Когда-то земляне считали, что Рукав Ориона* — их маленькое место для жизни в галактике — простирается всего на пять тысяч световых лет. На деле вышло больше, чем на двадцать. Но всё равно оказалось тесно.
Люди — это такие пауки в банке. Не могут они жить рядом, даже если банка большая.
Но ходу из освоенного куска галактики им пока нет. Прыгнуть-то на крейсере можно. И лет двести назад в Содружестве пытались активно исследовать соседний рукав, Стрельца. Вот только перемещаться вне зоны обитаемости галактики оказалось слишком опасно, а жить — тем более.
Большая физика… Суровые излучения, ударная галактическая волна… И неизученные аномалии дальнего космоса.
В конце концов экзотам удалось математически вычислить пару-тройку почти безопасных планет в Рукаве Стрельца. Но с терраформированием не задалось. Экономисты посчитали и решили, что свечей такая игра не стоит.
Планеты были слишком удалены от основных торговых путей. Их жителям пришлось бы прозябать на задворках, не имея даже стабильной связи с метрополией и не рассчитывая на помощь в случае непредвиденных катастроф.
Конечно, имелись среди экзотов и имперцев любители осваивать суровый космос, и туристов в соседний рукав галактики иногда возили. Но на большее открытые вне зоны обитаемости галактики миры не сгодились.
И потому делёж обитаемых планет в освоенной части галактики не был закончен временным поражением Северной Империи. Следовало ждать новых провокаций.
На Юге колониям ещё было куда расти. Можно было, например, поприжать территории того же Чёрного сектора. Только никто даже предположить не мог, во что выльется подобная авантюра.
Чёрный сектор завёлся в галактике ещё во времена колонизации. Отношений с его обитателями не было никаких, кроме ультиматума: «Не лезьте к нам, а то…»
Рассказывали, что обитатели ЧС превратили границы в минное поле. Что они владеют каким-то невиданной мощи оружием. И что существовал когда-то договор о ненападении между Империей, Содружеством и Чёрным сектором.
Но кто бы это всё помнил? Две тысячи лет прошло.
Только таггеры имеют какие-то контакты на границах с Чёрным сектором. Но даже они не суются дальше пограничной развязки.
И южная разведка туда не лезет, потому что мама-Империя южанам не доверяла и границы стерегли военные североимперского подчинения.
И вот теперь власти Севера больше нет. И надо со всем этим что-то делать. А что?
Так думал капитан «Персефоны» Гордон Пайел, нервно расхаживая по рубке.
Он ждал визита своего непосредственного начальника, генерала спецона Виллима Мериса.
А ещё кэпу сегодня исполнилось 95 лет.
Вернее, сроду не ему, потому что для спецона нормально иметь поддельные документы. Но настроение-то под удар попало именно капитанское.
С самого корабельного утра ему писали и «звонили» по выделенке друзья, приятели и просто знакомые капитаны крыла, поздравляя с такими рожами, что и без пояснений было понятно — новость о фальшивом юбилее развлекала сегодня весь освоенный Юг.
Когда начали приходить сообщения с экзотианских судов, кэп разозлился и отключил связь. Потом вытолкал дежурного по капитанской сержанта Леона и решил отвлечься от идиотских поздравлений. Прикинуть, с чем примерно прилетит генерал Мерис?
Визит генерала, о котором кэпа оповестили ещё вчера, означал новую миссию для крейсера. Но ведь руководство обещало дать «Персефоне» две недели на ремонт и отдых? Что же опять стряслось?
Размышляя, кэп быстро мерил шагами рубку. В «свои» девяносто пять он выглядел удивительно молодым.
Спецон — это ведь даже не крыло южной Армады. Это специальные силы особого космического назначения, сюда абы кого не ставят командовать. А на вид капитану было лет… двадцать пять, да и то если обрядить его в парадный китель со всеми наградными нашивками.
А если он одет как сейчас — в синий пилотский комбинезон… Ну двадцать два, да и то — с натяжкой.
Поздравляя его, капитаны откровенно давили неуставное веселье, а отключаясь, наверное, ржали как кони.
Как же — 95 лет! А на вид — так только что из Академии вылупился.
Молодость не скроешь, особенно в космосе, где люди стареют быстрее, чем на грунте. И все тут знают, что даже в первые месяцы после реомоложения не бывает такой гладкой кожи и такой мальчишеской гибкости в движениях.
На самом деле капитану было уже за тридцать. До гибели.
А вот его выращенное хаттами тело ещё и в школу бы не ходило, если бы не было создано уже зрелым. Только мозг частично остался свой. То, что от него уцелело.
