— Картель сам по себе обычный, — пожимает плечами Прокофьев. — В своё время организован в основном из переселенцев. Несколько насквозь незаконных объединений, связанных между собой различными договорами. И, естественно, городу нет никакого резона получить внутри нашего — хоть и небольшого, но всё-таки транспортного узла — данную структуру в качестве одного из учредителей.

— Мария Львовна в последнюю нашу встречу провела нам небольшую экскурсию по дому, — вспоминаю. — Их семья, как оказалось, стояла у истоков строительства города.

— И сейчас они никуда не делись и плотно погружены в дела города, — соглашается капитан. — Именно поэтому картель создал ситуацию, в которой семья Марии Львовны однозначно проиграет. Для неё сейчас есть всего один способ выскочить из этой ловушки.

— Смена статуса? — догадываюсь.

Капитан подливает в кружку чай и откидывается на спинку кресла. Берет немного времени на раздумья.

— Если семья станет родом или войдёт в определенный род на выставленных условиях, то обычные бандиты могут утереться, — продолжает Прокофьев. — Требовать что-либо от аристократа, тем более от мага, можно только, обладая большей силой. В твоём случае она, скорее всего, собрала информацию о том, что к тебе расположен имперский маг. Фактически для Марии Львовны ты чуть ли не единственная кандидатура, которую она хочет использовать в своих целях.

— А вы не особо её любите, — замечаю.

— Не особо, — подтверждает Прокофьев. — Мне кажется, она слишком часто использует людей. Тебя, например, уже попыталась. Думаю, эта дамочка откусила кусок, который даже прожевать не может, не то что проглотить.

Смотрю на горизонт. В словах Прокофьева нет ни злорадства, ни сочувствия — просто трезвая оценка. Похоже, он наблюдает за этой семьёй уже достаточно долгое время, чтобы перестать удивляться. А вот я — ещё нет. Вспоминаю первое впечатление после знакомства с хозяйкой дома — неоднозначное. И чем дольше мы общались, тем больше вопросов у меня возникало.

— Это всё? — уточняю у Прокофьева.

— А тебе этого мало? — удивляется капитан. — Но вообще… Все договора, которые она заключила — Мария Львовна чтит. После того, как ты договоришься с ней по абсолютно любому вопросу, можно ничего дополнительно не узнавать и не проверять. Эта женщина держит слово. Главное тщательно проговаривать условия на берегу и не оставлять место для двойной трактовки. В остальном за Домом не замечено явных подлостей или откровенных махинаций.

— Так понимаю, что основная проблема, которая у них есть — это долги? — подытоживаю.

— Я не в курсе всех проблем Дома, поэтому не знаю, — отвечает Прокофьев. — Но одна из основных — точно. О чем знаю, о том рассказал. Есть ли там что-то ещё — не в курсе.

— А суммы и правда серьёзные? — интересуюсь.

— Насколько мне известно, да, — отвечает Прокофьев и смотрит вдаль вечернего неба. — Вопрос там, скорее, не в суммах. Дом за очень короткий промежуток времени потерял сразу несколько команд охотников. Благодаря тебе удалось вернуть одну, но суть от этого не меняется. Сами по себе долги не настолько критичны для Дома, просто они крайне неудачно совпали с потерями групп.

— Плюс уничтожение склада, — добавляю.

— Да, худшего времени для такого происшествия сложно придумать, — кивает капитан. — Там товара тоже было немало.

Вспоминаю разгромленные шкафы, опустошенные полки и разбитые витрины. Сомневаюсь, что после того, как завалы на складе рагребут, там найдется хоть что-то ценное. Некоторые ингредиенты без холодильников сразу же теряют полезные свойства. Разрушенные артефакты, конечно, можно попробовать починить, но это тоже время и вложения.

— Да, всё происходящее болезненно, — продолжает Прокофьев. — Но всё же это не смертельный удар для семьи.

— Вот только времени, чтобы отдать долги у вас всё меньше? — уточняю.

— У них, — усмехается Прокофьев, отставляя чашку. — Я себя к ним не причисляю. Честнее сказать, что я наёмный. Просто на дирижабль нужно было ставить кого-то доверенного, но не из числа семьи. Того, кто на хорошем счету. Помимо меня есть и другие люди, которые помогают Дому. У нас свой интерес.

