Капитан посмотрел на кашляющее начальство с подозрением. Генерал Мерис всю свою жизнь отдал спецону. Он был не просто хитрым и скрытным, а своего рода виртуозом, мастером по двойной игре.
Чего это он тут кашляет? Боится, что разговор подслушивают?
Подслушивать на «Персефоне» было некому, разве что Бо мог бы просочиться в воздуховод и растечься по потолку, если бы не имел совести. Чисто технически ему это было по силам.
Но совесть у юной машины имелась, и капитан не собирался оправдываться или применять какие-то дополнительные меры, чтобы предотвратить утечку информации. Он просто ждал.
Наконец генерал прокашлялся и вытер слезы, выступившие в уголках глаз.
— Чё-ё-ёрный сектор! — начал он медленно и грозно. — Это территория, куда тебе точно не надо лезть. Запомни это как следует. У нас нет никаких контактов с Чёрным сектором. Нет и не будет.
— А торговые?
— Только у таггеров. Бандиты, понятно, как-то контачат с бандитами. Это территория без закона, понимаешь ты это?
— Но люди же там как-то живут? Не может всё население быть бандитами. Сама по себе секторальная территория огромная. И ещё не совсем изученная, с большим потенциалом к терраформированию. Если они сами не могут…
Мерис помотал головой.
— Могут они или не могут — не знаю. Знаю, что не хотят. У них там — свои делишки. Зачем бандитам осваивать планеты?
— Но ведь когда-то они их сумели освоить, верно? Карты я не видел, но не на астероидах же они живут?
Мерис прищурился. Судя по лицу, он-то видел и карты. И спорить не стал.
— Кстати, я говорил на эту тему с нашими земными гостями, — продолжал капитан. — Они уверены, что сто лет назад ничего особенно опасного в той части галактики не было. Ну и Дьюп. Он же бывал в Черном секторе? Мне кажется, он сам говорил про это. Не помню когда, но…
Генерал Мерис возвёл глаза к потолку. Слова он сегодня решил экономить.
«Не пора бы уже забыть это прозвище?» — было написано на его смуглом лице.
Дьюпом в спецоне за глаза называли командующего Объединённым Югом лендсгенерала Колина Макловски. Прозвищ у него было много, но капитан привык именно к этому. Они вместе служили в Северном крыле. Пилотами. Капитан — начинал там карьеру двадцатиоднолетним щенком, сразу после Академии. Лендсгенерал Колин Макловски пребывал в ссылке. И сам приучил зелёного напарника называть его по прозвищу — Дьюп.
Дьюп — это такая зверюга с одной из планет первого заселения — с Тайэ. Он отдалённо похож на кабана, хитёр, вездесущ и всеяден, а под толстой шкурой носит бронебойный слой сала.
Добыть этого зверя на Тайэ считается настолько редкой удачей, что именно голова Дьюпа — главный трофей в цитадели живущих там Мастеров.
Капитан Пайел молчал, ожидая ответа, и генерал наконец сдался.
— Мало тебя, значит, башкой приложило, — сказал он. — Твоего Дьюпа за это и сослали на Север. За контакты в Чёрном секторе и это проклятое кольцо в башке, которое ему подарил тамошний бандитский «король». Это — он тебе тоже рассказывал?
Капитан пожал плечами. Может, и рассказывал. Но часть памяти была безвозвратно утрачена. Кэп вообще не понимал, как хаттам удалось его починить, имея в наличии только половину обгорелой головы.
Мерис нахмурился, глянул прицельно. Доктор Эмери писал ему, что не нужно волновать капитана, загоняя его в прошлое, которого он не помнит.
Лучше делать вид, что капитан Пайел и не должен был этого знать, и мягко вводить в курс дела.
— Чёрный сектор, — вздохнул генерал. — Это не просто таггеры, как ты себе, наверно, придумал. Это убийцы, насильники, наркоторговцы, рабовладельцы, людоеды… Они детей продают для сексуальных услуг, понимаешь? Да как же тебе объяснять, если ты отродясь не видел ни рабовладельца, ни педофила…
— Педофила видел, — признался капитан. — В библиотеке у нас досье на таггеров есть. Там и голо имеется. А людоедов видел, вживую. Алайцы прекрасно жрут людей.
— Так то — алайцы, — пожал плечами генерал. — Они же не люди. А в Чёрном секторе — точно такие же, как и ты. Вот представь — ты сидишь рядом с человеком. Выпиваешь, закусываешь. Он тебе руку подал — есть такое приветствие, видел?
Капитан кивнул.
— Ну вот. А он вчера вот этими же руками ребёнка душил и на куски резал. А ты должен эту руку пожать. Понял теперь, что у нас не может быть никаких отношений с Чёрным сектором? Ты будешь вступать в переговоры с тварью, которая только что откушала какую-нибудь девчонку и рук не помыла?
Капитан пожал плечами и не ответил.
Ведь если Дьюп бывал в Чёрном секторе, значит — не всё там так просто и страшно? Командующий видел людей насквозь. И всё-таки налаживал там какие-то контакты.
Спорить капитан не стал — аргументов не было. В Северной части Империи, где он родился и вырос, Чёрного сектора словно бы вообще не существовало. А на Юге — было не до местных легенд и сплетен. Война…
Когда генерал улетел, капитан решил не тянуть и сразу связаться с регентом дома Аметиста Линнервальдом.
Вот когда регент не согласится с идеями Мериса — тогда и будет Леон собирать заново офицерский совет. Чтобы керпи не «юбилеями» развлекали начальство, а работали. Думали, как уговорить Линнервальда.
Хаттская лаборатория — та ещё синекура. Да ещё и вот это ультимативное — вы нам отдайте своих учёных, а мы их сами доить будем.