Рост, ширина плеч — всё сделали, вроде, как надо, и всё равно капитан казался теперь мальчишкой. Осталось что-то неуловимое в молодости тканей, глаз, осанки. Интересно, повлияло ли это на мозг?
В крыле к капитану прочно привязалось прозвище «Молодой», друзья по привычке звали Агжеем.
Агжей Верен — с этим именем когда-то родился спецоновский импл-капитан Гордон Пайел, в личном деле которого был указан теперь возраст — 94 года. И по личному делу ему как раз сегодня накапал дополнительный срок. 95…
Кэп остановился и внутренне содрогнулся от мысли, что информация об этом «событии» доступна практически всему экипажу. И его члены, наверное, ломают сейчас головы, отмечать ли этот протокольный дэрэ или ждать настоящего?
Костяк «Персефоны» летал ещё с тем капитаном, которого звали Агжеем. Но 95 — это же юбилей? Конечно, не первый стольник, но всё-таки…
Из «старичков», служивших с капитаном Пайелом с момента его попадания на галактический Юг, на «Персефоне» было сейчас с полсотни бойцов. И пусть экипаж трёхкилометрового крейсера, способного вытянуться и до шести километров, достигал с десантом четырёх тысяч, эти пятьдесят — были самой элитой — пилотами, заместителями капитана, членами офицерского совета.
Их мнение игнорировать было сложно. Если они решат играть «в юбилей»…
Капитан вздохнул и снова зашагал по каюте.
Одно счастье — Дерена он отправил в увольнительную на Аскону. На две недели. Этот керпи был одним из самых предприимчивых…
От Роса подставы с юбилеем можно было, наверное, не ждать, он — мужик серьёзный…
Келли, зампотех… слишком увлёкся ремонтом и модернизацией…
Гарман, замполич… всегда побаивался капитанского гнева…
А вот Неджел… С Ано Неджелом капитан прибыл когда-то на Юг в одной группе новичков, они оба были тогда простыми пилотами.
Неджел дослужился до капитанского звания, входил в офицерский совет «Персефоны», а после условной гибели на алайском испытательном полигоне, откуда его вытянули в квантово-нестабильном состоянии, не боялся вообще ничего. И мог даже позлить кэпа ради его же блага. Мол, поорёт, сбросит «маркеры стресса»…
Не бывает железных людей. При любой крепости нервной системы в мозгу постепенно накапливаются эти самые маркеры, которые всё время орут: «Стресс, стресс, стресс!» Как только маркеры заполнят отведённое для них место — человек и сорвётся. Иногда — на совершеннейшей ерунде.
Так говорил недавно пилотам начмед, доктор Эмери. Он переживал сейчас фазу активной любви к экипажу, и рассказывал парням то, чего им знать вообще не следовало.
Неджел после этого разговора вышел из медотсека какой-то задумчивый и сосредоточенный. Оно и понятно — последняя миссия «Персефоны» была один сплошной «стресс».
А тут — этот фальшивый юбилей… Мда…
Капитан сбился с шага, остановился и упёрся глазами в нишу, в которой уже минут пять свирепо пыхтел чайник.
Он же йилан хотел заварить, бандак длинноносый! Сам убрал автоотключение — йилан положено заливать крутым кипятком. И забыл.
Задумаешься вот так, и без чая останешься!
Глядя на пар, вырывающийся из стеклянной колбы, кэп ощутил вдруг, что тоже закипает. Вспомнил про «маркеры стресса», которые так живо и образно описывал Эмери, и засопел грозно.
Ну что за керпи! Плохой начмед — худо, хороший — ещё страшнее!
Всю башку чем попало забил!
Этак ведь и правда старички из команды устроят любимому начальству незапланированный юбилей! Чтобы стресс, понимаешь, снять!
Некстати вспомнилось, что утром, поздоровавшись с капитаном в общей каюте, пилоты из дежурного состава не разошлись по местам, а так и остались стоять группой, о чём-то тихо переговариваясь.
Это было очень похоже на планирование очередного безобразия. А иных причин для безобразий, кроме капитанского юбилея, сейчас на крейсере просто не было!
К счастью, йилан капитан всё-таки заварил, не вся вода выкипела.
Отхлебнув любимый напиток и поразмыслив ещё немного, он решил вызвать в рубку всех активистов и объявить им прямо в хитрые морды, что никакого «юбилея» не потерпит. И нечего шушукаться за его спиной!
Заводила тут точно Неджел… Кто ещё? Молодняк? Да и без Бо заговорщики, разумеется, тоже не обойдутся. Как же они без него будут везде просачиваться?
