— Ну что, Иссэн-сан? — с нескрываемой издёвкой поинтересовался Кацунага у господина Сэки. — Надеюсь, вы проснулись. Докладывайте: каковы результаты вашего моления?

Старший дознаватель моргнул. Шумно выдохнул, закашлялся.

Сёгун ждал ответа.

— Я исполнил ваше приказание, великий господин! — прохрипел Сэки Осаму.

— То есть, ваши моления достигли ушей будды Амиды? Будда внял им?

— Увы, великий господин, я не могу этого знать.

— Ты издеваешься надо мной?

— Я бы не посмел. Но я не монах. Я не возносил никаких молений.

— Чем же ты занимался здесь эти дни?! — в бешенстве взревел сёгун. — Спал, бездельник?!

— Нижайше прошу меня простить! Я Сэки Осаму, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона из Акаямы. Я вчера прибыл в Эдо по вашему повелению, после чего…

— Что-о-о?! Ты утверждаешь, что ты — Сэки Осаму?!

— Да, великий господин!

— Врёшь!

— Разве я осмелился бы врать вам?

Я содрогнулся, когда сёгун резко обернулся ко мне.

— Эй, ты!

— Да, великий господин!

— Проведи дознание! Установи, кто на самом деле этот человек!

И во всю глотку, так, что огоньки свечей задрожали:

— Быстро!

— Великий господин, вопросы и ответы следует записывать…

— Потом запишешь! Не зли меня!

— Слушаюсь!

Я приблизился к господину Сэки:

— Прошу прощения, Сэки-сан. Я вынужден задать вам ряд вопросов согласно процедуре дознания.

— Разумеется. Выполняйте свой долг, Рэйден-сан!

Вы даже не представляете, насколько я был рад услышать знакомое недовольство в голосе начальства.

— Итак, подозреваемый в сокрытии фуккацу, вы только что заявили, что вы — Сэки Осаму, старший дознаватель службы Карпа-и-Дракона из Акаямы. Вы подтверждаете эти слова?

— Подтверждаю.

— В таком случае я задам вам вопросы, ответы на которые подтвердят либо опровергнут истинность вашего заявления.

Сёгун с интересом слушал.

— Подозреваемый, какие слова возгласили вы в Фукугахаме перед тем, как мы вырвались из горящего храма кириситан и кинулись на заговорщиков?

— Дадим бой предателям! Умрём с честью!

— Я помню эти слова! — в голосе сёгуна звенело удивление. — Это вы их тогда произнесли?

— Да, великий господин!

— Это делает вам честь! Хотя, рассказывая о Фукугахаме, вы могли передать эти слова монаху Иссэну, и теперь их повторил он!

— Да, великий господин! — согласился я. — Такое возможно. Поэтому я задам допрашиваемому другие вопросы, чтобы окончательно установить истину.

— Задавайте! — терпение сёгуна было на исходе.

— Когда меня всей управой поздравляли со вступлением в новую должность, в чём вы меня обвинили, подозреваемый? Какое я совершил упущение?

— Невиданная глупость, Рэйден-сан! Вы не закупились саке для сослуживцев, чтобы достойно отпраздновать назначение. Но моё обвинение было шуткой, если вы до сих пор не поняли! Вы никак не могли знать о назначении заранее.

— Да, Сэки-сан! Конечно, Сэки-сан!

Я обратился к сёгуну:

— Всё именно так и было, подтверждаю! Уверен, Сэки Осаму уж точно не рассказывал святому Иссэну про закупку саке.

На лице сёгуна отразилось сомнение.

— Скорее всего, вы правы. Но я требую продолжить дознание! Мы должны быть уверены полностью, чтобы не осталось ни малейших сомнений!

— Да, великий господин!

Когда я вновь обернулся к допрашиваемому, мой взгляд мазнул по безголовому телу, сидящему перед алтарём, и откатившейся в сторону голове. Я содрогнулся. Как ни кощунственно это звучит, но голова монаха невольно подсказала мне третий вопрос.

— Подозреваемый, вы помните, как возле Острова Девяти Смертей нам удалось поймать голову хитобан?

Старший дознаватель кивнул.

