*Алиса*

Мы замерли, не в силах оторвать глаза друг от друга. Его рука все еще лежала на моей щеке и я чувствовала, как его большой палец выписывает едва заметные круги на моей коже.

В его глазах больше не было настороженности и пренебрежения, что я видела в первые дни. Там было что-то новое, теплое и трепетное, отчего у меня перехватывало дыхание.

— Алиса... — прошептал он, охрипшим голосом.

А я не могла произнести ни слова. Просто смотрела на него, чувствуя, как мое сердце колотится где-то в горле, а каждая клеточка тела трепетала от его прикосновения.

Я хотела, чтобы этот миг длился вечность. Хотела, чтобы он снова наклонился ко мне, как во сне, и...

— Ну что, как у вас тут обстановка? — громко раздался голос тети Зины с порога.

Мы отпрянули друг от друга, как ошпаренные. Я вскочила на ноги, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Михаил тоже резко отдернул руку и отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает что-то на улице.

Я выбежала в прихожую, лихорадочно поправляя растрепанные волосы и одергивая майку, которая, казалось, сидела на мне криво.

— Вижу, все у вас в порядке, — улыбнулась тетя Зина, с хитрым прищуром глядя на меня.

Я опустила глаза, чувствуя, как мои щеки заливаются предательским румянцем. Она ведь все поняла. Конечно, поняла!

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что между нами что-то произошло перед ее приходом.

— А я вам тут завтрак принесла, — протянула она холщовую сумку, из которой аппетитно пахло домашней едой. — Там бульон горячий, блины, сырники, варенье.

Я взяла сумку, стараясь не встречаться с ней взглядом.

— Спасибо, теть Зин, — пробормотала я.

— Как там Миша, — вполголоса спросила тетушка.

— Да вроде нормально, — я пожала плечами, — ночь спокойно спал.

— Ну и хорошо, Ладно, побегу я, дел уйма, — заторопилась она и вдруг подмигнула мне на прощание. — Вы там это... не сильно усердствуйте. Больному нужен покой.

Она выскользнула за дверь, оставив меня стоять в прихожей с пылающими щеками и сумкой в руках. Я слышала, как ее шаги затихают за калиткой, и чувствовала, что сейчас просто провалюсь сквозь землю от стыда.

Я поставила сумку на стол в кухне и уже собралась идти в гостиную, как вдруг оттуда раздался грохот. Сердце ухнуло куда-то вниз, и я рванула в комнату.

— Ты что делаешь?! — закричала я, влетая в гостиную, и увидела, как Михаил пытается подняться с дивана, опираясь на спинку.

Стул, на котором стояли лекарства и вода, валялся на полу, а он сам, бледный и взлохмаченный, смотрел на меня с вызовом.

— Встаю, — коротко ответил он, стиснув зубы от боли, когда попытался перенести вес с поврежденной ноги на здоровую.

— Тебе врач запретил вставать! — воскликнула я, подбегая к нему.

— А в туалет я тоже под себя ходить должен? — вспылил он, и я увидела, как на его скулах заходили желваки.

Ему было неприятно говорить об этом, и я вдруг поняла, как унизительно для такого сильного мужчины чувствовать себя беспомощным.

Я вздохнула, сдерживая желание снова закричать на него, и протянула ему руку.

— Ладно, идем, я помогу.

Он выдохнул, покачал головой, но позволил мне помочь. Я поднырнула под его плечо, закинула его руку к себе на шею и одной рукой придерживала ее, а второй обхватила его за талию.

Под моими пальцами напряглись стальные мышцы, и я почувствовала, как дрожь пробежала по его телу, когда моя рука коснулась его торса.

Мы медленно, почти ползком, добрались до уборной. Я помогла ему зайти, придержала дверь и осталась ждать снаружи, прислонившись спиной к стене и закрыв глаза.

Я не понимала, что со мной происходит, или попросту не хотела сама признаться, что он мне нравится. Не как просто хороший парень, которого кинула жена и друг, а как мужчина. Чертовски притягательный мужчина.

— Господи, — прошептала я, сползла спиной по стене и села на корточки, обняв колени руками.

Я слышала, как за дверью жужжала электрическая зубная щетка, шумела вода, и вспоминала те минуты, когда он гладил меня по щеке, мы смотрели друг другу в глаза и казалось, весь мир перестал существовать.

Наконец дверь открылась, и он вышел. Я тут же подскочила на ноги.

Выглядел он намного лучше — посвежевший, с влажными волосами, от которых пахло мятным шампунем.

Он пытался идти самостоятельно, опираясь рукой о стену, но я снова бросилась к нему, когда увидела, что его нога подкашивается.

— Идем в спальню, там удобнее будет, — тихо проговорил он, и у меня все внутри затрепетало от его слов.

Вот дурында, мысленно одернула я себя. Человек болеет, а ты думаешь о всяких непотребствах.

Я провела его в спальню, просторную, светлую комнату с большой деревянной кроватью, покрытой темно-синим одеялом.

Уложила Мишу в постель, подоткнула одеяло, подложила под голову вторую подушку и пошла заниматься завтраком.

Тетя Зина расстаралась на славу. На кухне я разложила содержимое сумки: блинчики, сырники, баночку со сметаной и другую с вишневым вареньем.

Все это я аккуратно переложила на поднос, заварила свежий чай, и глубоко вздохнув, направилась в спальню.

Когда я вошла, Градов лежал с закрытыми глазами. Он казался таким безмятежным, таким уязвимым без своей привычной колючей брони, что у меня сжалось сердце. Я поставила поднос на прикроватную тумбочку, и в этот момент он распахнул глаза.

Увидев меня, он улыбнулся. По-настоящему, тепло и открыто, так, что у меня перехватило дыхание.

— Я, кажется, умер и попал в рай, — проговорил он, рассматривая меня.

— Не дождешься, — фыркнула я, стараясь скрыть смущение. — Помирать он собрался. Ты мне еще живой пригодишься.

— Для чего? — спросил он таким голосом, от которого у меня по всему телу побежали мурашки.

Я замерла, чувствуя, как его взгляд обжигает меня. Он смотрел на меня так, будто ждал на свой вопрос конкретного ответа, и, кажется его смысл мы оба представляли одинаково.