Если пятью минутами раньше ещё не все одурманенные алайцы понимали, что происходит и кого они пытаются подстрелить в темноте, то сейчас Дерена наконец разглядели все.

— Отдайте девушку! — повторил он.

Пилот понимал, что шансов спасти рыжую у него не много, а времени ещё меньше. И шёл ва-банк.

Алайцы уважали в двуногих исключительно личную храбрость и силу боевого духа. Вид безоружного человека, идущего на толпу, согрел их зелёные сердца.

Кто-то из обдолбанных попытался выстрелить в Дерена, но у него отняли оружие свои же. А навстречу пилоту — не спеша и красуясь перед своими — вышел один из боевиков.

Довольно крепкий для алайца, с острой «куриной» грудью и мощными челюстями, он был «одет» только в портупею со всякой боевой мелочёвкой — капсулы с порошком для светочастотного оружия, контейнеры с ядом и дронами, ножны.

На шее у него висел на ремне тяжёлый армейский гэт. И второго светочастотного выстрела домагнитка Дерена могла уже не сдержать.

Он надеялся, что до стрельбы не дойдёт. Будет поединок. Алайцы любили их не меньше, чем свой бордельно-религиозный бред.

— Хочешь девушку? — спросил боевик, щёлкая от предвкушения челюстями. — Так возьми!

Он отбросил гэт и вытащил нож.

Его приятели одобрительно зашумели. Религиозное действо всё равно было испорчено, его уже не вернёшь. Зато чужак покусился на их законную добычу — бабу, да ещё и шпионку.

Вот же повезло! Бабы хватило бы ненадолго. Редкая белая обезьяна может впустить в себя даже двух алайских мужчин. А поединок можно вести до гибели чужака.

Ну или пока он не убьёт всех воинов. Ведь он нарушил общее право на развлечение и добычу! А значит — он один против всех!

Алаец оскалился, пугая клыками противника.

Дерен, наклонившись и скользнув ладонью по щиколотке, добыл десантный нож, именной, с виброрежимом.

Алайцы радостно зашипели: чужак вооружён! Вот же знатная будет драка!

Рыжая девушка взвизгнула от боли. Один из боевиков повалил её на земляной пол и придавил горло чешуйчатой ступнёй.

— Не ори, дура, — прошипел он. — Ещё поживёшь немного!

— Отпусти, скотина! — рыжая извернулась и укусила его за ногу. — Я хочу видеть! Что там!

Столпившиеся вокруг неё боевики защёлкали челюстями, веселясь над глупой самкой.

— Хочешь увидеть, кому достанешься? Ну смотри!

Алаец поднял её пинками, накрутил рыжие волосы на руку, чтобы не дёргалась, и отвернулся. Не хватало ещё из-за бабы пропустить поединок.

Его нюансы ещё долго будут потом обсуждать, смакуя каждую деталь. Это же воин мёртвого капитана Пайела пришёл в святилище Земли! Если они убьют его — их ждёт слава, если погибнут — райские пиры и вечные битвы в чертогах смерти!

Алайский боевик, приблизившись к Дерену, вдруг подпрыгнул и с рёвом обрушился сверху. Он был меньше ростом — потому и напал «в прыжке».

Расчёт его был прост: заблокировать противнику руку с ножом и ударить своим.

Дерен, одинаково хорошо владевший обеими руками, ловко перекинул нож из левой руки в правую и всадил лезвие алайцу под мышку, туда, где чешуйчатая кожа была самой тонкой.

Хлынула вонючая зелёная кровь. Противник задёргался — вибролезвие десантного ножа Дерена дотянулось до его сердца.

Боевики радостно заорали и захлопали кулаками по телу. Дерен знал, что это такие аплодисменты.

Бросив быстрый взгляд в толпу, он заметил, что, судя по бледной окраске тел, алайцы, особенно приземистые торговцы, уже начали приходить в себя не только в плане запаха, но и мозги у них заработали. Поняли, что такой поединок при любом исходе закончится плохо, и шкурка их посерела.

Если победит Дерен — это позор, если его убьют — мёртвый капитан отомстит потом так, что мало не покажется никому.