— А, понимаю. Ещё Пилюлькин, Германыч… — перечисляю. Про Генриха Олеговича не говорю — не уверен, что он завязан в этих делах. Но исключать этого, конечно, не стоит.

Капитан коротко кивает, но вслух ничего не подтверждает.

Некоторое время молча пьём чай. Прокофьев не открывает мне ничего принципиально нового — разве что, очерчивает примерные критерии и объём долгов. Что тоже, в общем-то, важно. Картина вырисовывается так себе.

Во всей сложившейся ситуации особенно раздражает то, что выбора, как поступить, у меня особо нет. Просто потому что во всю эту историю крепко втянут город. Решение неоптимальное. Но у Марии Львовны выхода всего два: первый: пожертвовать частью прибыли, сохранить Семью и в каком-то смысле выйти на новую ступень. Либо просто потерять всё, что у неё есть. Картель не будет добрым дядюшкой, раз уж сознательно выкупил долги Дома.

— Ладно, — говорю, допивая чай. — Буду действовать по первоначальному плану. Спасибо, что уделили время.

Судя по словам Юрия Олеговича, этого должно быть достаточно. Раз имперский маг упомянул, что сможет помочь, значит сможет.

— Да не за что, Орлов, — произносит капитан, не поворачивая головы, по-прежнему глядя вдаль. Горизонт темнеет. — Я всё ещё считаю, что несколько тебе обязан из-за прошлой ситуации. Нехорошо вышло: можно сказать, что пришлось играть в тёмную. Я такие эксперименты не люблю. — Чуть морщится. — По-хорошему я бы тебе вообще не советовал связываться с Марией Львовной и её делами, — нехотя добавляет он. — Но мне кажется, ты чуть ли не единственный, кто сможет справиться с этой ситуацией.

— Спасибо, — коротко отвечаю.

— Это правда, — продолжает Прокофьев, отрываясь от вида темнеющего неба и поворачиваясь ко мне. — Предприятие прибыльное. Близлежащий Очаг зачистили — значит, для охотников сейчас самое раздолье. Думаю, дефициты они закроют быстро. Главное не давать им много воли, и все дословно прописать в контракте.

— В конечном счете, если проблему можно решить деньгами, то это не проблема, а расходы, — вспоминаю одно забавное и очень подходящее высказывание.

— Именно, — соглашается капитан. — Ладно, Ларион, — поднимается с кресла. — Отдыхай. Больше составить компанию не могу, много работы.

Поднимаюсь следом.

— Оставайся, — говорит Прокофьев, коротко кивнув на кресло. — В это время тут своя атмосфера. Каждый час не похож на предыдущий.

— Я тогда схожу за девушкой и вернусь, — отвечаю.

— Это правильно, — напоследок улыбается мне капитан. — Всё красивое имеет смысл разделить с кем-нибудь близким.

Прокофьев уходит. Посидеть одному в тишине имело бы смысл, но понимаю, как быстро мысли снова возьмут меня в плен. Хорошенько обо всё подумать ещё успею после прилета в Академию. Информацию лучше переваривать, когда она немного отлежится. Особенно тот объем, который я получил за последние дни.

Возвращаюсь в кают-компанию за Олесей. Девчонки перестают показывать друг другу покупки и сидят с довольным видом, откинувшись на креслах.

— Снова хотите уединиться от нас на секретные разговорчики? — спрашивает Аглая, как только подхожу к креслам.

— Почти, — отвечаю и жду, пока Олеся отправится за мной. Спорить с менталисткой не вижу никакого смысла.

Поднимаемся наверх. Замечаю, как буквально за пять минут, пока я отходил, небо сменило оттенок. Прокофьев прав — природа живет своей жизнью, и отсюда мы можем тихонько наблюдать за всеми изменениями.

Устраиваемся в креслах. Чувствую, как в обществе Олеси становится намного спокойнее.

— Закаты отсюда нереальные, — говорит девчонка и берет меня за руку.

Большое мы практически ни о чем не говорим.