Капитан, обратись к нему с таким предложением Линнервальд, послал бы его далеко-далеко. А самому на какой козе подъехать? Ну в самом деле — не Дерена же ему отдавать в рабство?
«Если не знаешь, что делать — придётся делать, что приказали», — решил капитан.
Приказ был, и этот приказ следовало сначала отработать бесхитростно, по-армейски. А там уже видно будет, куда дальше рулить.
Он тут же набрал Линнервальда.
Капитан знал, что регент сейчас на экзотианской Асконе. На «Патти» — это такая летучая резиденция, которая обычно кружится высоко над столицей Асконы — Акрой.
На «Патти» комфортная «земная» сила тяжести, висячие сады, свежий воздух и солнце, но нет толпы назойливых посетителей, желающих обратиться к регенту с прошением.
Дерен тоже прилетел вчера на Аскону, но посещать регента не спешил. Не срасталось у них с дружбой. Хотя по крови Дерен был сродни регенту. Возможно, его линия наследования была даже поинтересней…
Сигнал на пульте тут же весело замигал, показывая, что Аскона из галактики никуда не делась.
Системы дальней связи на крейсере — отдельная история. Их развитию за время войны можно посвятить целый роман. И потому ответили капитану с «Патти» довольно быстро.
Дежурный связист (или как это называется у экзотов?) сообщил, что регент действительно в резиденции, но подойти не может.
Контакты с «Персефоны» явно были помечены у связиста «зелёными галочками». Иначе он мог бы ответить, что передаст сообщение о вызове регенту, а тот выйдет на связь, когда сочтёт нужным.
Но парень начал извиняться, объяснять, что Линнервальд говорит сейчас по другому каналу, и связь в параллель — местная и дальняя — просто невозможна.
Капитан кивнул в ответ на заверения, что регенту будет доложено о вызове с «Персефоны», как только он освободится. Огонёк на пульте тут же погас — связь прервалась.
Озадаченно почесав шею, капитан плюхнулся в ложемент. С чего это вдруг такие любезности? Связист просто истекал от радости видеть презренного имперца, а ведь Дерен явно не нанёс даже протокольного визита на «Патти». Видал он эти экзотские протоколы вежливости в имперской солдатской бане…
И тут огонёк на пульте загорелся снова. Теперь вызов шёл с воздушного судна регента.
Капитан провёл рукой над панелью, активируя связь, и увидел лицо Линнервальда, некуртуазно раскрасневшееся от смеха. Да что с ним такое?
— Абэ, — поздоровался капитан.
— Абэ, абэ, — продолжал веселиться регент.
— Я по делу, — капитан решил, что разговор нужно срочно переводить в рабочее русло. — У нашего командования есть предложение возобновить работу лаборатории. Той, которая уже действовала на «Лазаре».
Регент весело покивал, но его ответ прозвучал неожиданно серьёзно:
— Не думаю, что такой сложный вопрос стоит обсуждать по связи, Агжей.
Капитан кивнул — это на крейсере выделенку трудно перехватить. Но как шифруется сигнал на экзотианской стороне — он не знал. А разговор мог стать хорошей приманкой для шпионов и Севера галактики, и Э-Лая, да и предыдущий регент дома Аметиста, беглый и опальный Имэ, — тоже очень заинтересовался бы «хаттской» лабораторией.
— Я могу прибыть для разговора на шлюпке, — предложил капитан.
На шлюпке он легко мог просочиться мимо таможни и в обход местных маяков. Чтобы не поднимать на ноги местную бюрократию.
— Ну зачем такие сложности? — улыбнулся Линнервальд. — Я сообщу в Администрат, и тебе придёт «белая карта» сразу, как будет готово разрешение на перемещение по системе. Думаю, это займёт не больше положенных двенадцати часов. А значит, мне нужно приказать приготовить гостевые комнаты к завтрашнему утру…
Он вдруг фыркнул, словно был не в состоянии сдерживать смех.
— У вас что-то весёлое случилось? — не выдержал капитан.
Словосочетание «белая карта» чем-то скребануло его. Он уже слышал это выражение. Но где и когда?
— Это всё дети, — развёл руками Линнервальд. — Помнишь, мы привезли с Земли трёх мальчиков и трёх девочек? Эберхард решил проведать их в пансионате. И теперь вся эта банда просится сюда. Психотехник сказал, что это пойдёт детям на пользу. Но я-то что буду с ними делать — ума не приложу!
— Ну так откажись?
— Поздно, — рассмеялся регент. — Они уже летят на «Патти». Да и не мог я отказаться. Эберхарду такие контакты тоже очень полезны…
Регент вдруг перестал улыбаться, и на лице его промелькнуло что-то странное. Какая-то тень несказанных, но очень неприятных слов.
Он что, так не любит этого несчастного мальчишку, Эберхарда, с которым должен возиться? Ведь регент — мастер прятать эмоции. Одно дело — смех, возможно, Линнервальд сам хотел его опубличить. Но… ненависть?
Капитан знал, что в доме Аметиста много противников «гнилой» крови Имэ. И Эберхарда даже не хотели утверждать наследником. Но ведь утвердили?
Так что же происходит на «Патти»? И чем так озадачен Линнервальд? То он смеётся, а то его прямо корёжит…
— Хорошо, — кивнул капитан. — Через двенадцать часов «Персефона» будет в системе. Если Администрат сработает так, как нужно, то утром ждите меня на «Патти».
Линнервальд кивнул и снова скривился, словно ощутил резкую боль.
— Всё в порядке? — спросил капитан.
Но сигнал уже оборвался, оставив тревогу и тяжесть за грудиной.
Ну и что это было, а?