— Нас вызывают в столицу! Господина Сэки и меня.

Это было первым, что я заявил, едва Широно закрыл за мной ворота.

Собственно, отвечал я не Широно, а моей драгоценной супруге Ран, интересующейся, по какому-такому поводу я завился домой в начале часа Обезьяны, когда ещё должен быть на службе?! Вслух Ран ничего не спросила, но вздёрнутой брови было более чем достаточно. Одно из многочисленных умений моей жены: на людях обходиться минимумом слов, а то и вообще без них, ухитряясь при этом выразить всё, что она считала нужным. Точно выверенный поворот головы, поджатые губы, прищур, складка меж бровей, едва заметное шевеление пальцами…

В кругу семьи в подобной пантомиме не было надобности. Но Ран упражнялась в «молчаливом искусстве» при всяком удобном случае, доводя его до совершенства, — как и всё, за что она бралась.

Я догадывался, по какой причине она это делает. Изрядно округлившийся живот был уже заметен, несмотря на все ухищрения Ран с повязыванием пояса и укладыванием складок кимоно. Мы ждали прибавления семейства.

Подумать только: я стану отцом!

В связи с этим Ран пришлось отказаться от упражнений в стрельбе из фамильного ружья. Ежеутренний грохот выстрелов и неслабая отдача вряд ли пошли бы на пользу ребёнку. Убеждать в этом Ран пришлось всем семейством.

Убедили.

Наша служанка О-Сузу, моя почтенная матушка и названная сестрёнка Каори взяли на себя всю тяжёлую работу по дому, оберегая мою жену. И что же оставалось Ран, которая терпеть не могла сидеть без дела? Правильно: найти занятие, в котором она могла бы совершенствоваться без противодействия со стороны домочадцев.

От постельной борьбы тоже пришлось отказаться, оставив лишь лёгкие любовные игры. Я даже подумывал перейти к временному воздержанию — до родов оставалось немного.

Срочный вызов в столицу решил этот вопрос за меня.

В кабинете господина Сэки инспектор Куросава без лишних предисловий объявил: сёгун вызывает нас в Эдо. Старшего дознавателя и меня. Корабль отплывает завтра в час Дракона[25].

Деликатные попытки господина Сэки выяснить причину столь неожиданного вызова натолкнулись на несокрушимую стену уклончивых ответов и вежливого молчания. Уверен, причина инспектору была известна, но он то ли не желал, то ли не имел права о ней сообщать.

Отпустив меня домой готовиться к отъезду, Сэки Осаму задержался в управе, желая отдать распоряжения на время своего отсутствия.

Интересно, кому он поручил временно исполнять свои обязанности? Впрочем, не так уж интересно. У меня имелись вопросы поважнее.

— Собери вещи в дорогу, — сказал я Ран. — Положи синее кимоно с гербами службы. И бордовое с листьями ивы, твой подарок. И ещё…

Я умолк. Поза Ран выражала готовность в точности исполнить мудрые распоряжения мужа, а во взгляде ясно читалось: «И ты мне будешь рассказывать, что собрать в дорогу? Да я лучше тебя знаю, что понадобится такому дуралею в столице!»

— Короче, сама разберёшься.

«Вот это другое дело,» — ответил мне взгляд Ран.

Широно кинулся было в свою каморку — собираться. Увы, я разочаровал его, сказав, что еду один, вернее с господином Сэки, и всё. Он же остаётся в управе исполнять мои обязанности.

Подбежала Каори:

— Ты едешь в столицу?!

За два года она вытянулась и похорошела. В ней было не узнать ту забитую пугливую замарашку, которую семья Торюмон взяла в приёмные дочери, спасая девочку от злой участи.

Каждый раз гляжу на Каори — и радуюсь.

— Да, еду. Завтра с утра.

— Ты увидишь дворец?! И сёгуна?!

Я сказал вслух, что меня вызывают в столицу, но я ничего не говорил о том, что это приказ сёгуна. Это Каори наобум спросила, или догадалась? Если второе, то в кого она такая догадливая растёт?

Давно заметил, как трудно что-либо скрыть от моей сестры.

— Дворец наверняка увижу. А сёгуна…

Я пожал плечами: как судьба сложится.

— Вот бы хоть одним глазком на дворец посмотреть!

— Может, ещё и посмотришь. Со временем.

Как я уже говорил, у меня тоже имелись вопросы, только дома не было никого, кому я мог бы их задать. Поэтому я как пришёл, так и ушёл, и довольно скоро.