И ведь этот коварный капитан Пайел не захочет брать виру мёртвыми. Он испортит Э-Лаю торговлю в секторе и перекроет таггерские пути, по которым переправляют рабов.

Дерену настроение «в массах» очень понравилось. Нет, он не верил, что крокодилы одумаются и отдадут ему девушку.

Но они стали искать выход из этой непростой ситуации, в которую Дерен вляпался, благодаря рыжей. А значит, можно попробовать не везде действовать ножом, а где-то — внушением и ментальными ударами.

Внушение тут, конечно, без шансов. Но самые умные поймут его. Сообразят прикинуться в нужный момент оглушёнными. А значит, вырезать придётся только боевиков.

Осталось пятнадцать крокодилов. Хэд… Сайко.

Дерен сделал вдох-выдох, поджидая следующего противника. Какая всё-таки у них вонючая кровь.

На этот раз на него вывались сразу двое, и тут же получили удар по мозгам.

В алайских поединках можно было обманывать противника или нападать на одного всем скопом, прикрывшись поначалу правилами. Но и Дерену это давало право ответить тем оружием, что он носил в себе.

Ритуал был соблюдён. Первый противник бился честно и был честно зарезан. А с теми, кто вышел парой на одного, можно и смухлевать.

Боевики, сообразив, что именно сделал пилот, обиженно заорали. Бить менталкой в поединке подло, но возразить по существу им было нечего.

— Ну? — Дерен переступил через агонизирующий труп, рухнувший ему под ноги. — Я же вас всех задушу или вырежу! Просто отдайте девчонку и разойдёмся!

Боевики зашипели и зарычали, щелкая челюстями. Это было прямое оскорбление.

Дерен понимал, на что идёт. Но выбора не было. Нужно было торопиться — похитители Сайко могли уже вылететь на орбиту, если их катер только замаскирован под гражданский.

Он медленно дышал, раскачивая сознание и понимая, что тринадцать крокодилов как минимум, а может, и ещё кто-то из самых горячих торговцев, сейчас бросятся на него.

— Ну? — поторопил он.

В голове возникали и отбрасывались планы: он не был уверен, что удастся смять менталкой такую толпу.

Пошла игра не по правилам. Придётся выхватить оружие и стрелять в земляной свод, чтобы их тут засыпало к Хэду.

Но рыжую-то потом как вытаскивать?

Толпа качнулась. Сразу трое боевиков бросилось к Дерену, торопясь опередить других. Четвёртый вылетел из самого дальнего угла, расталкивая конкурентов гэтом, как дубиной. Он боялся, что ему не достанется крови.

Ещё миг — и всё смешалось.

Дерен подобрался, готовясь ударить сознанием.

— Я здесь! Здесь! — заорала вдруг девица истошным голосом.

И тут же погасли все немногие факелы, освещавшие яму. И вместе со светом закончился воздух.

Дерен ощутил удушливый запах, тяжёлый и вязкий. Перед глазами стало черно, и он остался стоять только потому, что владел телом так, что мог бы сражаться и мёртвым.

На него свалилось чешуйчатое тело боевика, в агонии размахивающее ножом.

Пилот отбросил шипастое тело, потом другое, третье… Но тут сознание в нём тоже померкло, и он рухнул поверх кучи боевиков.

Летающая резиденция «Патти». (Эберхард и мальчишки)

На площадке малого гостевого ангара летающей резиденции Линнервальда подростки терзали упаковку конструктора.

На основное посадочное место их с этим барахлом не пустили, хотя там было бы веселее — круговой обзор, солнышко. А тут — теснота и козырёк от дождя вместо невидимой домагнитки.

Старшие, ругаясь, возились с креплениями ящика. Младшего, Чима, отогнали, чтобы нечаянно не зашибло листом упаковки. Дали ему пачку сухариков в утешение. Он грыз и от скуки глазел по сторонам.

И вдруг резиденцию тряхнуло.

Кирш оторвался от дела и уставился на незнакомый катер, зависший над верхней посадочной площадкой, куда пацанов сегодня не пустили, хоть Ашшесть и орал, что там — солнышко.

Вот это солнышко катер сейчас и закрыл. Здоровенный какой.

— Слуш, по-моему, вас пираты захватывают, — сказал Чим, почесав плечо.