— Я попросил у вас нож. Что вы подумали тогда? О чём меня спросили?

Господин Сэки пожал плечами:

— Я спросил, не хотите ли вы отрезать арестованному нос.

— Хитобан? Отрезать нос?! — сёгун в изумлении уставился на нас обоих. — Что за ерунда?!

— Это история одного дознания, великий господин! Если пожелаете, я позже расскажу её вам со всеми подробностями. Но главное, что ответ подозреваемого абсолютно верен! Именно об этом он меня и спросил. Уверен, господин Сэки уж точно не стал бы рассказывать такие подробности святому Иссэну!

— То есть, вы утверждаете…

Я шагнул вперёд:

— И напоследок: подозреваемый, что вы сказали мне, когда мы с вами обсуждали игру «Сто страшных историй»? Про тьму и чудовище?

Брови господина Сэки поползли на лоб:

— Про тьму? Чудовище? Что за бред! Я никогда в жизни не обсуждал с вами эту дурацкую игру!

Поползли на лоб и брови сёгуна.

— Совершенно верно! — поспешил воскликнуть я, понимая, чем рискую. — Я обсуждал эту игру наедине со святым Иссэном. Вас там не было. Монах не забыл бы нашего разговора. И раз вы об этом ничего не помните…

— Раз он ничего не помнит… — повторил сёгун.

И замолчал.

Обмирая от собственной дерзости, я объявил во всеуслышанье:

— Я, Торюмон Рэйден, дознаватель службы Карпа-и-Дракона, провёл и завершил официальное дознание на предмет предполагаемого фуккацу. В результате дознания доподлинно установлено, что подвергнутый допросу Сэки Осаму, старший дознаватель упомянутой службы, по-прежнему является тем, кем был ранее. Фуккацу не произошло, допрошенный не нуждается в грамоте для подтверждения личности.

И я возвысил голос:

— Дознание завершено.

На лице сёгуна начало проступать понимание. А вместе с ним — улыбка, от которой я чуть не ударился в паническое бегство. Было видно, что Кацунаге невтерпёж. Он даже подпрыгивал на месте, словно это могло ускорить время и приблизить вожделенный результат.

— То есть, моление, вознесённое по моему приказу, было услышано? Будда Амида внял ему? Голова отрублена, но фуккацу не произошло?!

Он расхохотался. Клянусь, это был хохот сумасшедшего! Нельзя так думать о великом сёгуне, но мне вспомнилось слово, выдавленное первым министром: «Безумец!»

Хохот оборвался так же резко, как и разразился.

— Да! Да! Тысячу раз да!!!

Сёгун обернулся ко мне:

— Вы достойны награды, Рэйден-сан! Я в вас не ошибся. И в вас, Сэки-сан. Я выполню все свои обещания относительно вашего возвышения.

И, без перехода:

— Верните мой меч!

Сэки Осаму с поклоном протянул меч, уложив его на предплечья. Сёгун нетерпеливо, без всяких церемоний схватил оружие и развернулся ко входу в храм.

— Эй, ты! Подойди!

На негнущихся ногах Кацура Тадамунэ приблизился. Лицо его словно облили молоком.

— Стой ровно! Не двигайся.

Тадамунэ замер, вытянувшись.

— Знай, это великая честь!

Свистнул меч. Удар сёгуна не был столь точен, как у господина Сэки. Брызнула кровь, Тадамунэ страшно захрипел, схватился обеими руками за распоротое горло и упал на колени. Наносить второй удар сёгун не стал. Просто стоял над самураем, храпящим, как загнанная лошадь, и с интересом смотрел, как кровь толчками выплёскивается меж скрюченных пальцев. Хрип стал тише, перешёл в надсадное бульканье. Тадамунэ завалился набок, пальцы его бессильно разжались, и кровь свободно хлынула на доски пола.

Взгляд несчастного остекленел.

Сёгун победно вскинул над головой окровавленный меч — и выронил его, едва не располосовав себе ногу. Ошарашенно заморгав, он схватился обеими руками за горло — точь-в-точь как ранее Тадамунэ.

— За что, великий господин?! — в отчаянии просипел он. — За что?!

И с ужасом уставился на тело у своих ног.

На своё бывшее тело.