Назар.

— Это и есть твой скоропортящийся сюрприз?

Каролина бросает насмешливый взгляд на коробку торта, которую я только что вынес из кондитерской. Ничего не отвечаю ей, продолжая бороться с бурлящим гневом под ребрами. Мне нужна холодная голова, но, глядя на Каролину, возведенные под черепной коробкой радиаторы охлаждения разрівает пополам.

Все, чего я хочу, это закрыть ее язвительный рот своими губами. Чтобы она перестала нести ересь и прекратила метать в меня свои колючки. Чтобы вспомнила, какое притяжение может бушевать между нами, воскресила страсть и голод, которые постоянно бурлили в наших отношениях.

— Держи, — передаю Каролине торт через открытое окно.

Нависаю над пассажирской дверью и намеренно не отпускаю красный бант. Характер у Каролины взрывной, поэтому не удивлюсь, если она лихо отбросит готовый десерт на асфальт.

Бывшая жена нехотя, но все же берет коробку и ставит ее на колени.

— Спасибо, — завожу мотор и доезжаю оставшиеся метры до своего ЖК.

— Он хотя бы с миндалем?

— И с фундуком.

Каро облизывает пересохшие губы и, закусив нижнюю губу, пытается спрятать довольную улыбку. Она всегда любила орехи.

Припарковав машину, бросаю взгляд в зеркало заднего вида.

— Сонь, а ты любишь торт с орешками? — Тут же прикусываю свой язык. — Уснула, — добавляю шепотом.

— Придется будить. — Каро отстегивает ремень безопасности и поворачивается к дочери. — Соня, Со-о-оня, — дергает спящего ребенка за сапог.

— Пусть спит.

— Да, конечно. А ночью что потом прикажешь нам делать?

Каролина возвращает мне торт, а сама выходит из машины. Щелчок закрываемой двери срабатывает для Сони как сигнал к пробуждению. Она тянет кулачки к сонным глазам, но тут же издает жалобный стон, почувствовав жжение на внутренней стороне ладошек.

— Побежали скорее к папе, — отстегнув ремни, Каро помогает дочери вылезти из автокресла.

На улице начинает интенсивнее капать дождь. Ускорив шаг, спешим к подъезду. Бдительная консьержка окидывает взглядом незнакомых гостей, но услышав мой голос заметно расслабляется. Лифт не приходится долго ждать. Едва нажимаю кнопку, как его до блеска натертые, металлические двери разъезжаются в противоположные стороны.

Соня удивленно вертит головой, но ни на шаг не отходит от Каролины. Пока мчимся вверх на тринадцатый этаж, никто не говорит ни слова. Волнительное предвкушение виснет в воздухе. Достаю из внутреннего кармана куртки ключи.

Когда открываю двери квартиры, под потолком в прихожей моментально загорается свет.

— Ого. Прямо как в сказке, — ошарашено лепечет Соня.

На наших с Каролиной лицах растягиваются умилительные улыбки. Только детям удается видеть диво дивное там, где у прожженных опытом взрослых даже мускул не дернется.

Кивком головы пропускаю уважаемых гостей вперед. Внезапно в гостиной что-то с грохотом валится на пол. Каролина и Соня застывают на пороге.

— Да чтоб тебя! Белка, что ты опять вытворяешь?

— Белка? — Каролина прищуривается.

— Белочка? — удивленно переспрашивает Соня. — У тебя живет белочка? Настоящая? А у неё есть орешки? Мам, я тоже хочу белочку.

Еще один элемент интерьера разбивается об паркетную доску. Скинув ботинки, я бегу в сторону продолжающегося шума.

— Я тебя обратно на улицу выставлю, Белка. Прекращай громить мою квартиру.

Снимаю трехцветного котенка с настенной полки, предотвращая падение последней статуэтки.

— Мяу, — жалобно пищит Белка, дрожа от страха.

Покачав головой, сажаю котенка к себе на руку. Белка тут же начинает атаковать своими мелкими зубьями твердый гипс.

Из прихожей не доносится ни звука.

— Каролина, Соня, вы чего там застряли? — зову громко, скидывая куртку с плеч. — Крушитель уже обезврежен и готов знакомиться.

Иду за своими гостьями, приговаривая Белке, чтобы вела себя прилично. Иначе отправиться жить туда, откуда я ее взял.

— Мама, это киса! — визжит Соня, увидев моего питомца.

Белка пугается высоких нот детского голоса и пытается мокрым носом пробуравить себе путь под мой свитер.

Каролина первой подходит к нам. Осторожно касается мягкой шерсти, пытается погладить. Молодая кошечка моментально забывает про страх и резво атакует незнакомую женскую руку, пытается укусить тонкие пальцы Веснушки.

— Белка, нельзя кусаться.

Опускаюсь на корточки, чтобы Соне удобнее было рассмотреть моего усатого питомца.

