Можно было бы заполнить целую книгу рассказом о том, что власти хотя и яростно критиковали на словах и всячески поносили реакционные традиции древнего и средневекового Китая, но на практике применяли их, «совершенствовали» и «развивали». Ниже мы еще не раз коснемся этой темы, а здесь упомянем об одной древнекитайской традиции, широко использовавшейся пекинскими властями.

Издревле, еще до нашей эры, в Китае сложилась система круговой поруки — баоцзя. Она была очень важным звеном организационного и психологического подавления масс, рычагом внеэкономического принуждения, средством выяснения умонастроений народа. И не только выяснения, но и формирования умонастроений, выгодных власть имущим. Эти настроения создавались с помощью системы специальных социальных санкций, взаимных доносов, которые стали неотъемлемой частью жизни общества. Китайские правители с древнейших времен придавали большое значение организационному укреплению системы баоцзя. Достаточно сказать, что еще около тысячи лет назад в нижних слоях Китайского государства действовал огромный аппарат мелких чиновников, превышавший миллион человек.

Чтобы читатель мог более наглядно представить себе характер системы «баоцзя», мы приведем цитату из эдикта императора маньчжурской династии Кан-си, изданного в 1708 году.

«Каждое домовладение получает табличку, заверенную официальной печатью. На ней написаны номер дома и число взрослых мужчин. В случае отъезда кого-либо из них записывается их место назначения; в случае чьего-либо приезда в дом указываются места, откуда прибыли гости. Запрещается принимать незнакомцев и подозрительных лиц до тех пор, пока не будет произведен их подробный опрос. Каждые десять домов назначают старшину („пайфу“), каждые десять „пай“ — старосту („цзя“), а каждые десять „цзя“ — начальника („бао“). В конце каждого месяца начальник представляет письменную гарантию, что все обстояло благополучно в его округе, и этот документ пересылается соответствующим чиновникам для проверки. Виновные в невыполнении данного распоряжения будут наказаны».

Эта система, опутывавшая своими полицейскими нитями людей с ног до головы, недвусмысленно грозившая суровыми расправами всякому, кто окажет ей хотя бы малейшее неповиновение, продолжала существовать и развиваться. В ней выразилась конфуцианская идея организации общества, в котором человек должен беспрекословно подчиняться всем старшим и, конечно же, властям.

В гоминьдановские времена система баоцзя достигла столь высокого «совершенства», что трудовой народ сложил о ней такую песенку:

Hy а нынешний Китай? Название «баоцзя» в нем, разумеется, не в чести: слишком уж много грязных и тяжелых воспоминаний вызывает оно у всякого, кто помнит дореволюционный Китай. Но не в названии дело. Власти создали такую систему социального контроля, которая и не снилась правителям традиционного Китая.

Во всех городских кварталах жители нескольких дворов объединены обязательной круговой порукой. Они вынуждены регулярно доносить друг на друга. И властям становятся известны не только действия и высказывания людей, но чуть ли не всякая мысль любого. Все эти данные, как правило, заносятся в соответствующие досье, долго хранящиеся впрок. И подтвердил наличие этой системы человек, которому в данном случае нет оснований не верить. Мы имеем в виду умершего несколько лет назад американского публициста Э. Сноу, личного биографа и друга Мао Цзэ-дуна. Э. Сноу не уставал восхвалять маоизм, и все-таки он вынужден был признать, что система контроля над мыслями и поступками в КНР превосходит все, происходившее когда-либо в этой богатой подобными традициями стране. Знаменательное признание. Его подтверждает огромное количество фактов. Возьмем хотя бы такой из них. Крестьянин, чтобы поехать в соседний уезд или город, должен получить разрешение от нескольких инстанций. Иначе ему не продадут билет ни в автобусной, ни в железнодорожной кассе.

В Китае все организовано так, что власти всегда знают, где находится тот или иной человек, что он делает, всегда есть кто-то, кто следит за этим человеком. Властям помогает огромное количество так называемых «активистов» органов общественной безопасности. Они все выслушивают и вынюхивают, пишут властям доносы. Эти «активисты» — настоящий бич Китая. Население их очень боится. Тем более что эти люди практически обладают большими правами. Они, например, могут при малейшем подозрении посадить любого под арест и держать его там неопределенно долго без суда и следствия — месяцы или даже годы. Бесправный и беспомощный человек полностью находится в их власти.

Часто подоплекой доносов, которые пишут подобные «активисты», является подлость: стремление свести счеты со своим недругом, желание спихнуть человека и занять его служебное место, наконец, просто желание выслужиться — неважно за чей счет.

Политическими надсмотрщиками стали и многие представители так называемого «народного ополчения». И прежде всего подростки и молодежь, не обладающие ни политической зрелостью, ни жизненным опытом.

Слежка за людьми в Китае фактически стала тотальной. Боясь собственного народа, у которого их политика вызывает все большее недовольство, власти наделяли органы общественной безопасности все более широкими правами. Так, по новой конституции КНР, принятой в январе 1975 года, органы общественной безопасности фактически подменили собой прокуратуру.

Стоило человеку в Китае чуть оступиться, и его ждали крупные неприятности: тюрьма, так называемые «лагеря трудового перевоспитания», в которых нетрудно «задержаться» на всю жизнь, страшные каторжные лагеря на острове Хайнань.

Свою лепту в укрепление системы «баоцзя» в нынешнем Китае вносила и пропаганда. Она призывала к постоянной борьбе с «врагами» (людьми, недовольными политикой властей, чем-то не потрафившими начальству и т. п.), призывала превратить их в «кучу собачьего дерьма». Тем самым в стране нагнеталась атмосфера устрашения, морального террора, за которым следовал террор политический. Воистину: