Что может быть точнее, определеннее цифр? И в то же время как часто эти цифры угрюмо молчат, ничего не говоря нашему уму, тая глубоко в себе скрытое в них знание. В таких случаях нужно уметь заставить цифры говорить, и лучшее средство для этого — сравнение. Надо сравнить данную цифру с другой, хорошо нам знакомой, — и мы покажем на немногих примерах, как красноречивы становятся тогда ряды голых цифр.

Из древней истории вы знаете о замечательном походе Александра Великого. Он прошел со своей армией по Европе, Африке и Азии 16 000 верст. Эта цифра — 16 000 верст — ничего не говорит вам, если не сравнивать ее с другими. Но если вам скажут, что от Петербурга до Порт-Артура всего 6500 верст, т.е. в два с половиной раза меньше, то вам сразу станет ясно, что Александр совершил нечто беспримерное. И действительно, вообразите только, что Куропаткин со своей армией двинулся к Порт-Артуру и обратно не по железной дороге, а пешком[67], — и вы ощутите всю грандиозность Александровых походов. Чингисхан, пройдя от центра Каракорума до Ольмюца, совершил переход в 7000 верст, т.е. гораздо менее, нежели Александр Македонский, Наполеон от берегов Вислы до Москвы — всего 1450 верст, а считая и обратный путь — 3000 верст. Все это бледнеет перед грандиозностью похода Александра Великого, похода, остающегося поистине беспримерным на протяжении всей истории.

Во время махдистского восстания в Африке[68] много говорили о походе английского генерала Китченера, прошедшего со своей армией от Каира до Хартума. На такое расстояние отстоит от Москвы Константинополь. Переход действительно колоссальный, но он все же в восемь раз менее похода македонского властителя!

Другой пример, опять‐таки из истории. Имеете ли вы ясное представление о величине Римской империи в эпоху расцвета ее могущества? Если вы узнаете, что расстояние между ее крайними пунктами — от Шотландии до первых Нильских порогов — равнялось 5000 верст, то эта столь определенная цифра скажет вам все же очень мало. Другое дело, если вы сравните площадь Римской империи с площадью, например, современного Китая и убедитесь, что Китай почти вдвое больше этой пресловутой империи, в которой для римлян заключался весь мир. А империя Карла Великого с удобством могла бы поместиться между реками Янтсекиангом и Гоанго[69].

Надо вообще заметить, что непосредственное сравнение карт различных материков ведет к весьма поучительным и подчас прямо неожиданным выводам. Мы привыкли видеть карту Европы в гораздо большем масштабе, нежели карты остальных частей света, — отсюда совершенно превратное представление о сравнительной величине их частей. Для многих, вероятно, будет настоящим открытием, что, например, Корея[70] почти такой же величины, как Италия, а остров Борнео по площади больше Черного моря!

Мы можем сообщить читателю целый ряд таких открытий. Остров Мадагаскар, — эта «небольшая французская колония» — больше всей Франции[71], своей метрополии. В озере Чад можно было бы утопить всю Сицилию, а озеро Танганьика, мысленно перенесенное в Европу, прорезало бы весь Балканский полуостров, простираясь от Вены до Салоникского залива. Напротив, европейские страны, перенесенные на карту других частей света, кажутся какими‐то географическими пигмеями: Скандинавский полуостров почти теряется в Сахаре, точно так же как Великобритания и Ирландия — в Южной Америке: они кажутся двумя мелкими островами в бассейне Амазонки.

Великая Китайская стена

Если бы великая Сибирская железная дорога шла вдоль северных берегов Южной Америки, начиная от перешейка, то конечный пункт ее пришелся бы как раз в Рио-де-Жанейро.

Весьма ошибочны также наши представления о картографии полярных стран — опять‐таки вследствие того, что на школьных картах мы привыкли видеть страны оттесненными к самому краю, откуда язычками высовываются лишь их жалкие кусочки. Поэтому мы думаем, например, что от Исландии, Гренландии, Нордкапа, Новой Земли — рукой подать до полюса. Ничего подобного на деле, конечно, нет. От Исландии до полюса так же далеко, как от Петербурга до Мессины (2700 верст); от Нордкапа до полюса немногим меньше того (2200 верст). От самой северной оконечности Новой Земли до полюса еще 1500 верст — ровно столько, сколько от Петербурга до Гамбурга.

Полюс удален от Берингова пролива на 2800 верст, а от южной оконечности Гренландии — на целых 3500 верст, — расстояние между Нордкапом и Неаполем! Вот вам и «рукой подать»!