Себастиан Бо был хаттом последней, самой новой генерации, созданной Гамбарской группой оцифрованных учёных. Живой машиной.
Тело его состояло из мельчайших частичек теурита (кто бы знал, что это такое). И, похоже, теуритовые гиперкластеры были способны создавать некий информационный «фон», предполагавший гипотетическую возможность появления у машин сознания.
Но это была пока только гипотеза. Фактом же являлось то, что Бо отличался от машин своего поколения и всё тут.
И глава Гамбарской группы хаттов Хаген пылал по этому поводу научным интересом такой силы, что готов был разобрать парнишку на эти самые кластеры. И засадить каждый в свою испытательную камеру.
Вот только Бо не хотел возвращаться к своим создателям, на корабль-матку Хагена. Он вообще не любил эксперименты. Особенно над собой.
Хаген и Бо пообщались на нейтральной территории. И Хаген утёрся, вытребовав у капитана право ежемесячно запрашивать состояние Бо через навигационную машину крейсера. Но это было всё, чего ему удалось достичь.
Бо не хотел, чтобы его изучали. Он хотел летать, развлекаться с приятелями-пилотами и… регулярно устраивать что-нибудь этакое. Вот тот же юбилей, например.
С Неджела станется привлечь к своим планам разумную, но совсем ещё глупую и незрелую машину.
Сколько там Бо натикало годиков? Пять?
Кэп фыркнул. Он никакому врагу не пожелал бы столкнуться в бою с этой маленькой глупой машинкой.
Если Бо попадал в ситуацию, где не мог разобраться, что именно нужно делать, он старался зачистить всё условно опасное в ноль. А выглядел при всём при этом как не очень крупный и совсем не наглый, симпатичный и улыбчивый парень.
Скромняга, умница. Если не знать, что он не из мяса и костей, а из неуничтожимого известным человеку оружием теурита…
Нет, Бо не был абсолютно неуязвимым. Теуритовое бессмертие могло сохранить его только как рой частиц, а не как личность. Но даже для этого врагам пришлось бы основательно поломать головы. А в бою на такое обычно времени не выделяют.
Приняв решение, капитан активировал рабочий чат на браслете — специальном устройстве, обвивающем его руку от запястья и до плеча — и велел Леону, дежурному по капитанской, которого выгнал, чтобы не мешал думать, собрать офицерский совет.
Кэп решил, что рыльце в пушку там, примерно, у всех.
И, в общем-то, не ошибся. Когда все члены совета собрались в капитанской, Неджел заговорщицки улыбался, Келли смотрел в пол, словно там установили обзорный экран, молодёжь — Эмор и Итон — выглядели такими бодрыми и радостными, что хоть святых выноси. Прямо сейчас чего-то да учудят.
Последним бочком протиснулся в дверь главный навигатор «Персефоны» Ивэн Млич. За спиной он прятал огромный букет!
— Стоять! — прорычал внезапно рассвирепевший капитан, уже понимая, что его провели. Что он сам собрал в рубке тех, кто с утра искал повод заявиться к нему с поздравлениями! — Никакого юбилея сегодня не будет!
Ему ответили дружным хоровым:
— Поз-драв-ля-ем!
— Да это не мой юбилей! — взревел капитан.
И тут дверь в рубку вздохнула, распахиваясь, и на пороге появился нарядный начмед, доктор медицины Мирой Эмери. В руках он держал огромную, перевязанную алой лентой, коробку.
Следом стюард вкатил тележку с закусками.
За его спиной толпились пилоты, навигаторы, десантники, техники…
Капитану оставалось выругаться про себя, сделать доброжелательное лицо и принимать поздравления. И, судя по количеству членов экипажа, толпившихся в коридоре, на ближайший час это грозило стать его основным занятием.
Когда спустя полчаса Леон доложил, что прибыл генерал Мерис, капитан выдохнул с облегчением. В коридоре оставалось ещё не меньше двух сотен керпи, желавших прочитать поздравление, выученный загодя стих или молча, краснея от удовольствия, пожать руку.
Не успевшие поздравить рассосались почти мгновенно. Генерал Мерис уже поднимался в лифте.
Капитан вышел ему навстречу, готовый услышать любые неприятные известия, только бы не надоевшее «поздравляю». И увидел, как генерал вышагивает из лифта с огромным букетом белых вонючих кьяснинских гвелий.
*Рукав Ориона — небольшой спиральный рукав галактики Млечный Путь, в котором находится Солнечная система и Земля. Он расположен между двумя крупными рукавами — Стрельца и Персея. Его же называют иногда Шпорой Ориона, потому что это не основной рукав галактики, а скорее — ответвление или мостик между крупными рукавами.