— Ты воспылал нежностью к домашним животным, Горский? Как давно? — интересуется Каро, помогая Соне погладить игривого котенка.

— Эта наглая усатая морда облюбовала мотор моей машины, пока я лежал в больнице. Обжилась под капотом настолько, что даже не испугалась, когда я завел двигатель. Прогнал ее с насиженного места, а она, зараза такая, запрыгнула в салон, как только открылась дверь. В общем, жалко мне стало эту мелочь, и я занес ее домой. Накормил колбасой, а она в благодарность грызет провода в квартире и сбрасывает с полок все, что попадается ей под лапу.

— Даже не верится, что ты добровольно принес кошку домой.

Белка переползает к Каролине на руки, мостится на мягком рукаве. Соня продолжает пищать от восторга. Тычет пальцем в мягкую шерсть и приговаривает:

— Какая смешная киса. Смешная и пушистая.

— Хотел завтра утром отвезти в приют, чтобы подыскали для нее подходящий дом. Славная все-таки морда.

— Мама, я хочу кису. Заберем ее? — внезапно выдает дочь, вцепившись большими круглыми глазами на Каролину. — Пожалуйста.

Вижу, как бывшую супругу передергивает от мысли, что пушистое животное будет наводить в их квартире тот же хаос.

— Нет, Сонь. Никаких животных дома. За ними постоянно надо убирать, туалет чистить, кормить. Ты же весь день в садике, я на работе. Кто делать это будет?

— Папа. — Соня разворачивается ко мне и нежным голосочком спрашивает: — Ты же придешь, чтобы покормить мою косу?

Бросаю многозначительный взгляд в сторону бывшей супруги. Она отрицательно машет головой. Грозит поколотить меня, если я соглашусь на предложение дочери. Меня разбирает смех.

— Сонь, давай сначала поужинаем. А потом уже решим, что делать с этой проказницей. Договорились?

Протягиваю раскрытую ладонь дочери, показываю, как дать «пять».

— Экскурсию по квартире сразу провести? Или лучше задобрить твое ревизорское эго свежим ризотто с креветками?

— Свежим? — прищурившись, уточняет Каро.

— Приготовлю, пока искупаешь и переоденешь Соню. Идет?

Выставляю ладонь, как делал ранее с Соней. Каролина бьет по моей руке, не ожидая подвоха. Но как только ее тонкие пальцы касаются моей кожи, ловлю их в свой плен. Держу крепко, не давай ни шанса на побег.

— Пусти, — шипит разгневанно Веснушка.

— Не хочу, — шепчу, глядя прямо в ее синие глаза.

Скольжу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Обвожу ненавистный мне ободок металла, окольцовывающий безымянный палец Каролины.

Это кольцо — символ моих ошибок и проступков, символ моей вины перед Веснушкой. Я обязательно сниму его с её пальца, заслужив прощения.

Обязательно сниму.*** Каролина.

— И? Каков твой ревизорский вердикт? — не отрываясь от сервировки стола, спрашивает Горский, как только я возвращаюсь в гостиную. — Есть замечания?

Подняв голову, бывший муж обжигает меня голодным взглядом. Тем самым, которым обжигал мои губы, как только мы переступили порог его квартиры.

— Миленько тут, — хрипло бормочу я, отводя глаза в сторону.

Делаю вид, что очень заинтересовалась содержимым здешних полупустых полок. По сравнению с библиотекой в нашем бывшем доме, две автобиографии и десять научно-популярных новинок кажутся иголкой в море. Хотя, что тогда, что сейчас я понятия не имею, когда Горский успевает их читать.

— Миленько? И все? — я слышу в голосе Горского азарт и веселье. Специально ведь подтрунивает. Гад.

Шея зудит от проступивших красных пятен. По спине бежит холодный пот. Он правда видел, как я зашла в святую святых его холостяцкой квартиры?

Беру в руки первую попавшуюся книгу, глазею на форзац, листаю страницы. Только по черно-белым снимкам, втиснутым среди мелкого шрифта, который не читаю, я догадываюсь, что книга как-то связана с главной знаменитостью немого кино — Чарли Чаплином.

Как Назар узнал, что я зашла в его спальню? Он же ни на секунду не отходил от плиты, грохотал поварешками без остановок.

— Так, что там с осмотром квартиры, Веснушка? Ты так и не ответила, — продолжает меня допытывать бывший супруг.

— Я ничего не смотрела!

Закрываю книгу и с грохотом возвращаю ее на полку. Взлетевшие с печатных страниц пылинки атакуют мой нос и глаза.

— Апчхи! — едва успеваю прикрыть рот ладонями.

— Будь здорова, Веснушка.

— Спасибо, — бормочу, чихая повторно.

Обонятельные рецепторы продолжают защищаться от раздражителей. Чихаю еще и еще. Не получается остановиться.