Великие сооружения древности и новых времен также выступят перед нашим сознанием в совершенно ином свете, если голые цифры одеть плотью удачного сравнения.

Великая Китайская стена простирается на 3000 верст, — это пока еще ничего не говорит. Перенесите ее мысленно в Европу и попробуйте вообразить, что между Лиссабоном и Ригой тянется одна сплошная каменная стена — вот тогда вы постигнете всю колоссальность этой постройки. Другое чудо китайской техники — Императорский канал[72]– имеет 1100 верст в длину: в Европе он мог бы установить прямое сообщение Немецкого моря с Адриатическим заливом, а в Северной Америке — озера Мичиган с Мексиканским заливом. Весь Кавказский хребет имеет в длину не более этих 1100 верст.

Еще пример: пирамида Хеопса. При 66 саженях высоты она имеет в объеме 230 000 кубических саженей. Эти цифры пока еще молчат, но сейчас заговорят. Знаете ли, на скольких поездах надо было бы доставить на место весь нужный для этой постройки материал? 4500 товарных поездов по 50 вагонов в каждом! Из этого материала можно было бы вокруг всего земного шара выстроить по экватору каменный забор в сажень высоты и в 6 вершков ширины (т.е. «в один кирпич»). И все же этот колосс древности более чем вдвое ниже Эйфелевой башни, даже ниже Нью-Йорских небоскребов. А рисунок изображает ту же пирамиду рядом с исполином современной кораблестроительной техники. Вы видите, что «Мавритания» по внушительности едва ли уступает пирамиде.

Трансатлантический пароход «Мавритания» по сравнению с пирамидой Хеопса

Вообще надо заметить, что эти новейшие «плавучие города» и «плавучие крепости» — такие гиганты, что об истинных размерах их трудно даже составить себе ясное представление. Самыми большими пассажирскими пароходами знаменитой «Гамбург — Америка линии» считаются «Америка» и «Королева Августа-Виктория». Первая имеет в длину 101 сажень, в ширину 11; вторая — в длину 105 саженей, в ширину 12. Цифры эти, впрочем, ничего не скажут, если не привести подходящего сравнения. Перед нами Ульмский собор, возвышающийся на 80 саженей — постройка достаточно грандиозная; но она совершенно стушевалась бы, если бы рядом поместить «Императрицу Августу-Викторию».

Даже отдельные части этих морских колоссов поражают нас своими совершенно необычайными размерами. Достаточно сказать, что через трубу «Императрицы Августы-Виктории» с удобством может проехать целый поезд; а десять колоссальных пушек с недавно выстроенного Десять пушек броненосца уравновешивают два железнодорожных поезда броненосца «Дредноут»[73] весят столько же, сколько два полных пассажирских поезда.

Пароход «Императрица Августа-Виктория» по сравнению с Ульмским собором (101 сажень и 80 саженей)

Присвоенное этим гигантам, — с легкой руки Жюля Верна — наименование «плавучих городов» чрезвычайно метко и, пожалуй, нисколько не преувеличено. Как же иначе назвать колоссальное сооружение с сотнями кают, коридоров, зал, всевозможных кладовых, да еще с такими удобствами, которых лишены многие настоящие города не только у нас в России, но и на Западе. Около 4000 человек пассажиров и прислуги, перевозимых трансатлантическими пароходами, составляет население целого города.

Обширные пустыни океана, некогда совершенно безлюдные, теперь прорезаются во всех направлениях не менее чем сотней «плавучих городов» одновременно.

Впрочем, «гиганты лазури» обещают, по крайней мере по величине, далеко превзойти своих водяных и сухопутных коллег.

Итак, вот каким путем можно заставить цифры говорить: только посредством сравнения. Поставьте себе правилом не запоминать ни одной новой цифры без сравнения ее с другими, уже известными вам. Допустим, например, вы запомнили, что ближайшая звезда Альфа Центавра отстоит от Солнца на столько‐то и столько‐то триллионов верст; это пока еще нисколько не обогащает ваших познаний. Другое дело запомнить следующее сравнение: если лампа в вашей комнате в Москве изображает Солнце, а орех в сажени от нее — Землю, то, согласно этому масштабу, лампу — Альфу Центавра — надо было бы поместить… в Петербурге! Вот теперь вы действительно получили представление о масштабе, в котором построена звездная Вселенная.

Десять пушек броненосца уравновешивают два железнодорожных поезда