В сторону Академии мимо нашего корабля быстро пролетает знакомый силуэт черного винтокрыла. Над городом такое явление давно уже обычное дело. Еще со времен того прорыва в реке. Но здесь, над лесом, по пути к Академии, встретить винтокрыл немного неожиданно. Откладываю эти мысли на потом. Что толку гадать? Когда будем на месте — узнаю всё из первых уст. Вряд ли произошло что-то действительно страшное и серьёзное, иначе наш дирижабль развернули бы ещё при вылете.

Полностью уверен только в одном: то, что произошло в Академии меня точно не минует. Но пока что у меня есть ещё примерно полчаса — замок только появляется на горизонте. Можно спокойно проводить закат и насладиться последними спокойными минутами в воздухе. Никаких информеров, важных задач и мыслей. Изо всех сил стараюсь отвлечься.

После нашего последнего выхода с Ариадной замечаю, что чем дольше вопросы висят в глубине подсознания, тем интереснее на них приходят ответы. Возможно, это еще одна особенность наследия, с которой можно и нужно работать.

Олеся взглядом провожает черную тень винтокрыла.

— Как думаешь, что-то случилось? — тихо спрашивает она, чуть повернув голову.

— Ты про винтокрыл, который пролетел в сторону Академии? — уточняю.

— Ага, — коротко кивает девчонка. — Их тут нечасто встретишь.

— Думаю, это Юрий Олегович, — предполагаю. — Надеюсь, что именно в этот раз, ничего глобального не случилось. Но наверняка в замке кое-какие проблемы. Не зря же они распустили всех студентов и сделали общий сбор преподавателей. Не собираюсь даже фантазировать на этот счет. Приедем — узнаем.

— Да, я тоже так думаю, — соглашается Олеся. — В прошлый раз Юрий Олегович прилетал на таком же?

— Примерно, — киваю. — Он всегда перемещается на таком аппарате — на нем в разы быстрее, чем на дирижабле.

— Думаешь, тебя сразу же запрягут? — без особой радости спрашивает девчонка.

— Уверен, что так, — спокойно подтверждаю. — Удивлен, что за все эти несколько дней в городе меня никто не дернул. Никаких звонков или сообщений.

— Я смотрю, ты особо не переживаешь, — говорит Олеся. — Я бы на твоем месте уже бегала бы по потолку.

— А чего переживать? — Пожимаю плечами. — Работа понятная, задача тоже. Брат директора — очень сильный маг. Рядом с ним, с одной стороны, довольно опасно. А с другой — почему бы не поработать бок о бок? Всё-таки опыта в полях у меня значительно больше, чем на теоретических занятиях.

— Да уж, как и у всех нас, — соглашается девчонка и снова смотрит на закат.

Корабль постепенно идёт на снижение. С удовольствием наблюдаю за тем, как мы перед посадкой закладываем вираж над Академией.

Наше учебное заведение с каждым разом словно становится чуть больше, а лёгкий туман вокруг территории отступает чуть дальше. Пусть сейчас уже довольно поздний вечер, но посёлок прекрасно освещен, как и вся территория замка.

Подлетаем чуть ближе, и уже получается разглядеть стоящий на площадке силуэт винтокрыла. Кстати, неплохая возможность спуститься с дирижабля и как следует его рассмотреть, а то все время что-нибудь мешает. Только сойдем на землю, и сразу займусь.

Ещё несколько минут — и Прокофьев уже желает нам хорошего вечера, а мы спускаемся на посадочную площадку.

У дирижабля нас никто не встречает, и это радует. Может быть, всё-таки я ошибся? Вдруг в этот раз мне не придется участвовать в делах Академии? О прибытии корабля в определенное время все осведомлены, и если с порога не загрузили задачами — возможно, в этот раз пронесет? Предчувствие не оставляет, но лучше решать проблемы по мере поступления.

Ребята зевают и сразу направляются в сторону Академии. Винтокрыл особо никого не интересует — Марк и Макс бросают на него пару коротких взглядов и проходят мимо.

— Составишь компанию? — спрашиваю Олесю. — Хочу рассмотреть этот аппарат поближе.

— Конечно, — отвечает девчонка.

Олеся не выглядит уставшей, как остальные ребята и совершенно не торопится прощаться. Вместе доходим до аппарата. Он закрыт, рядом никого нет.