— С чего ты взял? — удивился Эберхард. — Какие пираты на Асконе?

— Обычные, — сказал Кирш. — Они вам только что связь положили.

Он задрал рукав и показал тревожно мигающий чип, вживлённый в мягкие ткани плеча.

Чип был похож на прозрачное окошко в дивный мир. Там появлялись картинки, мигали разноцветные огоньки. Подростки слышали свои чипы прямо у себя в голове и могли говорить с ними мысленно.

Эберхард схватился за коммуникатор, и точно — связи не было! Вообще никакой и ни с кем!

— Прятаться надо шуром, — сказал Кирш деловито. — Вас, может, ограбить хотят, вон у вас какое всё белое и красивое, а нас просто пришьют. Кому мы нужны? Взял за ногу да приложил башкой о железку.

— Но так нельзя! — вспылил Эберхард. — Я буду жаловаться!

— Ну вот и жалуйся потом, — фыркнул Ашшесть. — Чтобы закопали красиво.

— Валим! — скомандовал Кирш.

— А конструктор? — жалобно спросил Чим и сунул в рот последний сухарик.

— Конструктор надо тащить с собой, — решил Кирш. — Там всякие детали полезные. — Ашшесть, ломай упаковку!

Упаковку так долго терзали, потому что хотелось сохранить красивый пластиковый ящик и сделать из него домик. Девчонки очень просили.

Но теперь было уже не до домика, и Ашшесть быстро располосовал пластик украденным в магазине ножом.

Унести нож с витрины не давала пищалка, и он просто спёр его у охранника. И глупая пищалка вообще не сработала. Делов-то, ага?

В упаковке оказались пластиковые же ящики с железными деталями конструктора.

— А куда тащим? — спросил Ашшесть, хватая ящик.

— Сначала к девчонкам, в наше помещение, — велел Кирш. — А там решим. Гостевой блок отсекается от основной станции? — спросил он Эберхарда. — Можно тут где-то затихариться? И чтобы дверь шлюзовая, как в ангаре?

— Не, — тут же перебил Ашшесть. — Бандиты захватят мозги станции и откроют ангар. Надо в машинный отсек. Станция же летает? Значит, там есть катакомбы с моторами и проводами!

— Здесь атомный реактор есть, — вспомнил Эберхард. — Реакторная!

— Во! — оживился Ашшесть. — Надо прямо туда. Там можно принтер подключить напрямую к энерговводам. Козырная мощность! Там, поди, и резервное управление полётом, верно? Ведь не только же с чистенького пульта в рубке?

— Проверим, — кивнул Кирш. — А сейчас — мухой! Тащите ящики!

Эберхард замотал головой.

— Сначала нужно предупредить дядю!

— Как ты его предупредишь, если у тебя комм не работает? — вызверился на него Ашшесть.

— Я бегом!

— Ты чё, совсем дурак? — удивился маленький Чим и покачал головой. — А такой здоровенный. Они ж будут регента грабить, значит, пока не убьют. А тебя — просто пристукнут не за хрен алайский.

— А это точно таггеры? — Эберхард прищурился. Из-за козырька было плохо видно, высадился ли кто-то с катера.

— А кто ещё? — удивился Кирш. — Ты знаешь, какая техника нужна, чтобы вашу летучую фигню заглушить? Могли бы ещё полисы. Но полисы уже орали бы в свою крякалку. Харэ болтать, бежим!

— Я сейчас, — кивнул Эберхард. — Мигом. Таскайте пока ящики. Я всё-таки должен найти дядю.

— Ща как стукну, — набычился Кирш. — Пока те не пристукнули. Ты чё, совсем больной?

— Я — истник. Меня просто так не пристукнешь! — Эберхард дёрнулся в сторону незнакомого катера.

— Ещё как пристукнешь! — рассердился Кирш, хватая его за руку. — Пальнут, и даже не разберут какой ты истник. Бери ящик и валим!

Сражённый его неожиданной силой и вескими доводами Эберхард махнул рукой и подхватил один из ящиков с конструктором.

— А конструктор-то нам зачем? — выдавил он. Ящик оказался тяжёленький!

— Ща узнаешь, — пообещал Кирш.