Белка испуганно подскакивает на каждый мой чих. Соня, наблюдая за кошкой, весело хохочет. Из моих глаз уже брызжут слезы. Сбегаю в ванную комнату, чтобы как-нибудь справиться с этой напастью. Проточная вода помогает быстро успокоить раздраженную слизистую.

Облегченно выдыхаю, облокачиваясь руками на умывальник. Тыльная сторона ладони, в том месте, где моей кожи касались пальцы бывшего супруга, продолжает зудеть.

Горское «не хочу» по новой всплывает в голове. Низкий хрипловатый тембр в сочетании с голодным, уверенным взглядом тогда ослабил мои колени и ноги превратил в едва застывшее желе. Повезло, что я уже сидела на полу. Не пришлось цепляться за Назара, как за спасательный жилет.

Реакции тела идут вразрез с разумом. Зачем мне все эти качели, после пережитого ада? Почему я продолжаю, как рыбка попадаться на его блесну?

Взглядом скольжу по зеркалу-шкафчику. Удостоверившись, что дверь плотно закрыта, я с настойчивостью следопыта начинаю искать на полках хоть какое-то доказательство того, что в квартиру Горский приводил не только уличного котенка.

Дезодорант, лосьоны для и после бритья, зубная паста, одна зубная щетка на первой полке, мужской одеколон, бритвенный станок и расческа — на второй. Ничего лишнего или неопрятного. Ни пылинки нигде, ни волосинки.

Отсутствуют следы капель на стеклянных дверях душевой, нет белесого известкового налета на хромированных деталях. Кристальная чистота. Все разложено так, словно я не в жилой квартире стою, а на какой-то выставке в музее.

Ничего не нашла, но облегченно выдохнуть все равно не могу. Одна только мысль о женщине радом с бывшим мужем выворачивает меня наизнанку.

Прекрасно понимаю, что пять лет евнухом ходить ни один мужчина не будет. Тем более разведенный холостяк. Но все равно этот момент гложет душу…

Громкий стук в дверь заставляет встрепенуться.

— Веснушка, с тобой все в порядке?

Сердце выскакивает из груди. Пульс переваливает за сотню. Меня словно за руку поймали на чужой территории.

— Да, да. — Закрываю дверцу зеркального шкафчика и включаю холодную воду. Перемываю наново руки. — Уже иду.

Пряный аромат свежеприготовленного ризотто разносится по квартире. Во рту моментально активизируется слюноотделение. Обычно после стресса я еще долго не могу есть, но сейчас, кажется, готова с ходу слопать двойную порцию.

Соня сидит во главе стола и с аппетитом наворачивает приготовленное родным отцом блюдо.

— Специально для нее приготовил вариацию риса с овощами. Добавил немного куриной грудки, — предшествуя моим вопросам, поясняет бывший муж.

— Спасибо, — киваю и подхожу к столу.

Бывший муж, вопреки протестам, отодвигает стул и помогает мне удобнее устроиться за обеденным столом. На моей пустой тарелке красуется цветок, скрученный из тканевой салфетки.

— Я надеюсь, за столь экстравагантную сервировку мне не придется доплачивать чаевые как в Египте? — На лице бывшего мужа появляются обворожительные ямочки. Он смеется звонко и задорно. — Просто знай, такими жестами меня задобрить не получится.

— Черт. А я надеялся, что самодельная роза и рис смогут отвлечь тебя от белых перчаток и строгой ревизии моего дома.

Ризотто, над которым колдовал Горский, чертовски вкусное. Свежие томаты в сочетании с пармезаном и мясом креветок в буквальном смысле тает на языке. Удовлетворительный стон, рвущийся из глубин моего голодного организма, едва не срывается с губ.

— И не надейся, — отправив в рот еще немного риса, я якобы в шутку грожу бывшему мужу. — Найду обязательно следы всех женщин, что приходят к тебе в гости.

— Скольких уже нашла?

Чертова ямочка на щеке Назара продолжает мозолить мне глаза.

— Пока только одну.

— Очень интересно. — Бывший муж отставляет тарелку и вытирает салфеткой губы.

— Но ее несложно было обнаружить. Разве ты не замечал, что о ней кричит буквально каждый сантиметр твоей ванной комнаты. Особенно душевая кабинка и стиральная машина.

Растерянность и недоумение отражаются на помрачневшем лице Назара. Меня разбирает смех.

— Господи, Горский. Уборщицу, когда на дом вызываешь, то хоть запоминай об этом. Ничего кроме натертых до блеска стекол и сантехники в твоей ванной нет. К сожалению.

Немой вопрос застывает в глазах бывшего мужа. Смотрю в потолок, дабы не пустить чертову подступившую слезу.

— Мне хочется хоть за что-нибудь зацепиться, чтобы не приводить сюда Соню. Я чертовски ревную её. К тебе. И одновременно завидую. Мне так просто отбросить прошлое, увы, не удается. На подкорке сидит страх, что однажды ты вновь покинешь нас, как сделал это пять лет назад.