С удовольствием рассматриваю огромную машину. Винтокрыл даже на земле производит впечатление стремительности или даже агрессивности. Красив какой-то непередаваемо хищной красотой. Вообще не возникает вопросов по поводу его безопасности и надежности. Интересный набор ощущений.

— Красивый, — подтверждает мои мысли Олеся.

— Ага. Ещё наверняка очень удобный, — соглашаюсь. Обхожу винтокрыл с другой стороны. — Думаю, если сюда прилетел имперский маг, вряд ли он постоянно перемещается в пустом стандартном корпусе.

— Хотелось бы, конечно, посмотреть, что там внутри, — соглашается девчонка, вглядываясь в темноту тонировки.

Как ни странно, Олесе тоже искренне нравится рассматривать машину. С некоторым сожалением отходим от винтокрыла и направляемся в сторону Академии.

— Встретимся на ужине? — спрашивает Олеся.

— Конечно, — отвечаю. — Скоро подойду. Только загляну в комнату.

Что бы там ни происходило за последние пару дней, внутри Академии не чувствуется никакой нервозности. Никто не бегает в панике по коридорам и не рвет на голове волосы. Судя по всему, всё каким-то образом уже решили, либо решают прямо сейчас. Студентов не меньше обычного, все абсолютно спокойно отдыхают в выходные.

Единственное изменение: в посёлке перед Академией намного больше зажжённых огоньков, чем обычно. Их заметил ещё в тот момент, когда мы заходили на посадку. Остальное вроде всё как всегда. Разве что хмарь над верхними этажами Академии плотнее, чем в прошлые разы. Причём языки не просто висят неподвижным туманом над зданием, они медленно закручиваются и окутывают башни. Будто сам замок — центр зарождающегося циклона. Может, беспокойство учителей связано как раз именно с этим? Как бы то ни было, похоже, разобрались без нас.

С облегчением и еле уловимым ощущением дома захожу в свою комнату. Тут мало что изменилось. Правда, ванной в ближайшее время воспользоваться вряд ли смогу. Рядом, практически вплотную, стоят четыре яйца-кокона. Похоже, съеденная энергия портала для бесенят не проходит без последствий. Очередная эволюция. Причём в моей комнате сейчас все четверо. Три кокона более или менее одинаковых, а один более детальный — словно главный бесёнок обнял себя крыльями и застыл камнем в таком положении.

Оглядываю композицию. Двигать их все же не стоит — вдруг нарушатся процессы. Похоже, тварюшки нашли себе безопасное место для изменений. Не зря же бесёнок нашёл сюда проход в стене, да и уровень доверия достаточно высокий. Всё вместе даёт монстрикам место для эволюции — и оно намного спокойнее, чем любое другое.

Ладно. В ванной посидеть не получится, но душ принять надо и плевать я хотел на эволюционирующих бесят.

После душа чувствую себя заново родившимся. Усталости как не бывало: наоборот, меня переполняет энергия. Перенапряжение после закрытия Прорыва чувствуется очень отдаленно: за эти несколько часов успеваю полностью восстановиться. Понять и почувствовать это получается только здесь, в Академии — видимо, на контрасте.

Открываю дверь в недоделанный кабинет. Очень хороший способ проверить свой рост. Решаю потратить еще немного времени, раз уж никому срочно не нужен. Неторопливо выписываю глифы расширения пространства. Да, как я и думал. Улучшились чёткость, контроль, и, как следствие, невероятно возросла скорость. Удерживаю в уме образ кабинета и умудряюсь сделать работу, на которую совсем недавно уходили часы времени. Теперь же хватает всего одного волевого усилия.

Олеся будет ждать меня на ужине, бросаю взгляд на информер — время еще есть. Решаюсь на эксперимент. На удивление всё проходит удачнее, чем мог представить — меньше, чем за полчаса заканчиваю полный контур будущей новой комнаты. Не верю самому себе. Осматриваю вязь — и не нахожу ошибок. Более того, сделано чётче, чем раньше.

Напитываю глиф до предела и отпускаю.

Туман тут же падает, заволакивая всю стену. Пространство раздвигается и расширяется. Следить за этим непривычно и немного некомфортно. Отворачиваюсь и, махнув рукой, выхожу за дверь.

Пускай работает, как ему надо.