбка, открыв ямочку на щеке.

— Вот как. Позволь узнать, что ты имеешь в виду?

— Мне никто не помогал — ни деньгами, ни советом. Так было в школе, так было в лицее, так было всегда.

Значит, она пробивалась с самых низов. Это тоже почему-то притягивало его к ней. — Жизнь постоянно вставляла тебе палки в колеса, так?

— Только это и делала.

Петер заставил себя отвести глаза и заглянул в лист: — Понятно. И наконец, у нас есть Ринус ван Лон — выходит, в нашей группе сразу два Ринуса! Здесь написано, что тебе двадцать три года, ты дипломированный экономист, и тоже круглый отличник.

— Могу сказать, что мне тоже в жизни ничего на блюдечке не подносили, — подал голос парень посередине. Он победоносно взглянул на Никки Ландсаат, ожидая одобрения, но она даже не повернула головы в его сторону.

Петер мысленно покачал головой. Мальчишка совсем зеленый.

— Пока из вас двоих не останется только один Ринус, я буду называть вас по фамилиям, договорились? — Он перевел взгляд на девушку, которая никак не отреагировала на его колкость. — Если вы, конечно, вообще продержитесь так долго, — добавил он.

Глаза Никки Ландсаат потемнели.

Они казались глубокими и жгучими. Темными и жгучими, как само прошлое.